Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)
— Карл, ты здесь к каким бандам приписан? — спросил Декер.
Тот лукаво осклабился:
— Я тут как Швейцария. Нейтрален. Здесь щемятся в основном латиносы и цветные всех мастей. — Он кивнул на Марса: — Вот они из банд, а белые нет. Мы тут в меньшинстве.
— Ты здесь не единственный белый, — заметила Ланкастер. — Вовсе нет.
— Да? И все-таки мы в меньшинстве. Надо что-то с этим делать. — Он ухмыльнулся. — Вернуть страну себе.
— Это как? Запереть сюда побольше белых парней? — спросил Марс.
Губы Стивенса снова скривились.
— Да нет. Просто умять и держать вас подальше, отдельной кучей.
— Я здесь родился.
— Ничего, управа найдется, — с очередной ухмылкой сказал Стивенс. — У вас все?
— Карл, — обратилась к нему Ланкастер. — Если ты будешь с нами откровенен, мы ведь можем тебе помочь.
Глаза из-под опущенных бровей глянули на нее с цепкой сосредоточенностью.
— Чем это вы мне поможете?
— Твой срок. Он ведь в определенной степени гибкий.
— От десяти до двадцати, пять я уже отмотал, — вслух прикинул он. — Что с этим можно поделать?
— Зависит от того, что сможешь сделать для нас ты.
Стивенс закатил глаза.
— Да что тут будешь с вами делать! Все одна и та же хрень. Я должен рассказать все, что знаю, если вообще чего-то знаю, а потом меня ставят перед фактом: соглашайся или иди нах. Как так вообще можно делать бизнес?
— Речь не о бизнесе, — перебил Декер. — А о сбавлении твоего срока на несколько лет, хотя в принципе можешь и отказаться.
— Я могу солгать и рассказать вам все, чего вы захотите, — сказал Стивенс. — А вы мне выгодную сделку. Годится?
— Нет. Ложь не прокатит. Нам нужна правда, подтвержденная фактами.
— Это случилось давным-давно. Как я могу что-то помнить? — едва вымолвив это, Стивенс заметно напрягся.
— А что случилось давным-давно? — спросил Декер и, не дождавшись ответа, добавил: — Я думал, ты ничего не помнишь ни о Фрэнки, ни о Хокинсе.
— Да это я так, для поддержания базара, — неловко буркнул Стивенс; от развязности уже не было и следа.
— Карл, так ты хочешь сделку или нет? — надавила Ланкастер. — Мы можем уехать прямо сейчас, но обязательно зафиксируем в протоколе, что ты проявил несговорчивость. И будешь тогда тянуть по максимуму, всю двадцатку.
Стивенс рванулся и, возможно, перемахнул бы через стол, если бы не путы. Злобно ощерясь, с вызверенными глазами он проревел:
— Будешь мне яйца крутить — пожалеешь, сука, поняла? Я тебя сюда припираться не просил!
— А вот пальцы гнуть не обязательно, — невозмутимо сказала Ланкастер. — Ты лучше скажи, у тебя на воле есть друзья?
— У меня друзья везде!
— Ну так где же они были, когда твоя задница загремела сюда? Что смолк? — Она сделала паузу. — Друзья у него. Почему ты считаешь себя им обязанным?
— Кто вообще сказал, что кто-то кому-то чем-то обязан? — запальчиво рявкнул он.
Охранники насторожились, готовясь принять меры, но Декер унял их упредительным взмахом ладони.
— Таких долбоящеров, как ты, вагон и маленькая тележка, Карл. Мы с Мэри встречали все это сотни раз. Ты сглупил, лоханулся, и тебя поймали, а твои друзья дали деру на всех парах. И вот он, результат: ты здесь, а они нет.
— Да ты понятия не имеешь, на кого дергаешься.
— Ну так расскажи, — предложил Декер. — Я всегда хотел знать, кто входит в команду противника.
Стивенс отмахнулся, звякнув кандалами.
— Что-то я рассвистелся, приятель. Несу всякую херь.
— Возвращаясь к Ричардсу и Хокинсу: бьюсь об заклад, ты снабжал их обоих. Может, от одного из них ты слышал что-нибудь, так или иначе связанное с тем делом?
— Или, может, вы здесь виделись с Хокинсом, толковали о всякой всячине? — добавила Ланкастер. — А потом его отпустили.
— Да ну, хрень все это. Я, между прочим, тоже болею. Печенка.
— Значит, ты знал, что его отпустили из-за неизлечимой стадии рака? — спросил Декер.
Когда сиделец снова огорчился своему ляпу, Декер сказал:
— Карл, посмотри. В одном только этом разговоре ты прокололся уже дважды. Думаю, лучше тебе выложить все подчистую, и мы заключим с тобой сделку. Выйдешь отсюда раньше, чем если будешь юлить.
— Думаешь, это легко?
— Я не знаю. Наверное, проще попробовать?
— Подумать надо.
— А чего тут думать? — вмешалась Ланкастер. — Ты поможешь нам, мы тебе.
Стивенс повел головой из стороны в сторону.
— Скажи нам вот что: вы с Хокинсом общались? — спросил Декер.
— Ну, может, и виделись, стены-то одни.
— Тогда, может, обсуждали с ним и те убийства?
— А вы бы взяли да самого его порасспросили.
— Мы б так и сделали, — сказала Ланкастер, — да только его кто-то убил.
Лицо Стивенса подернулось восковой бледностью, словно на него вдруг накатила тошнота.
— Все, мне пора. — Он махнул охранникам: — Э, уводите! У меня тут все.
— Карл, так дела не делаются, — укорил Декер.
— Делается, не делается. Достали уже.
Когда его уводили, Ланкастер досадливо цокнула языком:
— Надо же, как я лоханулась. Не надо было говорить ему, что стало с Хокинсом.
— Вряд ли бы это что-то поменяло, Мэри. И кстати, у нас появилась одна зацепка.
— Какая?
— Татуировки Стивенса очень похожи на те, что я видел на стрелке, убившем Салли Бриммер.
— Да ты что! Уверен?
— Однозначно.
* * *По возвращении в Берлингтон их в отделе ждал Нэтти.
— Что там у вас, черт возьми, приключилось? — напустился он с порога.
— Ты о чем? — оторопела Ланкастер.
— Стивенс только что найден с заточкой в шее. Убит.
Глава 46
Декер, Ланкастер и Марс сидели в пустом кафетерии «Резиденс Инн» за разговором, а снаружи за темными окнами шелестел дождь.
— Что ж, это лишний раз подтверждает, что твоя версия, Амос, была правильной, — сказала Ланкастер. — Стивенс каким-то образом был замешан в этом деле.
— А поговорив с нами, подписал себе смертный приговор, — с горечью добавил Марс. — Понятно, подонок еще тот, но такой хрени никто не заслуживает.
Декер сидел сложа руки на коленях, а взгляд был сосредоточен на какой-то точке посреди потолка.
— У убившего Салли Бриммер стрелка были такие же партаки. Очевидно, между ним и Стивенсом есть какая-то связь.
— Ты вправду уверен, что татуировки одни и те же? — спросила Ланкастер.
— Я отчетливо разглядел их и тогда в проулке, и в тюрьме у Стивенса. Думаю, он это понял, поэтому, когда поймал на себе мой взгляд, сразу спрятал руки под стол, чтобы я не смог их разглядеть.
— Членство в одной банде, — произнесла Ланкастер. — А что, вполне вероятно.
— Быстро же они, — хмуро усмехнулся Декер. — Пришили уже через два часа после нашей встречи.
— Откуда такая оперативность? — спросила Ланкастер. — Если только она была связана с нашим визитом. Эта публика режет друг другу глотки постоянно.
— Тогда это самое большое совпадение в мире.
— А ты не веришь даже в самые мелкие, — ухмыльнулся Марс.
— Ты видел, как Стивенс стушевался, когда узнал, что Мерил Хокинс убит? Испугался за свою безопасность. Пытался схватить себя за язык, но уже было поздно.
— С его уходом как мы теперь доберемся до истины? — вздохнула Ланкастер. — Зацепки обрываются одна за другой. Черт возьми, мы даже не знаем, кто это порешил семью Ричардсов и как там оказался Дэвид Кац.
— Ну почему. Я думаю, знаем, — возразил Декер.
Он изложил ей свою версию о том, что Каца похитили и в дом Ричардсов доставили на его же машине. А также о подмене выключателя и ДНК, исходящих, возможно, от Митци.
— Нэтти я тоже обо всем этом рассказал.
— Так вот почему ты хотел разговора со Стивенсом, — догадалась Ланкастер.
Декер кивнул:
— Я думаю, Фрэнки Ричардс подслушал разговор своего отца с Кацем и рассказал о нем Стивенсу при встрече или же просто ему позвонил. Звонок поступил в праздничный день, и отец с сыном, по-видимому, оба были дома. Содержание телефонного разговора от Фрэнки Стивенс затем передал другим. А те все устроили и на следующий же вечер пришли и убили там всех. Именно так они выбрали и вечер, и место, поскольку Ричардс, судя по всему, все равно ожидал прихода Каца. Похоже, насчет этого они меж собой и созванивались.