Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

— Перед той травмой он вроде что-то там строил. Платили очень хорошо, просто не было смысла ничего воровать. Управлял автопогрузчиком и еще какими-то тяжелыми машинами. Может, эта бумага как-то связана с той работой, которую он там выполнял.
— Лично я не могу понять, зачем было переносить строительные чертежи на миллиметровку. Ну а после травмы — рассказывал он что-либо про тот центр?
— Да не особо — пока его оттуда не выперли. Вот тогда-то он на них по-настоящему взъелся.
— И насколько же сильно взъелся?
— Ну поскольку его уже больше нет, не думаю, что это имеет какое-то значение. Он как-то сказал, что обязательно с ними посчитается.
— И каким же образом?
— Не говорил. — О'Коннор ненадолго примолкла. — Но вы же не думаете, что он мог задумать, гм… бомбу им туда подложить или еще чего? Что он как раз из-за этого и скопировал чертежи?
— Не исключено. А как по-вашему, он был на такое способен?
— До травмы — точно нет. Но потом он сильно переменился. После черепно-мозговых травм люди вообще часто меняются, вы в курсе?
— Да, что-то такое слышал, — сухо ответил Декер. — Так вы считаете, что он вполне мог прибегнуть к насилию?
— Не хотелось бы мне так думать. Меня он и пальцем никогда не тронул. Но думаю, что такое возможно. Его и вправду довели до ручки.
— Кто-либо в особенности?
— В основном адвокаты «Максуса». У Тоби не было денег на своего адвоката, так что он пробовал сам управиться. Но это, скажу я вам, не всякого ума дело. Адвокатам палец в рот не клади.
— И никто не захотел помочь ему на общественных началах?
— Тоби говорил, что адвокатов в городе и так уже раз-два и обчелся и что никому из них неохота выступать против самого крупного работодателя в городе.
Декер кивнул:
— Он когда-нибудь упоминал такие имена, как Джойс Тэннер, Майкл Свенсон или Брэдли Коста?
— Нет, никогда. Но разве Джойс Тэннер — это не та женщина, вместе с которой его нашли?
— Именно она.
О'Коннор пожала плечами:
— По крайней мере, при мне он про нее не упоминал.
— Ну а про Джона Бэрона?
Она нахмурилась:
— Это который живет в шикарной усадьбе на холме?
— Гм! Лично я там уже побывал и не стал бы называть это место усадьбой, тем более шикарной.
— Ну, по крайней мере, пошикарней моей конуры.
— Так все-таки Бэббот упоминал в какой-то связи Джона Бэрона? — настаивал Декер.
— Да что-то не припомню… Сама-то я не отсюда, но Бэрона тут вроде не очень-то любят?
— Не очень-то.
— Я несколько раз слышала от людей, что он очень богатый, — сказала О'Коннор. — Что у него целая куча денег припрятана.
— И с чего же он тогда живет как последний оборванец?
— Знаете, мне это как-то в голову не приходило.
— На стене в комнате, где нашли Бэббота, был стих из Библии.
О'Коннор явно заинтересовалась:
— Да, в газете что-то такое было…
— Вам это о чем-нибудь напоминает? Он вообще был верующий?
— По крайней мере, в церковь никогда не ходил, насколько я помню.
— Ничего больше не припоминается?
Она ненадолго задумалась:
— Да вроде больше ничего. Тоби и вправду был хороший человек, просто жизнь его сильно потрепала. Думаю, такое про многих из нас можно сказать. Но опять-таки: жизнь такова, какой мы ее сами делаем, верно? Если сам сделал неправильный выбор, то кого еще в этом винить?
— Думаю, что некого.
Амос поднялся, чтобы уходить.
— Мистер Декер, как вы думаете, получится у вас найти того, кто убил Тоби, да и остальных тоже?
— Это как раз то, что я изо всех сил пытаюсь сделать.
— Он не заслужил такой страшной смерти.
— Не думаю, что этого вообще хоть кто-нибудь заслуживает.
  
Глава 41
 
Вновь усевшись за руль, Декер еще раз вытащил листок миллиметровки и изучил его более внимательно. Потом поднес чуть ли не к самому носу.
Прямые линии он обвел все до единой, но, как сейчас выяснилось, еще несколько вдавленных следов пропустил — в правом нижнем углу листа.
Отыскал в бардачке карандаш, обвел заодно и их. Оглядел результат. Судя по всему, это была шкала, отображающая масштаб чертежа, — столько-то футов на один дюйм.
 
Он сунул листок обратно в карман и выехал на дорогу. На ходу позвонил детективу Грину и спросил адрес доктора Фридмана — врача, который выписывал Тоби Бэбботу обезболивающие таблетки.
— А он в тюрьме, сидит за причастие к наркоторговле.
— Слишком увлекся выпиской строгих рецептов — подкармливал опиатами людей вроде Тоби Бэббота?
— В точку.
— И давно сидит?
— Уже где-то с год, так что не думаю, что он имеет какое-то отношение ко всему, что тут произошло.
Декер не настолько был в этом уверен, но спорить не стал:
— А в какой тюрьме?
— Это федеральное преступление, так что где-то в другом штате. В Индиане вроде как… Никогда не поймешь, по какой логике бюро исполнения наказаний их по тюрьмам рассовывает, всякий раз кого куда.
— Спасибо.
— Есть какие-то подвижки?
— Кое-какие есть.
Декер отключился, сосредоточился на дороге. Если не вышло пообщаться с Фридманом, придется идти дальше по списку.
Он развернул автомобиль и направился сторону дома Митчеллов. Немного не доехав до него, свернул и остановился возле участка, расположенного через дорогу от Дома двух мертвецов.
Здесь жил Дэн Бонд — единственный из обитателей улицы, с которым Декер пока не общался.
Постучав в дверь, он сразу услышал за ней шаги.
— Кто там? — поинтересовались из-за двери.
— Это Амос Декер, мистер Бонд. Я из ФБР. Просто хотел задать вам несколько вопросов насчет того, что произошло в доме напротив.
— Не люблю открывать дверь незнакомым.
— Прекрасно вас понимаю. Но мне все-таки очень нужно кое-то у вас спросить.
— У вас есть значок?
— Есть.
— Можете передать его через ход для кошки?
Декер опустил взгляд и увидел небольшой прямоугольный лаз, прикрытый откидной дверцей. Вытащил свой значок, просунул туда.
За дверью послышалась какая-то возня, и через тридцать секунд значок появился из кошачьего лаза обратно. Амос взял его, оглядел. Значок был основательно залапан пальцами и почему-то весь в муке́. Декер вытер его об куртку, убрал обратно в карман. Вскоре услышал, как один за другим отпираются три дверных замка.
Через несколько секунд дверь распахнулась, и за ней показался низенький иссохший старичок на дрожащих ногах.
— Мистер Бонд?
— Да?
Незрячие глаза Бонда закрывали темные очки.
За спиной у него Декер углядел белую тросточку, свисающую с крюка на стене.
— Можно войти?
— Пожалуй, что можно, входите. Я проверил ваш значок на ощупь. Вроде натуральный.
— Да уж, лучше перебдеть, чем недобдеть.
Бонд посторонился, и Амос зашел в дом.
Слепой закрыл за ним дверь, медленно прошел к креслу в гостиной и опустился на него.
Декер предположил, что тот давно уже прекрасно изучил, где что расположено в доме.
Сам уселся напротив. В доме сильно пахло вареной капустой и нафталином. Правда, еще и свежим хлебом.
— Простите, что прервал ваши занятия. Хлеб печете?
Бонд только отмахнулся:
— Да почти все готово. Уже и из печи достал. Почитай, только такое развлечение и осталось. И день, и ночь могу у печи толкаться. Сна мне сейчас много не требуется. Да, собственно, и раньше особо не требовалось.
Голова у Бонда была совершенно лысая — розовая, шелушащаяся. Одет он был очень опрятно, в штаны цвета хаки и синюю рубашку с коротким рукавом поверх белой футболки. На ногах — черные ортопедические ботинки.
— Вы один живете? — спросил Декер.
— Да, с тех пор, как Долли не стало. Кошку мою так звали. Только вон лаз в двери и остался. Жена у меня тоже была. Бетти. На прошлой неделе двадцать один год исполнился, как померла. Рак. А мне вот девяносто один, и выгляжу я аккурат на столько же, хоть сам этого и не вижу.