Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

Зоя обвела тревожным взглядом остальные могилы и понизила голос:
— Шепотом надо? По-моему, тут не полагается громко разговаривать.
— Все нормально, Зоя. Папа в любом случае тебя услышит.
— И ответит мне?
— Да, только не так, как раньше. Просто представь папу у себя в голове, и ты сразу его услышишь. Это случится просто само собой. Хорошо?
— Хорошо.
Она склонилась поближе к холмику и стала что-то тихонько говорить.
Декер терпеливо сидел на месте, пока она этим занималась. Озирался по сторонам, разглядывал людей, которые пришли навестить другие могилы.
У Бэронвилла было полно всяких проблем — как, впрочем, и везде: что в больших и маленьких городах, что за их пределами. Но все проблемы в конце концов решаемы. И жизнь всегда можно изменить к лучшему.
В этом нет ничего невозможного. Раз уж на то пошло, Декер всегда верил в силу человеческого духа.
«Вообще-то я сам живой тому пример».
И все же, пока он продолжал глазеть по сторонам, в мысли предательски закрадывалась смутная тревога. Не проснется ли он завтра с осознанием того, что его абсолютная память покинула его навсегда? Что он больше никогда не увидит разноцветных сполохов, к которым привык? Еще большую тревогу вызывало подозрение, что его разум, вместо того чтобы обретать новые способности в определенных областях, начинает двигаться в противоположную сторону, безвозвратно теряя уже обретенные дарования.
Когда от подобных мыслей стало совсем уж неуютно, Декер вдруг ощутил на руке прикосновение маленьких пальчиков.
Повернувшись, он увидел, что Зоя не сводит с него глаз.
При виде светящегося доверием и невинностью детского личика нахлынувшая было волна паники немедленно испарилась без следа.
— Ну что, рассказала все, что хотела? — спросил он.
Она кивнула:
— Думаю, что да. По крайней мере, на сейчас. В следующий раз будет еще чего рассказать.
Декер прикоснулся к своей груди:
— Ну как, почувствовала вот здесь? Тепло стало?
Зоя неистово закивала:
— Почувствовала! Как ты и говорил. И он вправду мне отвечал. У меня в голове.
— Я знаю, для него очень важно, что ты здесь. И он всегда будет с тобой, Зоя, всю твою жизнь. Неважно, где ты будешь находиться.
— Потому что он на самом деле вот тут? — спросила она, показывая себе на грудь.
— Да.
— Жалко, что он здесь не по-настоящему, как ты, — произнесла она, и глаза ее вдруг расширились и наполнились слезами.
— Мне тоже жалко, что Молли тоже сейчас не прямо тут, с нами. Но поскольку это не в их власти, придется нам прожить свои жизни за них. Делать добрые дела. Вещи, которыми можно гордиться, верно говорю?
Зоя кивнула.
— Можно мы здесь еще чуточку побудем, Амос? С моим папой?
— Побудем столько, сколько захочешь.
Когда девочка наклонилась к нему и взяла за руку, Декер крепко стиснул ее ладошку в ответ.
В некотором роде, сжимая руку ребенка, он хватался за свою собственную жизнь.
И все же на душе у Амоса давно не было так светло и спокойно, как в эту минуту.
Все его время поглощала охота за теми, кто совершал дурные поступки, но Декер знал, что в итоге добро всегда преодолеет зло.
Вообще-то ему просто ничего не оставалось, кроме как просто верить в это, как верила Кейт Кемпер, — иначе он не был бы уверен, что продолжит и дальше заниматься этим делом.
«Иногда надо просто верить».
Декер глубоко вздохнул, продолжая крепко держать Зою за руку.
Малолетняя кроха и великанского роста здоровяк так и сидели рядышком, а жизнь и смерть безостановочно кружились вокруг них.
  
Искупление
 
(роман)
 
  
 
К Амосу Декеру, склонившемуся над могилами жены и дочери, подходит необычайно изможденный человек по имени Мерил Хокинс. Тот самый первый убийца, которого Декер отправил за решетку тринадцать лет назад. Администрация тюрьмы не стала морочиться со смертельно больным заключенным и выпустила его доживать последние дни на свободе. И вот он пришел заявить, что невиновен. У Амоса же нет сомнений — все было сделано правильно. Однако вскоре Хокинса находят с простреленной головой, и Декер — обладатель абсолютной памяти — минуту за минутой восстанавливает в голове события тех дней. Чем больше он думает о них, тем острее понимает, как крепко тогда ошибся…
 
  
Глава 1
 
В этот бодряще-холодный погожий осенний вечер Амос Декер находился в окружении мертвых тел. Однако не было ощущения синего электрического света, которое обычно посещало его при встречах с усопшими.
Тому имелась веская причина: ни одну из этих смертей нельзя было назвать недавней.
Он снова находился в своем родном Берлингтоне, штат Огайо, — старом фабричном городке, знававшем лучшие времена. Перед этим не так давно он побывал еще в одном городе Ржавого пояса [495] — Бэронвилле, штат Пенсильвания, где едва разминулся со смертью [496]. В следующий раз таких минных полей не надо бы, а лучше и по гроб жизни.
Только сейчас выбора не было.
В Берлингтоне Декер находился потому, что его дочери Молли исполнилось четырнадцать. При нормальных обстоятельствах это было бы счастливое семейное событие, повод вместе попраздновать. Но Молли была мертва. Убита вместе с его женой Кэсси и шурином Джонни Саксом. Это роковое событие произошло незадолго до ее десятого дня рождения, когда Декер нашел Молл мертвой в их доме.
Ушла навсегда. Безвозвратно вырванная из жизни самым вопиющим образом; силой воспаленного покореженного ума, одержимого адской тягой к насилию. Их убийца среди живых тоже больше не значился, но это совершенно не утешало, хотя Декер немало сил положил на то, чтобы та гнусная жизнь оборвалась.
Вот почему его визит в день рождения происходил на кладбище. Без торта, без подарков. Лишь свежие цветы на могиле взамен тех, что давно отжили свое после предыдущего посещения.
Для себя он решил, что будет бывать здесь на каждую годовщину дочери, пока не воссоединится со своей семьей двумя метрами ниже. Таков был долгосрочный план; во всяком случае, ни о каком другом не думалось.
Кашлянув, он чуть сместился на деревянной, окованной железом скамейке рядом с двумя могилами (дочь лежала рядом с матерью). Скамейка — дар от полицейского управления Берлингтона, где Декер когда-то тянул службу, сначала патрульным копом, а затем детективом убойного отдела. На потускневшем от непогоды металле виднелась медная табличка с надписью: «В память о Кэсси и Молли Декер».
Больше на укромном кладбище не было никого, кроме коллеги Декера по ФБР Алекс Джеймисон. На десять с лишним лет моложе Декера, уже давно разменявшего пятый десяток, она сейчас стояла на почтительном расстоянии, давая ему побыть одному, в безмолвном свидании со своей семьей.
В свое время Джеймисон подвизалась журналисткой, ну а теперь была полноправным, чин по чину приведенным к присяге спецагентом ФБР, с академией Куантико [497] за плечами. По предварительной договоренности ее сразу же отправили обратно в опергруппу, где они с Декером служили вместе с двумя другими бывалыми агентами, Россом Богартом и Тоддом Миллиганом.
Сидя возле родных могил, Декер тихо клял свою гипертимезию [498]. Спорное это достоинство оказалось буквально вколочено в него страшенным слепящим ударом на поле, во время матча НФЛ [499]. Из комы после черепно-мозговой травмы Декер вышел со способностью досконально помнить все до мелочей. Свойство, казалось бы, замечательное, но у него была явно и другая, оборотная сторона: ничего не забывать.