Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

— Так вы хотите сказать, что он шлялся туда-сюда в какой-то сотне ярдов от вашего дома, а вы и понятия об этом не имели?
— Вы сказали, «почти уверен» — следует понимать это так, что у вас нет никаких тому доказательств?
— То есть вы хотите сказать, что не заметили и намека на то, что кто-то мог незаконно поселиться в вашем сарае?
— «Кто-то» и «намек»… Довольно расплывчатые термины. Опять пытаетесь подловить меня на лжи?
— Если это у меня получится, то вас не ждет ничего хорошего.
Бэрон вскинул голову:
— Ваш тон становится все более и более серьезным.
— Я просто пытаюсь убедить вас, что федеральная тюрьма — это далеко не то место, в котором вы хотели бы оказаться.
Бэрон несколько секунд обдумывал эти слова, наблюдая за парящей в восходящих потоках птицей.
— Майк Свенсон был… неудачник во всех смыслах этого слова. И в этом мы в чем-то схожи. Я мог его понять. Но среди неудачников попадаются и очень плохие люди. Действительно очень плохие.
— Но Свенсон к таковым не относился?
— Он был просто дурачок. Но вполне симпатичный дурачок. Толкал травку. Толкал таблетки. Но в основном был вполне безобиден.
— И вы пустили его к себе на житье?
— Захожу как-то в сарай и вижу, что он храпит во всю носовую завертку. Его уже отовсюду выкинули, так что, судя по всему, он проехал на велике всю дорогу до поместья — только чтобы посмотреть, нельзя ли тут где-нибудь приткнуться. В итоге остался на подольше. Я не возражал. Чего-чего, а свободного места у меня хватает.
— Мы нашли его тайник в сарае. А там были не только травка и таблетки. Кое-что посерьезней. Вдобавок у него был ствол и толстенная пачка наличных.
Бэрон раскинул руки:
— Я этого не оправдываю. Но если б я выбрасывал из своих владений всех, кто торгует здесь наркотой, то остался бы в еще большем одиночестве, чем уже нахожусь сейчас, — если это не звучит полной бессмыслицей.
— Ладно, Свенсона и Тэннер вы все-таки знали — хоть и пытались меня уверить, что нет. Ну а Косту? Того банкира с фоткой вашей команды?
— Под страхом отправиться за лжесвидетельство в федеральную тюрягу ответственно заявляю: не знал. Все средства, которые у меня есть, я держу в наличных и прочих легко оборачиваемых активах и прячу в собственном доме.
— А это разумно?
— Не знаю. Но все равно так делаю. Когда нашему семейству потребовалась помощь, банки не слишком-то хорошо с нами обошлись. Не вижу смысла доверять им ту малость, которая у меня пока осталась.
— Так что вам не приходит в голову какой-либо причины, по которой Коста мог держать у себя дома фотографию с вами и вашей командой?
— Кроме его личной гордости в том, что мы выиграли чемпионат? Нет.
— А как насчет Тоби Бэббота?
Бэрон покачал головой.
— Не знаю такого.
— Инвалид. С металлической пластиной в черепе после какой-то производственной травмы. Жил в заброшенном трейлере, потому что не мог осилить что-нибудь поприличней.
— Не один он такой в Бэронвилле.
— Этот трейлер подожгли, когда мы с Джеймисон были внутри.
Глаза Бэрона сощурились.
— Кто-то пытался вас убить?
— Когда поджигаешь какое-то строение с людьми внутри, обычно преследуешь именно такую цель.
— Зачем кому-то это понадобилось?
— Может, это вы мне расскажете?
Джон задумался:
— Когда Бэббот получил эту производственную травму?
— Несколько лет назад.
— Здесь, в Бэронвилле?
— Угу.
— Странно.
— Почему странно?
— Потому что какое производство у нас на тот момент было, чтобы такую травму получить?
Теперь настал уже черед Декера удивляться:
— Верно подмечено! И вы только что намекнули мне, что именно следует проверить.
— И что же?
— Насколько широко трактуется термин «производственная».
  
Глава 39
 
«Вот ведь как чувствовал!»
Сидя в кухне Митчеллов, Декер уставился на лежащий перед ним полицейский рапорт о происшествии, в результате которого Тоби Бэббот обзавелся металлической пластиной в черепе.
«Производственную» травму тот получил, работая на строительстве ФЦ «Максус». Управлял самоходной подъемной люлькой и врезался в какой-то тяжелый строительный агрегат. Страховочной сбруи на нем не было, и его выбросило из люльки прямо на бетонный пол. В результате — повреждение головы.
 
Перелом костей черепа.
Расходы на лечение покрыла медицинская страховка, которую ему оформили при поступлении на работу. Но, судя по всему, на момент происшествия в крови у него обнаружили алкоголь, так что судиться с работодателем ему было бы крайне проблематично. Вдобавок компания на всякий случай подстраховалась — несколько месяцев подержала его на офисной работе перед тем, как выставить за ворота.
Декер услышал, как открылась дверь на крыльцо. Вскоре в кухне показалась Эмбер. Вид у нее был такой бледный и осунувшийся, что Амос не понимал, как она вообще еще держится на ногах.
— Не знаешь, где Зоя? — тут же спросила Эмбер.
— Алекс взяла ее с собой за покупками.
Она кивнула:
— Ты-то как сам?
Декера явно смутило, что в такой момент она беспокоится и о нем тоже.
— Нормально. Может, гм… приготовить тебе что-нибудь?
— Нет, я… Я ничего не хочу. Спасибо, что забрал вещи Фрэнка и пригнал машину.
— Да не за что, Эмбер! Был только рад.
Ее губы задрожали.
— Я выбрала Фрэнку очень хороший гроб.
Амос почувствовал, как по коже его пробежал холодок. Захотелось немедленно встать и по-дружески обнять ее, хоть как-то успокоить. Но что-то в голове у него по-прежнему упорно удерживало от подобного шага.
Эмбер, по щекам у которой уже потекли слезы, тихонько произнесла:
— Пойду прилягу.
Декера хватило только на то, чтобы просто кивнуть.
Он прислушался, как она направляется по коридору к своей спальне на первом этаже.
Как закрывает дверь.
Потом услышал, как что-то падает на пол.
Туфли.
Потом скрип кроватных пружин.
Эмбер рухнула на кровать.
А дальше послышались судорожные всхлипывания, которые было хорошо слышны даже в кухне.
Не в силах вынести рыданий охваченной горем женщины, Амос быстро поднялся и вышел на заднюю террасу, на которой все и началось.
Почувствовал, что его тоже всего трясет. Эмбер сейчас переживала то, что он и сам уже испытывал. И при виде той, у кого только что насильно отобрали любимого человека, вновь нахлынули бередящие душу воспоминания.
«Не лезь туда, Декер. Ничего хорошего из этого не выйдет».
Заставил себя сосредоточиться на том, что сохранилось в памяти о доме по соседству. На неожиданной вспышке в окне. На обнаруженных телах. На всем, что за этим последовало.
Сел в кресло, продолжая неотрывно смотреть на дом, хотя мысленно перебирал в голове уже совсем другие грани расследования. И добрался наконец до той, что больше всего не давала ему покоя.
Если Бэббота убили из-за чего-то в «Максусе», то как насчет Фрэнка Митчелла?
Был ли это просто несчастный случай?
В конце концов, если можно запрограммировать робота делать что-то одно, то почему нельзя перепрограммировать его на что-нибудь другое?
Но зачем убивать Фрэнка Митчелла? Какая тут могла быть мотивация?
Амос вытащил телефон, позвонил Тодду Миллигану, своему коллеге по спецгруппе ФБР, и попросил того выяснить про корпорацию «Максус» все, что только возможно.
Миллиган достаточно хорошо знал Декера, чтобы не задавать лишних вопросов. Попросту ответил:
— Сделаем.
Амос отложил телефон, по-прежнему не сводя глаз с дома, в который подбросили тела двух агентов УБН. Убили их в каком-то другом месте, теперь в этом уже не было никаких сомнений, но только вот за что? По какой причине? И почему выбрали именно этот дом, чтобы подложить трупы?
Он прикрыл глаза и попробовал восстановить в памяти тот момент, когда впервые увидел Фрэнка Митчелла.