Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

— Поздравляем, вы повышены до младшего детектива.
— Но что находится по адресу семь-один-один по Дактон-авеню?
— Место, которое я привык называть домом.
Она извернулась, чтобы посмотреть на него, но Декер уставился в боковое окно.
— Ваш дом?
— Потом, Джеймисон. Сейчас следите за дорогой. Я не пристегнут, помните?
Она рассержено отвернулась, резко прибавила газу и удовлетворенно улыбнулась, услышав, как Амос стукнулся головой о крышу машины.
Они остановились у закусочной для дальнобойщиков на съезде с трассы, чтобы заглянуть в туалет, заправиться и перекусить. Джеймисон заказала чизбургер, картошку-фри и «Корону». Декер взял большую пиццу и кока-колу. Затем уставился на ее тарелку.
— Несмотря на вчерашнюю китайскую еду, я считал вас сдвинутой на здоровой пище.
Джеймисон так вгрызлась в бургер, что по подбородку потек жирный соус.
— Я могла бы и вас переесть.
— Когда-нибудь, в другой жизни.
— А что вы рассчитываете найти в этом месте в Дактоне?
— Если оно еще там. Я пытался позвонить туда по старому номеру, но он поменялся. А в справочниках их нет.
— Декер, но что это за место? Вы назвали его домом.
— Место, где людей вроде меня разбирали, изучали и тестировали.
Джеймисон опустила бургер.
— Вместе с этими гениями памяти? Тот… институт?
— Саванты, аутисты, Аспергер, синестезия и гипертимезия.
— Гипер что?
— Тимезия. На греческом «гипер» означает «чрезмерный», а «тимезия» — «память». Сложите их вместе и получите меня. Истинная гипертимезия — почти идеальная память на свое личное или автобиографическое прошлое. У меня она есть, но, кроме того, я не забываю все, что когда-либо видел, читал или слышал. Безупречные воспоминания о… ну, обо всем. Я не представлял, что мой мозг настолько велик. Вероятно, я использую бо́льшую его часть, чем остальные люди, но только потому, что мне крепко врезали на футбольном поле.
— А синестезия?
— Я вижу цвета там, где другие их не видят. В числах, местах, предметах. Видимо, удар перемешал и каналы восприятия ощущений.
— Я польщена вашим доверием. Но меня это удивляет. Мне казалось, вы скрытный человек.
— Я скрытный человек. Я никому об этом не рассказывал, кроме моей жены.
— Тогда почему вы рассказываете мне? Мы не так уж хорошо знакомы.
Прежде чем ответить, Декер съел кусок пиццы, потом запил ее колой.
— Джеймисон, мы с вами выслеживаем убийц. Они убили многих людей, включая агента ФБР. Я считаю, что должен вам всю историю, поскольку вы рискуете своей жизнью.
Алекс отложила бургер и смочила рот пивом.
— Вы представляете меня намного храбрее, чем я есть, — тихо сказала она.
Декер откусил еще пиццы и допил колу.
— Будем надеяться, что в этом вы ошибаетесь.
  
Глава 41
 
Они заселились в мотель, немного поспали, помылись и переоделись. И сейчас стояли перед восьмиэтажным кирпичным зданием с маленькими окнами, построенным лет шестьдесят назад.
Джеймисон взглянула на Декера, потом посмотрела на номер дома, приделанные к фасаду здания металлические цифры.
— Семь-один-один, Дактон. Так это и был ваш дом?
Декер кивнул, не отрывая взгляда от здания:
— Немного изменился. Двадцать лет прошло.
— Это был настоящий научно-исследовательский центр?
— По большей части. В основном они пытались понять, как работает мозг. Они были одними из первых, кто занялся многоплановыми междисциплинарными исследованиями.
— И что это означает?
— Это означает, что они не просто подключали к твоей голове электроды и меряли активность мозга. Они занимались всеми физиологическими штуками — в конце концов, мозг — это орган, и работает он в основном на электрических импульсах. Но еще они проводили консультационные сессии, групповые и индивидуальные. Они хотели изучать людей вроде нас, но еще они хотели… знать нас. Каково иметь исключительный ум, как это повлияло или изменило нашу жизнь.
— Обстоятельные ребята.
— Да, такими они и были.
— И что в результате?
Декер пожал плечами.
— Мне не рассказывали. Я провел здесь несколько месяцев, а потом мне сказали, я могу идти. И никаких повторных исследований. По крайней мере, у меня.
 
— Погодите, вам сказали, что вы можете идти? Вас держали тут насильно?
— Нет, добровольно.
— Тогда почему?
Декер посмотрел на нее.
— Потому что я был напуган. Джеймисон, мой мозг изменился, то есть во мне изменилось практически все. Эмоции, личность, социальные навыки. Я хотел понять почему. Хотел понять… на что может быть похоже мое будущее. Думаю, мне хотелось выяснить, во что я со временем превращусь.
— Но мне кажется, от этого изменения было много пользы. Я хочу сказать, идеальная память превращает учебу и работу в легкое занятие.
Он вновь посмотрел на здание.
— Вы себе нравитесь?
— Что?
— Вы нравитесь себе как личность?
— Ну, да. В смысле, я могла бы больше заниматься физкультурой, и пора бы уже найти хорошего парня, — но да, я себе нравлюсь.
— Ну, я себе тоже нравился. А потом этот человек исчез. И у меня не было права выбора.
Ее лицо вытянулось.
— Верно. Я об этом не задумывалась.
— И было бы неплохо иметь возможность кое-что забывать. Знаете, люди забывают. Хотят кое-что забыть.
— Декер, даже человек с нормальным умом никогда не забудет того, что случилось с вашей семьей.
— Но я помню каждую подробность, в синем цвете. И я никогда ничего не забуду — даже что чувствовал, когда нашел их тела. До самого последнего дня. Меня время не лечит, мой разум не дает течению времени притуплять воспоминания. Они остаются такими же яркими, как в первый день. Как картина, которая никогда не выцветает. Некоторые люди не могут вернуться в прошлое? А я не могу уйти от него.
— Я сожалею.
Амос обернулся и смерил ее взглядом.
— Я больше не воспринимаю сочувствие, — сказал он. — Я привык. Но не более.
Он вошел в здание, и Джеймисон поспешила за ним.
В списке организаций отсутствовало название исследовательского центра. Декер подошел к стойке и махнул временным полицейским удостоверением, но сидящая там женщина не смогла помочь. Она впервые слышала об организации, которую он назвал. Декер и Джеймисон обошли большой холл. Амос смотрел по сторонам, впитывая все детали.
— Прогулка по аллеям памяти? — лукаво спросила Джеймисон.
Он посмотрел на нее сверху вниз, подняв брови. Она покраснела.
— Извините, я просто пыталась поднять вам настроение. Похоже, юмор действительно с вами не работает.
Но Декер уже шел к маленькому цветочному киоску, стоящему в углу холла. Джеймисон нагнала его, когда он подошел к прилавку.
За прилавком стояла женщина лет пятидесяти. Коренастая, с коротко подстриженными светло-каштановыми волосами. Черные брюки и белая блузка с длинным рукавом составляли ее рабочую одежду.
— Могу я вам помочь? — обратилась она к Декеру.
— Этот киоск здесь уже давно, — начал Амос. — Я его помню.
Она улыбнулась.
— «Флора Доры». Он тут с тех пор, как построили здание, с пятьдесят пятого года. Дора — моя мать. Она его открыла.
— Я и ее помню. Вы на нее похожи.
Женщина улыбнулась еще шире.
— Я взяла киоск на себя десять лет назад. Мама и отец создали хороший бизнес. Когда я училась в колледже, то приезжала сюда и помогала им. А сейчас у меня одна задача — не испортить дело. Кстати, я — Дейзи [374]. Да и как еще меня могли назвать? Я младшая из четырех сестер, и у всех нас цветочные имена.
— Так вы здесь уже десять лет, Дейзи?
Женщина нахмурилась.
— Мне почему-то кажется, что вас не интересует покупка букета.
— Вы правы, — признал Декер.
Он показал свое удостоверение.
— Из другого штата, — заметила она. — Наверное, серьезное дело.