Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)
— Доброе утро!
Добежав до него, Лайза Дэвенпорт, облаченная в утепленный тренировочный костюм, остановилась, опершись ладонями о колени и сделав несколько долгих вдохов.
— Доброе утро, — ответил Декер.
Она занялась растяжкой рук и ног.
— Я как раз закончила пробежку, когда увидела тебя.
— Меня проглядеть трудно, хотя агент Миллиган чуть не врезался в меня. Прикинь?
— Кто бы сомневался, — сухо отозвалась она.
— Я только-только вышел на дистанцию. Сначала позанимался ОФП.
— Занятия придают мне энергии. Я их обожаю.
— Мне тоже, как видишь.
Она расплылась в улыбке.
— Но ты же играл в колледже и был профессиональным футболистом. Ты должен быть в фантастической форме.
— Это было уже давным-давно.
— Ну и не так уж давно — тоже.
— С чего ты взяла?
— Ты был офицером полиции, а потом детективом. Тогда ты тоже должен был быть в неплохом состоянии.
Декер снова зашагал, и Лайза подстроилась под его темп — во всяком случае, попыталась.
— Мне кажется, это тоже было уже давно.
— Но на самом деле не так уж и давно. С тех пор минуло не больше… ну, месяцев двадцати?
— Похоже, ты немало знаешь обо мне.
— Я любознательный человек, Амос, а ты — занимательный объект для изучения.
— Это потому что мне вышибли мозги, так что я не в состоянии ничего забыть и вижу вещи в цветах, которые люди обычно ассоциируют с красным, желтым и синим?
— Это моя область, и я не могу притворяться, что мне неинтересно. Ты осознаешь, какая ты диковинка?
— На самом деле никогда об этом не думал.
Лайза хотела было что-то сказать, но прикусила язык.
— Что ж, рада была повидаться. Пойду приму душ. Увидимся в офисе. — Она развернулась и затрусила в обратном направлении.
Проводив ее долгим взглядом, Декер доковылял до лавки рядом с дорожкой и сел. Дал сердцебиению вернуться к норме и тогда встал, почти уверившись, что теперь его не хватит удар. Медленно дошел до своей квартирки, принял душ и оделся во все новое. Вчера вечером он примерял эти вещи, но теперь они казались капельку великоватыми.
«Должно быть, навоображал себе».
Заглянул в холодильник: соевое молоко, свежевыжатый апельсиновый сок, йогурт, яблоки и упаковка органических яиц. Зерновой хлеб из девяти злаков. Особо постная курятина. Фарш из индейки. Бутербродное «масло» с добавлением канолового масла. И свежие овощи в выдвижных ящиках. Заглянул в буфет. Здоровые злаковые хлопья, арахисовое масло с пониженным содержанием натрия, мед, супы с пониженным содержанием натрия, органические макароны, нечто под названием «ризони», пузырьки с витаминами, льняное масло, энергетические батончики, бананы, энергетический напиток для разведения в воде и пара дюжин бутылок спортивных напитков с различными вкусами. Никаких пакетов с чипсами, плиток шоколада или ведерка мороженого в пределах видимости.
Насыпав в миску хлопья, выглядевшие так, будто белка нагадила в них прутиками, Амос залил их соевым молоком и приправил нарезанным бананом.
Все же Джеймисон смилостивилась над ним, потому что кофе имелся. Но сливки были обезжиренными, а сахар представлял собой бурую нерафинированную массу, которую Декер видел, но ни разу не пробовал. Очевидно, рафинированный сахар, которым он пользовался вчера, Джеймисон реквизировала.
Приготовив кофе, Амос отнес чашку и миску на стол в обеденной зоне, сел и съел свой завтрак.
«Что ж, хотя бы сытно», — подумал он, споласкивая чашку, миску и ложку.
Посмотрел на часы. До сбора команды с полчаса. Надо убить немного времени до приезда Джеймисон. Сев в кресло, он поглядел в окно на улицу, бурлившую жизнью.
В Куантико уйма народу приезжает и уезжает круглые сутки напролет. А теперь и Декер стал крохотной шестеренкой в этой колоссальной экосистеме. А хотел ли он этого на самом деле?
Амос прикрыл глаза, и, хотя он и не желал этого, его безупречная память вернулась к гибели его семьи в собственном доме, к месяцам душевных мук после того и, в конце концов, к выслеживанию и наказанию их убийц. А потом — к осознанию, что даже после этого он не приблизился к подведению черты ни на йоту.
Когда Амос открыл глаза, они были подернуты влагой. Декер ощутил, что дрожит.
Его раны время не лечит. Оно бессильно, когда сталкивается с тем, кто не способен к забвению. Для него их убийство произошли будто только что. Память сохранила не только визуальные образы, но и эмоциональные терзания, связанные с этими мысленными картинами. И они не покинут его до самой смерти.
Он выглянул из окна как раз вовремя, чтобы увидеть крохотный автомобиль Джеймисон, останавливающийся перед домом. Утер глаза и дал себе пару пощечин.
Он может либо жить прошлым, либо рискнуть выйти в мир и поглядеть, удастся ли обрести будущее.
И в иные дни решение дается проще, чем в прочие.
Декер направился к двери.
Глава 11
Стук в дверь всполошил Марса. Потом внизу двери приоткрылась прорезь.
— Тащи свою жопу сюда, — раздался голос.
Мелвин послушно поднялся с койки, повернулся спиной к двери, сложил руки за спиной и опустился на корточки так, чтобы руки оказались вровень с прорезью. Ему на запястья надели наручники. Тогда он поднялся и отступил от открывшейся двери.
Это был Большой Хер. Он был здесь с тех самых пор, как Марс прибыл сюда. И с каждым годом становился только гнуснее.
Габариты Большого Хера были настолько велики, что он практически заполнял собой весь дверной проем камеры. Насупленные брови и ухмылка боролись на его лице за верховенство.
— В чем дело? — спросил Марс.
— Заткнись! Я велел тебе вякать, пацан?
Двое других надзирателей, появившись из-за спины Большого Хера, замкнули кандалы на лодыжках Марса. И погнали его по коридору под звон цепей, будто у призрака Марли [397].
Он миновал стены камер, из квадратных окошек которых, затянутых рабицей, на него таращились лица зэков. Затем ощутил на своем лице порыв смрадного дыхания Большого Хера — смесь табачного перегара с парами виски.
— Ты везунчик, — изрек Большой Хер, в экстазе дергая толстой шеей на каждом слоге. — Покамест ты откинулся из смертников. Направляешься в общую зону. Народ будет рад поглазеть на твою шоколадную жопу, Джамбо.
Марс себя счастливчиком отнюдь не считал. Возвращение в общую зону могло означать только одно.
Он направляется на неофициальную казнь.
Его собственную.
* * *Если хочешь выжить в тюрьме, придерживайся стратегии и тактики.
Если хочешь прикончить кого-то, опять же придерживайся стратегии и тактики. Его выход из камеры в отделении смертников — стратегия.
А тактика его планируемого убийства вот-вот прояснится.
Его вели в другое здание. Когда вторая дверь захлопнулась под вопль автоматических гидравлических плунжеров, делавших свое дело, мясистая ручища Большого Хера легла Марсу на плечо, остановив его.
— Последняя остановка, Джамбо.
Наручники с него сняли, но ножные кандалы оставили. А затем тюремщики развернулись и оставили его.
Марс огляделся.
Отделение смертников располагалось в здании 12, но теперь он оказался в открытой тюремной зоне вместе с остальными заключенными. Зэки там так и толпились — одни в штанах, другие без рубашек, а некоторые вообще в шортах, сделанных из тюремных штанов с отрезанными штанинами. Хотя по календарю стояла зима, здесь царила удушающая жара. Вытяжные вентиляторы работали вовсю, но едва справлялись с плотным, сырым, зловонным воздухом, зависшим над ними, как токсичные миазмы.
Группа заключенных сидела за столами, привинченными к полу. Некоторые стояли, болтая между собой. Еще кто-то делал отжимания в упоре лежа или подтягивался на перекладинах, вмурованных в стены. Вонь пота, сигаретного перегара и смутное амбре наркоты тюремных алхимиков накатили на него волной. Надзиратели маячили по периферии, похлопывая дубинками по мозолистым ладоням. Взгляды их обегали пространство, высматривая признаки неприятностей, но неизменно возвращались к Марсу.