Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)
Декер вернулся в гостиную и посмотрел на лестницу, ведущую на второй этаж.
— Теперь две последние жертвы.
Они поднялись по ступеням, оказавшись на площадке второго этажа.
— Вот эти две спальни, — Декер указал на две двери, одна напротив другой.
Он толкнул ту, что слева, и вошел. Ланкастер зашла следом.
— Жертва номер три, — объявил Декер. — Эбигейл «Эбби» Ричардс. Возраст двенадцать лет.
— Задушена. Найдена на кровати. На шее следы, указывающие на применение чего-то вроде веревки. Убийца забрал ее с собой.
— Ее смерть мгновенной назвать нельзя, — сказал Декер. — И она упорно сопротивлялась. А под ногтями у нее обнаружились следы ДНК Мерила Хокинса, — многозначительно заметил Декер. — Значит, в каком-то смысле она его одолела.
Декер вышел из комнаты и через коридор прошел в спальню. Ланкастер последовала за ним. Декер заученно подошел к некой точке у стены и указал:
— Жертва номер четыре. Фрэнки Ричардс. Возраст четырнадцать лет. Только что поступил в старшую школу. Найден на полу прямо здесь. Однократное попадание в сердце.
— В комнате обнаружены кое-какие причиндалы для приема наркотиков и спрятанная денежная сумма, достаточная для предположения, что он был не просто потребителем, но и дилером, — в тон ему сказала Ланкастер. — Только увязать все это с убийствами никак не получалось. Мы выследили человека, который его снабжал, — это был Карл Стивенс. Мелкая сошка. И это никак не могло послужить мотивом для убийства четверых человек. К тому же у Стивенса было железное алиби.
Декер кивнул.
— Нас вызвали в девять двадцать одну. Через четырнадцать минут мы прибыли сюда на машине.
Он прислонился к стене и выглянул в окно, выходящее на улицу.
— Четыре соседних дома. В двух из них той ночью были люди. Но никто из них ничего не видел и не слышал. Убийца пришел и ушел незримый и неуслышанный.
— Но потом, при осмотре дома, ты нашел нечто такое, что все изменило.
Декер повел Мэри Ланкастер вниз по лестнице в гостиную.
— Отпечаток большого пальца на стенном выключателе вместе с кровавым следом Каца.
— А еще кожу преступника, кровь и генетический материал под ногтями Эбби. В борьбе с нападавшим на нее преступником.
— Он душит ее повязкой, а она хватает его за руки, чтобы воспрепятствовать, и материал переносится. Это известно любому, мало-мальски знакомому с методами криминалистического анализа.
Рука Ланкастер мелькнула к карману и наружу появилась уже с пачкой сигарет. Декер саркастично наблюдал, как его коллега прикуривает.
— Что, спешишь надымиться впрок?
— Уж полночь близится, а я под стрессом. Так что извини, ну тебя к черту.
Пепел она стряхивала на пол.
— Отпечатки Хокинса были в базе данных, потому что фирма, в которой он раньше работал, выполняла кое-какие оборонные заказы. Там сняли отпечатки пальцев и прокачали весь персонал. Когда пальчики у Хокинса совпали, мы оформили ордер на обыск его дома.
Декер перенял эстафету:
— На основании отпечатков его задержали и доставили в участок, где сделали мазок со щеки. ДНК на нем совпала с материалом, найденным под ногтями Эбби. Алиби у Хокинса на всю ту ночь не было. А тут еще во время обыска дома у него обнаружили «кольт» сорок пятого калибра, спрятанный в стенном тайнике за шкафом. Результаты баллистической экспертизы досконально подтвердили: это, без сомнения, то орудие убийства. Хокинс сказал, что ствол этот впервые видит и не знает, как он к нему попал. А о существовании тайника, мол, даже не догадывался. Мы отследили этот пистолет. Он оказался украден из оружейного магазина пару лет назад. Серийные номера спилены. Вероятно, с тех пор его использовали в целом ряде преступлений. А потом он оказался в шкафу у Хокинса. — Декер взглянул на свою напарницу. — Отсюда вопрос: почему ты думаешь, что мы могли ошибаться? По мне, так доводы просто железобетонные.
Ланкастер покрутила в пальцах зажженную сигарету.
— Я все время мысленно возвращаюсь к этому умирающему, который нашел время и силы приехать сюда, чтобы обелить свое имя. Для него не секрет, что все шансы против него. Зачем, казалось бы, тратить впустую те считаные деньки, что ему отпущены?
— А что ему еще остается? — не уступал Декер. — Я не говорю, что Хокинс явился в этот дом, чтобы завалить четверых человек. Вероятно, он его выбрал для преступления помельче — скажем, кражи со взломом, — а тут вдруг все пошло разрастаться как снежный ком. Ты же знаешь, Мэри, такое случается. Преступники под стрессом теряют остатки самообладания.
— Но ты же знаешь его мотив преступления, — возразила Ланкастер. — Это выяснилось на суде. Не признав до конца его вины, защита попыталась наскрести на этом несколько сочувственных баллов. Возможно, именно поэтому смертную казнь ему заменили на пожизненное.
Декер кивнул:
— Его жена была смертельно больна. Он нуждался в деньгах на ее обезболивающее. Его турнули с работы и лишили страховки. У его взрослой дочери были проблемы с наркотиками, и он пытался устроить ее в реабилитационный центр. В который уже раз. Поэтому и увел кредитки, драгоценности, ноутбук, DVD-плеер, небольшой телевизор, несколько часов и прочее разное из того дома и у своих жертв. Все сходится. Помыслы у него, возможно, были и светлые, но методы по их воплощению явно нет.
— Но ни один из тех предметов так и не нашелся. Ни в доме у него, ни в каком-нибудь ломбарде. Так что никаких денег он на этом не поднял.
— Зато деньги были у него в кармане во время ареста, — заметил Дерек. — У нас бы никогда не получилось доказать, что они были нажиты от продажи краденого, да и он вполне мог испугаться и после убийств залечь на дно. Именно это утверждал на суде обвинитель, а читая протокол присяжных, можно сделать вывод: он нажился на продаже тех вещей. Такой вот недвусмысленный вывод.
— Но никто из соседей не видел, чтобы подъезжала или отъезжала какая-нибудь машина, кроме машины Дэвида Каца, — с нового угла зашла Ланкастер.
— Ты же знаешь, Мэри, что в ту ночь бушевал истинный ад. Дождь лил как из ведра. Почти ничего не было видно. И если Хокинс не включал фары своей машины, то, возможно, его никто и не увидел.
— Не видеть — это ладно. Но чтобы и не слышать? — не сдавалась Мэри Ланкастер.
— А шум ливня, вой ветра? Короче, теперь я вижу, ты действительно сомневаешься в этом деле.
— Сомневаюсь или нет, не об этом речь. Я просто говорю, что оно заслуживает более вдумчивой проверки.
— Не вижу, каким образом.
— А я, несмотря на твои слова, могу сказать: тебя, по крайней мере, получилось расшевелить.
Она сделала паузу на еще одну затяжку.
— К тому же есть вопрос насчет Сьюзан Ричардс.
— Жена убитого? В тот день она выехала часов в пять, поделала кое-какие дела, съездил на родительское собрание, потом посидела за стаканчиком с подругами. Все подтверждено. Домой она вернулась к одиннадцати. А когда застала там нас и узнала о случившемся, у нее началась истерика.
— Ты был вынужден ее держать, иначе, мне кажется, она бы с собой что-нибудь сотворила.
— Виновный человек так себя не ведет. А у Дона Ричардса был всего лишь страховой полис на пятьдесят тысяч, который он получил от своей работы в банке.
— Я знаю людей, которые убивали и за суммы гораздо меньшие. Ты, кстати, тоже.
— Так, — решительно сказал Декер. — Едем.
— Куда?
— К Мерилу Хокинсу, куда ж еще?
* * *Паркуя машину перед отелем «Резиденс Инн», Декер на мгновение ощутил подобие дежавю. Здесь он некоторое время жил после выселения из дома, где нашел убитой свою семью. С той поры это место почти не изменилось. Оно и с самого начала было дерьмовое. А теперь дерьмовость только усугубилась. Удивительно, что эта халабуда все еще стоит.
Они вошли внутрь, и Декер быстро и искоса глянул налево, где располагался небольшой дайнер. Его он использовал как свой неофициальный офис, когда встречался с клиентурой, желающей нанять его в качестве частного детектива. За относительно короткое время была проделан долгий путь. А все могло легко пойти по другой стезе. Запросто можно было довести себя до инфаркта и сдохнуть в картонной коробке на парковке «Уолмарта», где он несколько дней ютился, прежде чем перебраться в более сносный уют «Резиденс Инн».