Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

— Извини, — виновато произнесла она. — Я просто хотела увидеть твою реакцию. — Мишель подошла к нему: — О чем ты только что думал?
— Ни о чем особенном.
— И все же расскажи. Это может оказаться важным.
— Я вспомнил, какое выражение было на лице у Арнольда Рамсея. Он не походил на человека, только что убившего кандидата в президенты. Он не выглядел испуганным, злым или безумным.
— А каким?
— Он выглядел удивленным, Мишель.
— А еще что-нибудь помнишь?
— Когда унесли тело Риттера, я помню, как ко мне пробрался Бобби Скотт осмотреть мою рану.
— В данных обстоятельствах это был поступок.
— Ну, тогда он не знал всего, знал только, что один из его агентов ранен. А все разборки начались потом.
— Что-нибудь еще?
Кинг опустил глаза в пол:
— Когда меня уводили, я видел, как Бобби Скотт и Сидни Морс ругались по дороге. С ними был кто-то еще, но его я не узнал. Тучный Морс и крепкий, тренированный Бобби Скотт чуть не подрались. Та еще картина! При других обстоятельствах можно было умереть со смеху!
— А из-за чего они ругались?
— Риттер мертв, и виноват в происшедшем Скотт. Я уверен, что Морс сказал именно это.
— А после ты их видел?
— Я встречался с Бобби несколько раз на официальных слушаниях. Но мы никогда не разговаривали один на один. Я несколько раз хотел позвонить ему и сказать, что мне искренне жаль, что все так вышло, но так и не собрался. Сидни Морса я больше никогда не видел.
— Я читала, что его поместили в сумасшедший дом.
— Верно. Ему, кстати, не было никакого дела до политики Риттера. В свое время Морс работал в шоу-бизнесе, вот и избирательную кампанию проводил так, будто ставил спектакль. Я как-то слышал его слова, что если ему удастся сделать из Риттера звезду первой величины, то на него, Морса, станут молиться.
Мишель оглянулась по сторонам и поежилась.
— Здесь так тихо. Будто в могиле.
— Отчасти так оно и есть. Здесь умерли два человека.
Мишель провела линию на полу лучом фонаря:
— Веревка ограждения была натянута здесь, верно?
Кинг кивнул.
— И я помню по записи, что она шла наискось, сужая проход к стенке, за которой находились лифты, до одного фута. Ты помнишь, кто натягивал веревку?
— Наверное, кто-то из Секретной службы.
— Руководитель группы Боб Скотт?
— Сомневаюсь, чтобы Бобби занимался такими мелочами.
— А откуда ты знаешь, что это сделали агенты Секретной службы?
Он пожал плечами:
— Мне так кажется. Я знал только одно: мы с Риттером должны были находиться за этой веревкой.
— Вот именно! — Она передала фонарь Кингу и, встав на его место, посмотрела в сторону лифтов. — Если веревка была натянута здесь, а ты стоял тут, то, кроме тебя, лифты никто не мог видеть. Все было рассчитано. Кстати, ты сейчас смотрел в их сторону.
— Забудь ты об этом лифте! — вскипел Шон. — Какого черта я вообще здесь делаю?! Риттер был ничтожеством! И я даже рад, что его больше нет!
— Он был кандидатом в президенты, Шон. Мне не нравился Джон Бруно, но я охраняла его так, будто он был президентом Соединенных Штатов Америки.
— Не надо читать мне лекции о том, как должен вести себя агент. Я охранял президентов, когда ты еще только охотилась за медалями, ковыряясь веслами в воде.
Мишель холодно посмотрела на него:
— А кувыркаться всю ночь с другим агентом накануне смены является допустимым для телохранителя из Секретной службы? Если да, то я, наверное, пропустила этот пункт инструкции.
— Да, он идет сразу за правилом никогда не оставлять охраняемое лицо без присмотра. Его ты, наверное, тоже не читала.
— Надеюсь, Джоан того стоила.
— Лоретта Болдуин рассказала тебе о трусиках под потолком, так что выводы можешь сделать сама.
— Вы с Джоан вели себя неправильно и глупо. Я бы ни за что не стала с тобой спать перед своей сменой, как бы сильно мне этого ни хотелось. Впрочем, я сильно сомневаюсь, что мне вообще захотелось бы с тобой заниматься такими вещами.
— Спасибо, Мик.
— На самом деле, — не унималась Мишель, — то, что ты отвлекся на звук приехавшего лифта, я еще могу понять, чего не скажу о бурной ночи накануне смены!
 
— Ну довольно! Давай все-таки продолжим осмотр.
— Знаешь что? Поехали отсюда! — неожиданно заявила она. — Меня просто тошнит от этого места.
Мишель быстро вышла, и Кинг, в недоумении качая головой, последовал за ней.
Выйдя за дверь, Мишель сразу исчезла из виду. Кинг окликнул ее и посветил фонарем, луч которого выхватил женскую фигуру из темноты.
— Мишель, подожди! Ты покалечишься тут в потемках.
Она остановилась, скрестила руки на груди и бросила на него сердитый взгляд. Затем насторожилась и повернула голову в сторону. Кинг увидел, как из темноты вынырнула какая-то тень, и Мишель вскрикнула. На нее набросились двое мужчин.
— Берегись! — крикнул Кинг и рванулся вперед.
Но прежде чем он успел прийти на помощь, Мишель резким движением ноги выбила пистолет у одного из нападавших, а в следующее мгновение другой ногой нанесла удар с разворота в лицо второму мужчине — тот, отлетев к стене, обмяк и сполз на пол. Как танцовщица, повторявшая заученное движение, Мишель крутанулась и пяткой поразила первого из нападавших в солнечное сплетение. Мужчина согнулся от боли, и Мишель добила его ударом локтя в затылок. Второй налетчик встал было с пола, но Кинг отправил его в нокдаун ударом фонаря в ухо.
Тяжело дыша, Мишель покопалась в сумке, вытащила две пары колготок и ловко связала лежавших без движения мужчин. Заметив удивленный взгляд Кинга, она пояснила:
— Черный пояс. Четвертый дан.
Шон посветил фонарем — на налетчиках была синяя тюремная униформа.
— Похоже, это и есть сбежавшие преступники. Им так и не удалось раздобыть другую одежду.
Мишель взяла в руку телефон:
— Я позвоню в полицию. Разумеется, анонимно.
После звонка в полицию Мишель и Кинг поспешили к «лендкрузеру» и успели как раз вовремя: в небе послышался рокот вертолета. Яркий луч его прожектора пробивался сквозь деревья, освещая просеку. И тут Мишель заметила человека.
Тот сидел в пикапе, стоявшем чуть в стороне от дороги, и был хорошо виден в свете прожектора. Через мгновение луч переместился дальше, и машина с водителем вновь погрузилась в темноту. Мишель услышала, как завелся двигатель, и пикап отъехал.
Она бросилась в кабину и закричала Кингу, чтобы тот скорее садился в машину.
— В чем дело? — спросил он, захлопывая за собой дверь.
— Там, в пикапе, сидел мужчина. Ты видел его?
— Нет, не видел.
— А слышал, как пикап отъехал?
— В таком грохоте от вертолета? Да кто там был?
— Он тогда выглядел иначе — наверное, был загримирован, когда я видела его в первый раз. А может, он и сейчас изменил внешность, но я видела его глаза. Глаза не лгут! Это был точно он, могу поклясться!
— Да кто?
— Офицер Симмонс, охранник похоронного бюро, человек, похитивший Бруно и убивший Нила Ричардса.
Кинг недоуменно посмотрел на нее:
— Ты уверена?
Она завела двигатель, и машина тронулась.
— Абсолютно! — Мишель развернулась и хотела выехать на боковую дорогу и направиться за пикапом, но путь им преградили подъехавшие полицейские машины. Она с досадой стукнула по рулю. — Черт, и надо же было местным появиться в самый неподходящий момент!
Когда открылась дверь одной из полицейских машин и из нее показался человек, Кинг покачал головой и произнес:
— Это не местные, Мишель.
Мужчина подошел к «лендкрузеру» со стороны водителя и знаком попросил Мишель опустить стекло. Она подчинилась. Мужчина заглянул в кабину и посмотрел сначала на нее, а потом перевел взгляд на Кинга.
— Я попрошу вас выйти из машины, — сказал Джефферсон Паркс.
  
Глава 28
 
Допрос продолжался почти всю ночь. Полицейские не вняли мольбам Мишель и не отпустили в погоню за человеком в пикапе. У них были свои представления о приоритетах, и к ее словам, что в нем находился человек, похитивший Джона Бруно, они отнеслись очень скептически.