Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

— И как долго они здесь пробыли?
— Я попытаюсь определить для вас окно ВС, но это дело не легкое.
— Машинам в гараже от двух до четырех лет, номера действующие, — сказал Богарт. — У продуктов в холодильнике истек срок годности, но они не слишком древние. И дом в относительно хорошем состоянии. Я не думаю, что они мертвы несколько лет, если только тут не жили другие люди, пока хозяева лежали в своих «пакетах». — Он посмотрел на медэксперта. — Причина смерти?
— Не очевидна. Заметных ран на телах нет. Возможно, яд, но явные признаки давно исчезли. В тканях могут остаться следы. И я попробую взять у них образцы крови. Обычно что-то остается, даже после бальзамирования.
— Постарайтесь отыскать все, что возможно, — напутствовал его Богарт.
Медэксперт кивнул и вышел.
Агент ФБР повернулся к Декеру и Джеймисон, которые сидели за столом и перебирали бумаги, вынутые из коробки из-под обуви. Богарт присел напротив Амоса.
— Ну, по крайней мере, здесь нет загадочного сообщения для вас, написанного на стене.
Декер рассеянно кивнул.
— Вряд ли они ждали, что мы доберемся сюда. На самом деле, это хорошая новость.
— Чем?
— Она означает, что они могут ошибаться. И что мы сокращаем разрыв. Черепаха и заяц, помните?
— Но зачем оставлять тела в таком виде? Кто-то ведь мог их найти.
Декер посмотрел на него.
— Исходя из того, что выяснили ваши люди, Уайетты вышли на пенсию. У них не было других родственников, кроме дочери, и не было друзей. Они держались замкнуто.
— То есть их никто не хватился, — сказал Богарт. — По крайней мере, до сих пор.
— Нам нужно проверить, не пользовались ли они для бассейна услугами сервисной компании. Бассейн подготовили к зиме пару месяцев назад. Если сюда приезжали люди из компании, они могли видеть Уайеттов.
— Хорошая идея.
— У Уайеттов были деньги, — сказал Декер. — Это место больше десяти тысяч квадратных футов. А в гараже стоят «Рейнджровер», «Ауди А8» и «Мерседес S500».
— Счастье за деньги не купишь, — заметила Джеймисон.
Богарт посмотрел на бумаги.
— Что у вас тут?
— Письма Белинды родителям, когда та была в институте, — ответила Джеймисон. — Ваша группа нашла эту коробку в шкафу, среди всякого барахла.
— И что в них говорится?
— Если кратко, — сказал Декер, — то это письма от напуганной молодой женщины, которая умоляет родителей приехать к ней. Приехать и забрать ее домой.
— Маршалл сказал, они ни разу ее не навестили.
— И письма остались без ответа.
— Маршалл говорил, что они были невежественными людьми и не заботились о ней. Интересно, почему они сохранили письма?
— Из-за этого, — ответил Амос.
Они с Джеймисон разложил письма на столе. На обороте каждой странице стояла одна заглавная буква. Вместе и в правильном порядке они складывались в слова.
— «Я УБЬЮ ИХ ВСЕХ», — прочитал Богарт. — Итак, она убьет их всех. Подразумеваются люди, которые ее изнасиловали?
— Или люди, которые ее оскорбили, — сказал Декер, взглянув на Джеймисон. — Или люди, как-то связанные с теми, кто ее оскорбил.
— И вы по-прежнему не знаете, почему Уайетт внесла вас в этот список?
— Нет. Но моя жена и специальный агент Лафферти были изуродованы. Не изнасилованы, но сексуально изуродованы.
— Однако Белинду изнасиловали. А миссис Уайетт не изуродована.
— Так и должно быть. Это началось не с нее. И она не была связана со мной.
— То есть все возвращается к вам. Опять к вам.
— Декер сказал, что вы были аналитиком в Куантико? — обратилась к Богарту Джеймисон.
— Верно.
— У меня есть приятель в ППНП.
— У нее вообще много друзей, — сухо прокомментировал Декер.
— Программа предотвращения насильственных преступлений, — сказал агент. — Да, я был приписан к ней в течение двух лет.
— Значит, вы наверняка уже видели что-то подобное, — продолжила Джеймисон.
— Да, и немало, — кивнул Богарт.
— Хорошо, тогда давайте разберемся. Что может символизировать такое увечье?
Богарт сложил руки в замок.
— В действительности, мотивов уродования женских половых органов может быть много. В некотором смысле это рог изобилия психозов. Фрейд просто смаковал эту тему. Я сталкивался со многими делами, в которых фигурировали подобные увечья. Во всех случаях речь шла о серийных убийцах.
 
— Тогда приведите нам несколько примеров таких мотивов, — попросил Декер.
Богарт наклонился над столом, его голос стал тише, но жестче:
— Это может быть символом ненависти к женщинам и тому, что они олицетворяют, — материнству, явлению новой жизни. Грубовато выражаясь, женские половые органы — ворота родовых путей. Я видел убийц, которые уродовали женщин, поскольку были брошены собственными матерями. Или терпели какие-то обиды, а матери это допускали. Матери предназначены защищать своих детей, всегда быть рядом. Когда они этого не делают, в мире может появиться сильно искаженный разум. Увечье — способ закрыть ворота, навсегда перекрыть родовые пути, будто убийство еще не решило эту задачу. Но таким людям кажется, что они делают нечто хорошее.
— Им кажется, что теперь у этой женщины не родится новый ребенок, — сказал Декер. — И он не будет брошен или обижен.
— В точку.
— Родители Белинды бросили ее в институте на произвол судьбы, — вмешалась Джеймисон. — Ни разу не приехали к ней. Не обращали внимания на просьбы забрать ее оттуда. Могла ли она считать, что мать не защитила ее от пережитого изнасилования и избиения?
— Возможно, — ответил Богарт. — Даже вероятно. Особенно если и потом ее не поддержали.
— Но тогда почему ее послание адресовано мне? — спросил Амос. — Почему цель — моя семья, знакомые мне люди? Как я подхожу к этой схеме? Я не помню, чтобы хоть раз заговорил с ней.
— Декер, мы обсуждаем больной разум. Не существует способа понять, что творится у нее в голове. Это началось не с вас. Оно началось тогда, когда ее изнасиловали и едва не убили. Потом ее бросили родители. Но прежде всего оно началось с ее состояния и реакции на него людей. У нее никогда не было нормальной жизни.
— Еще есть Леопольд, — заметил Джеймисон. — Давайте не будем забывать о нем.
— Еще есть Леопольд, — повторил Богарт. — Декер, вы по-прежнему убеждены, что он партнер Белинды? Я хочу сказать, вы не видели его с тех пор, как он вышел из бара. Я помню, вы говорили мне об официантке — предположительно Белинде — и ее поездке на позаимствованной у бармена машине, но у вас нет твердых доказательств, что она действительно подобрала Леопольда. Она могла просто поехать по каким-то своим делам.
Декер покачал головой.
— Она ушла из бара, как только вернула машину на место. Ее не присылало агентство. Она была там, чтобы подхватить Леопольда. Именно он выбрал этот бар. Так что Леопольд, несомненно, соучастник. Он признался в преступлении, которого не мог совершить. И знал об этом. Он хорошо изобразил неуравновешенную личность, но, сидя в баре, продемонстрировал несколько мгновений здравого рассудка, и не случайно, а намеренно. Он сыграл грамотно, точно зная, что делает.
— Но зачем Леопольд вообще сделал признание?
— Это был их первый залп. После убийства моей семьи. Чтобы привлечь мое внимание. Они понимали, что я узнаю об этом и начну разбираться. Заманивали меня в свою игру.
— Хорошенькая игра, — с отвращением заметил Богарт. — Но между убийством вашей семьи и нападением на школу прошло много времени.
— Им нужно было все спланировать. Разузнать о подземном проходе, других вещах…
— Но кто у них главный? — спросила Джеймисон. — Уайетт или Леопольд? И как они встретились? Откуда он взялся? И как они выработали весь замысел?
— Хорошие вопросы, — отметил Декер. — К сожалению, у нас нет на них ответов.
— Мы не получили ни одного совпадения по криминальным базам данных, — сказал Богарт. — Если запись об этом парне есть, мы не можем ее найти.
Декер вскинул голову.