Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

— Грандмастер памяти? И что она должна была сделать?
— Три задачи. Первая — запомнить за час тысячу случайных чисел. Следующая — запомнить за час порядок десяти карточных колод. И последняя — запомнить порядок одной колоды за две минуты.
— Ого, кто бы знал, что все так просто, — ехидно заметила Джеймисон.
— Во всем мире есть примерно сто пятьдесят человек, которые успешно справились со всеми тремя задачами.
— Не думала, что их так много.
— А их и не много — на фоне семи миллиардов людей.
— А вы это можете?
— Никогда не пробовал. Незачем.
Оба замолчали. Джеймисон пристально разглядывала Декера.
— Да, вы — мотивация этого парня. Но вы осознаете, что дело не в вас?
— Тринадцать человек убиты из-за того, что у него ко мне претензии. Так что дело определенно во мне.
— Не вы нажимали на спуск. Это сделал он. И что бы он о вас ни думал, это не оправдывает его поступков.
— Скажите это семьям жертв.
— Вы — семья жертв.
Декер отставил тарелку и с трудом поднялся. Колени и спина жутко болели, и ему хотелось отлить. Он вышел наружу, завернул за угол, расстегнул штаны и облегчился.
И удивился, услышав голос Джеймисон. Видимо, она вышла следом.
— Вам не следует грызть себя. Именно этого он и хочет. Вы сами знаете. Часть той же схемы. Он забирается вам в голову и выигрывает на двух фронтах. Во-первых, его мозги бьют ваши, и он получает личное удовлетворение. И если вы не в состоянии здраво рассуждать, у вас нет шанса взять его. Для него ситуация беспроигрышная. И он на это рассчитывает.
Декер застегнул штаны и повернулся к ней.
— Я знаю.
— Так не дайте ему.
— Легче сказать, чем сделать.
— Возможно, для человека со средним умом. Но вы — не один из них.
Амос двинулся к ней, вынуждая ее отступить к стенке хранилища.
— Думаете, если у меня подкрученные мозги, у меня нет эмоций? Думаете, я ничего не чувствую? Это вы думаете? Тогда вы ошибаетесь.
— Я думаю не это. Я думаю, тот парень ничего не чувствует. Он в этом смысле ненормальный. А вы — нет.
— Тогда что за хрень вы несете?
— Декер, вы можете чувствовать, что хотите. Сейчас вы дико злитесь. Я это вижу. Вы думаете, резня начинается и заканчивается у вас на пороге. Может, вы хотите кого-то ударить. Врезать кулаком в стену. Хорошо, только не позволяйте ему спутать вам мозги. Они вам понадобятся, чтобы однажды надеть на эту сволочь наручники, а потом увидеть его последний вздох в смертной камере. Хотите выиграть этот матч? Вот так вы его выиграете. Победитель живет, проигравший получает иглу.
Декер отступил. Журналистка не двигалась.
Он отвел взгляд, потом уставился себе под ноги. А потом пошел обратно в хранилище, искать дальше.
* * *
Двумя часами позже они перекопали все коробки — и получили чистый ноль.
Декер сидел, прислонившись к стеллажу.
— Я просмотрел все с того дня, когда надел форму, — хотел проверить, кого я мог так разозлить. Никого. Я никогда не оскорблял людей в «Севен-илевен». Я закатывал плохих парней, само собой, но не сделал ничего, потянувшего бы на такую вендетту.
Он потер лицо и закрыл глаза.
Джеймисон растерла шею и с внезапным удивлением взглянула на него.
— А почему вы вернулись только к тому моменту, когда стали полицейским?
Он открыл глаза.
— Я уже просмотрел всех в Мэнсфилде, кто мог что-то иметь против меня. Джеймисон, там ничего нет. Ничего.
— То есть вы проверили свою жизнь в Берлингтоне, до отъезда и после возвращения. А между ними?
— Что, думаете, на это пошел парень, который меня тогда снес? Когда у него сдали колени и плечи, его выписали из команды. У него закончились деньги, и он решил заняться торговлей наркотиками. Сейчас сидит в тюрьме, где-то в Луизиане. И я никогда не был настолько хорошим футболистом, чтобы мне завидовали. Ни в колледже, ни в профессионалах.
Джеймисон зевнула.
— Но если Себастьян Леопольд причастен к этому, зачем он сказал полиции, что вы оскорбили его в «Севен-илевен», когда вы не делали ничего подобного?
 
— Вы спрашиваете, зачем убийце лгать?
— Я спрашиваю, как вы можете его не знать, если так его обидели, что он стал убивать людей? Возможно, у него не было вообще никакого повода. Но мне кажется, этот парень не делает ничего случайного. Ваша семья, Мэнсфилдская школа. Сообщения для вас. Вы можете рассказать мне, о чем там говорилось?
— Одно было написано на стене моего старого дома.
— И что там было?
Он процитировал.
— А другие?
Амос рассказал ей о нотном шифре, написанном на стене комнаты Дебби Уотсон. И о словах, вырезанных на спине Лафферти.
— Господи, — воскликнула Алекс. — И в каждом послании он зовет вас «братан»?
Декер кивнул.
— И говорит, что у вас много общего. Что вы оба — всё, что есть друг у друга.
— Да.
— И в последнем сообщении утверждает, что вы контролируете происходящее. И можете решить, когда закончить.
Декер посмотрел на нее.
— В смысле, он или я.
— И он явно хочет быть тем, кто останется на ногах.
— Полагаю, да.
— Хорошо. Но мне кажется, он считает, что соревнуется с тобой. Братья. Часть чего-то, что мы просто не видим.
Амос открыл глаза.
— Вроде команды?
— Вы никогда не служили в армии?
Декер покачал головой.
— Тогда, возможно, вроде команды.
— Я же говорил вам, я никогда не был настолько хорошим футболистом, чтобы вывести кого-то из себя. Я не забирал чужой позиции вместе с зарплатой. Кроме того, я не представлю, чтобы кто-то стал убивать людей только потому, что в футбольной команде колледжа он сидел дальше меня на скамейке запасных. А у профи я был просто лишним куском мяса. Я никогда не был незаменимым.
— Но вы убеждены, что Леопольд замешан в этом?
— Да.
— Основываясь на предчувствиях?
— Основываясь на факте, что он исчез. Я проверил все приюты для бездомных в городе. Он ни разу там не был. Он играл со мной. Он вышел из бара, зная, что исчезнет. И официантка работала вместе с ним. Это у нее разборка со мной. Именно ее я хочу заполучить.
— Но вы упоминали, что эта официантка может быть мужчиной.
— Да. На самом деле, наш стрелок — это она. Леопольд оба раза был за решеткой. Это должен быть второй человек.
— И он нацепил на себя те штуки, которые вы нашли в мастерской, чтобы казаться крупнее.
— Хитрый ход, поскольку копы живут и умирают с описанием внешности. Как только у них появляются рост и размеры, они просто перестают замечать людей вне этой рамки. В нас это вбивают.
— То есть Леопольд и/или стрелок могут знать, как рассуждают копы?
— Да.
Джеймисон задумалась.
— Тогда получается, он выдал всем только один явный факт. Сказал, что вы оскорбили его в вашем местном «Севен-илевен». Но вы уверены, что он соврал. Тогда нам нужно вернуться и заново начать… Декер?
Тот уже поднялся на ноги и смотрел на нее сверху вниз.
— В чем дело? — спросила она.
— Вы сказали, это наш единственный явный факт.
— Ну да. Но…
— Но это не он.
— Не что?
— Факт.
Он без лишних слов торопливо вышел из хранилища. Джеймисон вскочила на ноги, схватила сумку и побежала следом.
  
Глава 39
 
Декер и Джеймисон сидели напротив Ланкастер в полицейском управлении. Амос коротко пояснил, как он стал работать с Джеймисон и почему пришел сюда.
— Мы перерыли мое хранилище, но ничего там не нашли, — добавил он. — И тут мне пришло в голову, что я сделал допущение, основанное на неподтвержденной информации. Я принял как факт то, что не было доказано. Вот почему мы здесь.
— То есть ты хочешь услышать мои записи допроса Леопольда, когда тот был взят под стражу? — уточнила Ланкастер.
— Да. И, Мэри, настолько точно, насколько ты сможешь. На счету каждое слово. В буквальном смысле.
Ланкастер опасливо взглянул на них, потом собрала бумаги и разложила их перед собой.