Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

Амос мысленно вернулся к тому моменту, когда в последний раз заходил сюда. Двадцать семь дней назад, 1:35 дня. Когда они следили за ним? В тот раз? Или еще раньше?
Декер быстро пошел к воротам, где висела камера видеонаблюдения. Он не думал, что камера чем-то поможет, — и оказался прав.
Объектив камеры был закрашен черным. За ней явно никто не приглядывал, иначе они давно заметили бы, что камера почти месяц ничего не записывает.
Он позвонил Богарту.
Через пятнадцать минут к воротам подъехали несколько внедорожников. Декер впустил их и отвел группу к своему хранилищу.
По пути он давал пояснения. Когда они подошли к контейнеру, команда Богарта принялась за дело, ища отпечатки, следы или любые оставленные улики.
Богарт и Декер стояли бок о бок и наблюдали.
— Почему вы не сдали форму, когда ушли из полиции? — спросил федеральный агент.
Декер прекрасно понимал, к чему идет этот разговор, но ничего не мог поделать. И в определенном смысле Богарт был прав.
— Я должен был сдать ее, — признал Декер. — Но не сдал.
Агент ФБР медленно кивнул.
Декер не знал, вдруг мужик опять сорвется с катушек, но полагал, что перед лицом всей его группы это маловероятно.
— Ну, — заметил Богарт, — эти парни наверняка сообразили, что обмануть Лафферти они смогут только с помощью настоящей формы.
Эта фраза заставила Декера еще глубже почувствовать свою вину, что и было намерением собеседника. Сильнейший удар без физического контакта.
— Форма у вас? — спросил Декер.
— Мешок для улик в кузове.
— Могу я взглянуть?
Они достали мешок.
— Форму и фуражку уже проверили на следы, — сказал Богарт. — Ничего полезного.
Но Декер искал другое. Он ощупывал штанину рядом с отворотом. Примерно в шести дюймах от края Амос нашел то, что искал.
Он показал это Богарту.
— Дырки? — сказал агент ФБР.
— От булавок. Обметочных булавок.
— Обметочных булавок?
— У меня шесть и пять, но слишком длинные ноги, — пояснил Декер. — Парню, который это надел, нужно было подвернуть штанины на фут. В противном случае Лафферти сразу заметила бы, что это не его форма. Тогда я был стройнее, но уверен, парню пришлось туго затянуть пояс и, возможно, заколоть спину. И на рубашке тоже.
Он проверил рубашку и обнаружил на спине, посредине задней планки, две дырочки.
— Вот и вот. И парню пришлось подвернуть манжеты и застегнуть их, чтобы компенсировать разницу в длине рук. А если вложить в большую фуражку прокладку, она подойдет для средней головы.
— И насколько он меньше?
— Примерно пять и одиннадцать. И худой.
— Ланкастер рассказала мне о ваших находках в школе. Ботинки на платформе для роста и какое-то хитрое изобретение, чтобы стрелок выглядел крупнее.
— Вроде футбольных наплечников и накладок на бедра. Заставляет худого человека ростом пять одиннадцать казаться намного больше.
— Мы не смогли ничего выудить из письма, — сказал Богарт. — Этот IP никуда не привел.
— Неудивительно.
Декер посмотрел на нашивку с фамилией.
Декер.
Человек в синем. Человек, которым он привык быть.
Потом Амос кое-что заметил. Тусклое, но, Декер знал это, свежее.
— Взгляните на значок, — сказал он.
Богарт посмотрел.
— Это…
— Это Х. Кто-то нацарапал на значке Х.
— И что он может обозначать? Убийство Лафферти?
— Не знаю.
Он протянул форму Богарту. Агент ФБР взял ее и уставился на деятельность, кипевшую внутри хранилища.
— Как же вы сохранили все эти вещи?
Декер опустил взгляд и сказал скорее себе, чем Богарту:
— Это все, что у меня осталось.
Тот взглянул на него с мимолетным сочувствием. Должно быть, Амос заметил это выражение, поскольку сказал:
— Для таких чувств нет причин. Ты делаешь выбор. А потом живешь с ним.
— Декер, вы не выбирали смерть вашей семьи.
— Я думаю, что человек, который это сделал, считает выбор полностью моим.
— Но это же безумие.
— Да. Это оно.
  
Глава 37
 
Когда Декер вернулся в «Резиденс Инн» после обыска хранилища, который ничего не дал, он обнаружил, что его навещали и оставили после себя однозначные следы.
 
В деревянную дверь комнаты воткнули топорик. Окно и кирпичную стену разрисовали краской. На бетонном полу галереи валялись обезглавленные куклы. Галерею и стену покрывали газеты со статьей Алекс Джеймисон, исписанные ядовитыми словами. На нескольких фотографию Декера подрисовали, чтобы сделать его похожим на дьявола.
Снизу была подпись: «Детоубийца».
Декер выдернул топорик, пинками разбросал прочие вещи, отпер дверь, вошел в комнату и заперся.
Там он уронил топорик на тумбочку, подошел к кровати и лег. Потом закрыл глаза и попытался понять, что же он упускает. Он что-то упустил. Он это знал. В сотый раз он стал обдумывать все известные факты, выстроив их в хронологическом порядке.
Его размышления прервал стук в дверь. Амос с трудом поднялся, пересек комнату и спросил:
— Кто там?
— Человек, который задолжал вам извинения.
Он узнал голос и открыл дверь.
В проеме стояла Алекс Джеймисон, держа в руке безголовую куклу.
— Мне очень жаль, — сказала она, и это прозвучало искренне.
— О чем вы сожалеете?
— Черт, Декер, от ваших слов я чувствую себя еще хуже.
Она была одета сплошь в черное — колготки, длинный свитер, закрывающий ягодицы, низкие туфли на квадратном каблуке и короткая джинсовая куртка. С плеча свисала большая сумка.
— У вас есть время для чашки кофе? — спросила она.
— Зачем?
— Я пришла не за интервью.
— Тогда зачем?
— Бриммер сказала мне, что всю тяжелую работу в этом расследовании сделали вы. Отыскали все зацепки, хотя она не говорила, какие именно.
— Значит, она учится.
— Кофе? Я хочу поговорить с вами о некоторых вещах. Я угощаю. Пожалуйста, это важно.
Декер прикрыл за собой дверь, и они спустились по лестнице, перешли улицу и направились в маленькую кофейню в двух кварталах от мотеля. Кофейня пряталась в нише между двух больших магазинов, один из которых был закрыт, а второй недалеко ушел от той же судьбы.
— Весь город сдувается, — заметила Джеймисон, когда они проходили мимо закрытого магазина. — Скоро мне придется писать только о банкротствах и потерях права выкупа.
Они взяли кофе и уселись за маленький столик в глубине. Декер смотрел, как журналистка сыплет сахар в свою чашку.
— О чем вы хотели поговорить? — прямо спросил он.
— Декер, я прошу прощения за статью. Теперь я понимаю, что вы ее не заслужили. Я не думаю, что вы имеете какое-то отношения к случившемуся с вашей семьей. Как вы сами сказали, я считаю, это какой-то психопат, который хочет сначала уничтожить вас, а потом убить. Он использовал меня, и я тут же заглотила приманку, поскольку могла написать статью. Но это заставило меня задуматься, зачем. В смысле, как можно не знать, почему какой-то человек объявил вам такую вендетту?
Декер отпил кофе, глядя ей в глаза, но ничего не сказал.
— Я уверена, что вы скрипите мозгами, пытаясь понять то же самое, — добавила она.
— Так и есть.
— Это должно быть каким-то личным делом, — сказала она.
— Убийство всегда личное дело.
— Нет, я имею в виду другое. Бриммер сказала мне, что убийца оставил пару сообщений. Опять же, она не сказала, что в них говорится, но они, похоже, адресованы лично вам.
Декер молчал, но его взгляд подсказывал Алекс, что он заинтересовался.
— Так что я занялась раскопками.
— Относительно чего?
— Относительно вас.
— Как?
— Я репортер. У нас есть способы.
— И что вы нашли?
— Вы из Берлингтона. Величайшая спортивная звезда этого города. Молодой человек, который преуспел.
Это замечание заставило Декера вспомнить о школьном шкафе с наградами.
— Стрелок забрал из шкафа в Мэнсфилде все награды с моим именем.