Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

— Старик и старуха, которых видели в районе моего дома, а потом неподалеку от Ланкастер. Это ты?
Уайетт встала, натянула на голову капюшон, согнулась, сделала вид, что держит в руке палочку, и медленно пошла по комнате. Безупречно подражая голосу пожилого человека, она произнесла:
— Вы не поможете отыскать моего песика, Джаспера? Только он один у меня и остался.
Затем Уайетт сняла капюшон и выпрямилась.
— Я могу обмануть любого, — заявила она, глядя ему прямо в глаза. — Стать кем угодно, по своему желанию.
— Да, ты можешь, — подтвердил Декер.
Интересно, всегда ли Уайетт была способна к таким превращениям. Застрявшая между двумя полами, одной ногой в каждом, но нигде — целиком, укоренившаяся в пустоте. Роль Билли была сыграна просто прекрасно. Беззаботный, легкомысленный, безобидный парень. Уайетт была права. Она могла сыграть любую роль.
«Ну, кроме одной. Себя».
Декер представил, как Уайетт идет по коридорам Мэнсфилда в снаряжении, которое делает его выше и шире. Невысокий худощавый мужчина — бывшая женщина — превратился в великана с оружием и убивает людей, будто жуков в траве. Мужчина-хищник. Другие мужчины больше не причинят ему вреда. Как они делают это с женщинами.
— А почему ты остался на ночь в морозильнике? Ты мог просто зайти со стороны базы и встретиться с Дебби в мастерской.
— Потому что в ту ночь Дебби была в морозильнике вместе со мной, — ответил Уайетт. — Она улизнула из дома. И мы занялись этим прямо там. Впервые.
Он улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз.
— Она думала, это так здорово! Секс в морозильнике. В темноте. Это мне кое-что напомнило, сам знаешь. Меня изнасиловали в школьной столовой. Но в этот раз я был парнем, берущим девушку. Потом она ушла. А утром я прошел через бомбоубежище на другой конец школы.
— А много ли она знала о твоем плане? — спросил Декер. — Мы нашли у нее рисунок тебя в камуфляже.
— Я иногда надевал его, когда мы были вместе. Я сказал ей, что я бывший военный. А сейчас служу в военной разведке. Она думала, это ужасно клево. Я сказал, что занимаюсь расследованием возможной террористической ячейки, и мне нужна ее помощь. И, в конце концов, я ее, конечно, соблазнил. Это был нетрудно. Она ничего не знала о настоящем плане. Просто думала, что мы будем заниматься этим в мастерской, прямо посреди школы. Разумеется, я это предложил. Все должно было случиться именно так.
— А как ты выяснил, что ей может быть известно о проходе?
— Я когда-то читал статью о бомбоубежищах, выстроенных под школами. И решил, что если рядом военная база, там тоже может быть такая штука, а то и больше. И я стал обыскивать базу. Туда было несложно пробраться. В одной из комнат я нашел ящик со списком дежурств. Там были фамилии сотрудников, в том числе Саймона Уотсона. Там говорилось, что он инженерный специалист. Мы с Себастьяном немного покопали и выяснили, что это старик, который жил с Уотсонами, а Дебби учится в Мэнсфилде. В один из дней я «столкнулся» с Дебби. Это заняло время. Я потихоньку «приоткрывал» свою легенду, но в конце концов мы добрались до ее прадеда и его рассказов о базе. Она знала о проходе и в общих чертах представляла, как он устроен. Знала она и то, что он соединятся с базой, не знала только точного места. Но мы уже получили то, что нам требовалось. Мы начали со стороны базы и постепенно добрались до школы. Так все и сложилось. А поскольку Дебби верила, что я работаю над секретным заданием, она понимала, почему никто не должен знать о «нас». Она хранила тайну. Она и вправду была очень полезна.
— Знаешь, она называла тебя Джизесом. Ты был единственным светлым пятном в ее жизни. Видимо, она очень тебя любила. До той секунды, пока ты не снес ей голову. Джизес.
Уайетт ничего не ответил.
Декер посмотрел на Леопольда:
— А ты соорудил костюм, который он надел в школе?
— Мы сделали его вместе. Мы все делаем вместе.
— И ты вычислил игроков из футбольной команды и их расписание?
— Это опять Дебби. Я сказал ей, мне могут понадобиться крепкие парни из местных, на всякий случай. Глупо, но она всему верила.
 
— А «В правосудии отказано»? Ты оставил бумажку у Эверса в Юте. Я догадался, что ты хочешь дать нам знать об этом. Так я вышел на контакт с тобой.
— Я не один, — сказал Уайетт.
Декер посмотрел на нее.
— Не один?
— Есть и другие вроде меня. Люди, которые смогут добиться правосудия.
Декер кивнул.
— А какое имя ты сейчас носишь? Или ты хочешь, чтобы я звал тебя просто Уайетт?
— Можешь звать меня Белиндой. Ты из того времени. Не из этого. По крайней мере, уже недолго.
— О'кей, Белинда. Так Леопольд познакомил тебя с «В правосудии отказано»?
— Откуда ты это знаешь? — удивилась Уайетт.
— Ну, для начала, это иностранный сайт. А Леопольд — австриец. Его семья была убита. На самом деле, этот сайт создал он. По некоторым фразам видно, что английский — не родной язык автора.
Уайетт и Леопольд переглянулись.
Декер шевельнулся на стуле.
— Знаешь, тебе было бы легче просто убить меня, — сказал он. — И оставить в покое мою семью.
— Никто не оставил в покое меня, — ответил Уайетт. — Никто.
Он достал из кармана нож и поднял его.
— Им я убил Джайлса Эверса. Его отец со дня на день получит посылку.
— Он давно исчез. Что вы с ним все это время делали?
— Разное, — сказал Уайетт. — Разные вещи.
Он выглядел так, будто хочет улыбнуться, но не уверен, что у него получится.
— Не думаю, что Клайд очень любил своего сына. Джайлс в некотором роде разрушил его жизнь.
Уайетт встал, подошел к Декеру и воткнул ему в бедро нож.
Амос вскрикнул. Когда Уайетт повернул лезвие, он, крича и ругаясь, стал извиваться на стуле в попытках освободиться. Наконец Уайетт вытащил нож, и Декер обмяк. От шока его вытошнило.
— Бедренная артерия не задета, — спокойно сказал Уайетт, возвращаясь к своему ящику. — Я знаю, где она. Поверь мне. Я прочел много медицинских книг. И книг по бальзамированию. — Он постучал пальцем по голове. — И, как тебе известно, мы никогда не забываем. Ничего.
— И ты настолько легко не отделаешься, — сказал Леопольд.
Он заклеил рану липкой лентой, но кровь все равно продолжала пузыриться по краям.
Пепельно-бледный Декер поднял голову. Уайетт смотрел на него.
— Так ты думаешь, его гребаная жизнь была разрушена? Так ты считаешь?
— Не так сильно, как твоя, нет, — прохрипел Декер, сплевывая блевотину.
События начинали стремительно ускоряться. Ему больше нельзя ошибаться.
Он посмотрел на Леопольда.
— И многим людям вроде Белинды ты помог найти правосудие?
— Пока недостаточно.
Декер выстроил в своем разуме перегородку, заставил боль уйти, хотя бы на пару минут. Ему требуется ясность мысли. Он должен быть способен сказать то, что нужно. А если нет, все кончится.
— Хорошо, что ты был в тюрьме во время убийств. Моей семьи и в Мэнсфилде. Судья отпустил тебя, потому что у тебя было железное алиби.
— Мой друг хотел взять честь на себя, — сказал Леопольд. — Это было единственно правильным.
— Значит, вопреки твоим словам, вы не всё делаете вместе. Особенно когда дело доходит до настоящих преступлений. У нас есть улики против Белинды, вещественные доказательства, но против тебя ничего нет.
— У вас нет ничего против меня, — резко сказал Уайетт.
— Твои родители были убиты. Врач, который ухаживал за тобой в институте, был убит. Я понимаю, почему ты его убила. Он воспользовался тобой. Еще один предполагаемый защитник, который причинил тебе боль. Ты оставила много образцов своего почерка. И мы нашли твои отпечатки на ведре в «Севен-илевен». И еще одни — в туалете бара, где ты работала официанткой.
Бо́льшая часть его слов была ложью, но это не имело значения. Он взглянул на Леопольда.
— Но ничего против этого парня. Как он сказал, ты взяла на себя честь, пока он отсиживался в стороне.
Леопольд встал и посмотрел на Уайетта.