Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)
— Я думала, вас интересует заместитель мэра, — отозвалась Пирс.
— Интересовал. А сейчас интересует мэр.
— Почему?
— Потому что мой опыт показывает, что заместители мэра никогда ничего не делают, пока их боссы не скажут, что можно. В данном случае речь о внесении залога за пьяницу по имени Чарльз Монтгомери.
— О, ну, тогдашний мэр стал конгрессменом.
— Его имя?
— Турман Хьюи.
— Мне знакомо это имя, — мгновенно отреагировал Богарт.
Пирс кивнула.
— Мистер Хьюи — сын Тревиса Хьюи, который был губернатором штата, а затем вошел в сенат США в пятидесятых годах и сделал выдающуюся карьеру.
— И Турман Хьюи не просто конгрессмен, — уточнил Богарт. — Он председатель Бюджетного комитета — пожалуй, самого могущественного комитета в конгрессе.
— Потому что он контролирует завязки мошны федерального правительства, — подхватила Джеймисон.
— Да. И ходят слухи, что он может стать следующим спикером палаты. А это сделает его номером вторым на пути к посту президента, — с гордостью добавила Пирс.
— И Турман вырос здесь, в Кейне?
— И родился, и вырос. Род Хьюи — политическая династия в Миссисипи. И они хорошо о нас пекутся.
— То есть вам достается жирная доля свинины из Вашингтона, — истолковал Декер.
— Вы хотели сказать, справедливая доля, — чопорно ответствовала Пирс.
— И сколько ему сейчас? — исправился Амос.
— Полагаю, ему слегка за семьдесят.
— Значит, в шестьдесят восьмом было за двадцать?
— Полагаю, что так, да.
— И он уже был мэром?
— Ну, его отец был настоящим бульдозером. Когда его сын решил баллотироваться, по-моему, победа Турмана на выборах была предрешена. Против старика никто брыкаться не стал бы. Его политическая машина была чересчур мощна. Турман мог выиграть выборы исключительно благодаря фамилии Хьюи.
— А насчет теракта в церкви? — начал Декер, переключая передачу. — Агент Богарт сказал вам, что это нас тоже интересует.
— Да, Вторая баптистская церковь Фримана, — подтвердила Пирс. — Но я не понимаю связи между этим субъектом, Чарльзом Монтгомери, залог за которого предоставил мистер Райан, и терактом.
— Добро пожаловать в клуб, — отозвался Декер. — Что вы можете поведать нам о теракте?
— Я даже не родилась, когда это случилось, но это одно из чудовищнейших событий в наших краях. Погибло пятнадцать человек, включая маленьких детей. Девочки ходили в детский хор. Думаю, они пели от всего сердца, когда эта бомба взорвалась… Так ужасно!
— И виновника так и не поймали?
— Нет, не поймали.
— А подозреваемые были? — спросил Богарт.
— После запроса агента Богарта я подняла архивы. Этот субъект Монтгомери ни разу не упоминался, если это вас интересует.
— Кто-нибудь еще?
— Ну, тогда еще был Ку-клус-клан. Раздавались угрозы. Теракты устраивали и в других местах на Юге, в том числе в церкви в Бирмингеме в шестьдесят третьем году. Это было как раз на пике движения за гражданские права. Много плохого случилось. Черт, да в Бирмингеме было так много взрывов, что его окрестили Бомбингемом.
— Каким образом произвели взрыв здесь? — осведомился Декер.
— Динамитом.
— И никто не видел, как кто-то подкладывает взрывчатку? — поинтересовалась Джеймисон.
— Очевидно, нет.
— В информации, которую ваш офис ранее предоставил агенту Богарту, говорилось, что на самом деле церковь находилась под полицейским надзором из-за угроз, поступавших в адрес пастора церкви, неоднократно участвовавшего в маршах протеста вместе с Мартином Лютером Кингом-младшим, — процитировал Декер. — Кроме того, пастор поддержал судебный иск против города Кейн и штата Миссисипи за дискриминационные действия на основании Закона о гражданских правах.
— Да, это правда.
— Тогда как же мог кто-то подложить настолько крупную бомбу, что она разнесла церковь и убила пятнадцать человек, пока полиция вела наблюдение, и его никто не заметил?
Пирс просто покачала головой:
— Остается только гадать.
— Гадание нас не устроит, — отрезал Декер.
— Но это было настолько давно, что я даже не представляю, как вы можете отыскать сейчас определенный ответ.
— Ну, в Бирмингемском деле в конечном итоге ряд людей предстал перед судом за преступление, много лет спустя после самого факта. Так что, может статься, здесь удастся проделать то же самое. Вы можете рассказать нам об отце Турмана, Тревисе Хьюи?
— Что о нем рассказать?
— О его политике.
— Он был хороший человек. Творил добро на государственном посту.
— Я имел в виду, какова была его позиция в отношении Закона о гражданских правах.
— Не могу знать, — нахмурилась Пирс.
— Я бы предположил, что раз он был губернатором, а затем сенатором США от штата Миссисипи в пятидесятых и после, в политике он склонялся скорее к Джорджу Уоллесу, нежели к Хьюберту Хамфри? [410]
— Я в самом деле не могу сказать. Я его не знала.
— Но непременно должны иметься истории, написанные о столь выдающемся человеке.
— Послушайте, если вы спрашиваете, был ли мистер Хьюи расистом, я просто скажу, что, исходя из моих ограниченных познаний, он был человеком своего времени. И выступал за права штатов.
— Сын разделяет его позиции? — продолжал напирать Декер.
— Сейчас не пятидесятые, — отрезала Пирс.
— Проблема в том, что не все это заметили.
— Если хотите узнать кредо Турмана Хьюи, рекомендую обратиться непосредственно к нему.
— Указано ли в протоколе ареста мистера Монтгомери, который мы видели лишь частично, где он был арестован?
Пирс заглянула в папку и полистала страницы.
— Да, указано.
— И насколько близко это место к церкви?
Она как-то окостенела, словно наконец мысленно соединила все точки.
— Гм… ну… действительно, похоже, это было всего в паре кварталов от церкви.
— А не может ли быть, что как раз офицеры, охранявшие церковь, и занимались преследованием, а затем арестом мистера Монтгомери?
— Не вижу способа это определить.
— У вас имеется протокол ареста, и имена офицеров наверняка в нем значатся.
— Да, но я не думаю, что имеется способ определить, какие офицеры в это время следили за церковью.
— Но возможно ли, чтобы это были одни и те же люди?
— Возможно что угодно, — резко бросила она.
— А какое объяснение тогда давалось касательно способа установки бомбы в то самое время, когда церковь якобы находилась под защитой полиции?
— Я не уверена, что какое-либо объяснение вообще давалось, потому что не было ни одного ареста. Похоже, люди посчитали, что террорист просто как-то проскользнул мимо офицеров.
— А показания офицеров касательно их местонахождения в это время?
— В деле об этом ни слова.
— Но если они действительно преследовали Монтгомери и арестовали его, это означает, что церковь осталась без охраны, правильно?
— Если принять ваше допущение — что я не обязана делать, — то ответ «да».
— И время ареста мистера Монтгомери — девять часов десять минут вечера?
— Так указано в деле, да.
— А время взрыва?
Пирс опустила глаза к папке. И дрогнувшим голосом сообщила:
— Наиболее вероятно, около девяти часов десяти минут.
— Любопытное совпадение, — сурово отчеканил Богарт.
— Что ж, на меня не смотрите, я же сказала, что в то время еще не родилась, — с негодованием парировала Пирс.
— А в некрологе Натана Райана говорится, что он был на месте теракта одним из первых, — напомнил Декер.
— Это я тоже читала, когда агент Богарт связался со мной. Прежде я об этом не знала.
— Но церковь находилась в преимущественно черном районе. Время было вечернее. За какой же надобностью Райан вообще очутился в этом районе? Он что, жил поблизости?
— Понятия не имею, — передернула плечами Пирс.
— Вы сказали, что знакомы с некоторыми из Райанов? — уточнила Джеймисон.