Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

— И как ты это вычислил?
— Я вижу человека вне тенденций. Без связей. Одиночка. Переплывает с места на место.
— На чем это основано? Ты что-то заметил?
— Нет, почувствовал. Но меня озадачивает один пункт.
— Только один? Повезло тебе, — с мрачной улыбкой заметила Мэри. — Мой перечень длиной в шесть страниц.
Декер продолжал, как будто не слышал ее:
— Почему именно Дебби? Почему он взял ее в команду?
— В команду? А что она делала? Я думала, она просто его подружка.
— Она дала ему нечто, в чем он нуждался.
— Нечто, в чем он нуждался? В школе? Ты имеешь в виду «пушки»? Она никаким образом не могла пронести в школу пистолет и дробовик.
— Необязательно это было оружие.
— Но зачем ему понадобилось, чтобы она принесла ему какую-то вещь?
— Это меня и озадачивает. Почему она, и зачем встречаться в школе в этот день?
— Эй, Декер, я здорово отстаю. Встречаться?
— Она притворилась, что заболела. Вышла из класса, встретилась с этим парнем, вероятно, что-то дала ему, а потом он ее убил. Но там есть зазор по времени, которого я пока не могу понять.
Ланкастер задала другой вопрос, но Декер уже не слушал. Он всматривался в левую сторону улицы. Было темно, в холодном ночном воздухе изо рта шел пар. Казалось, что из такой черноты не может появиться ничего хорошего. Но для Амоса ночь внезапно заполнили тройки, его самые нелюбимые цифры.
Впервые такое случилось, когда он начинал работать патрульным. По счастью, Декер в ту ночь был один. Он сидел в патрульной машине, пил кофе, и тут тьма пришла в движение. Сначала он подумал, что кто-то пытается подобраться к нему. В те дни у Берлингтона были большие проблемы с бандами, в основном из молодых парней, у которых нет ни работы, ни надежды, слишком много тестостерона и избыток оружия под рукой.
Амос швырнул стаканчик в окно, положил одну руку на пистолет, а в другую взял рацию. Он уже собирался вылезти из машины и предостеречь тех, кто прячется в темноте. И в этот момент перед ним появились цифры. Огромные, гигантские тройки.
Как будто его внезапно перенесло в плохой фантастический роман.
Он подумал, что сходит с ума. Но тут в голове что-то щелкнуло. Клочок воспоминаний. Один из врачей в том институте за Чикаго, куда Декер попал после травмы и где с ним начали происходить все эти странности. Тот врач сказал: «Амос, любой новый день может принести вам новые ощущения. Мозг никогда не останавливается. Никогда. В нем постоянно идет настройка и перенастройка. Я пытаюсь сказать вам, что уже случившееся может оказаться не единственным изменением, которое вам доведется испытать. Завтра, в следующем месяце, через год или десять лет вы можете проснуться и обнаружить нечто новое. К сожалению, мы не в состоянии это предсказать. Когда это случится, оно может показаться чем-то ужасным. Нужно только помнить, что все это происходит в вашем разуме. У вас в голове. Оно не реально.
Вспомнив эти слова, Декер повернулся навстречу армии чисел, его первый страх отступил, но тут же сменился новым.
«А что я увижу завтра?»
Амос сменился с дежурства, вернулся домой, упал в кровать и тихо плакал, чтобы не разбудить Кэсси. Утром он рассказал ей, что случилось. Она — предсказуемо — поддерживала и ободряла. И Декер — предсказуемо — оживился, отбросил случившееся как забавный эпизод. Но он не был забавным. Совсем не был. И тройки на какое-то время ушли. Декер не видел их, выходящих из темноты, со дня смерти Кэсси и Молли. А сейчас они вернулись.
«Замечательно».
И у троек появилось новое измерение. Теперь от каждой цифры отходило по трое ножей. Нет, это совсем не забавно.
— Дай знать, если они взломают код, — бросил Декер, когда тройки рванулись вперед с ножами наготове.
Потом он свернул налево и пошел по улице.
— Тебя подбросить до дома? — спросила Ланкастер.
Декер шел прочь, засунув руки глубоко в рукава пальто.
Его не нужно подбрасывать. Ему нужно подумать.
Он смотрел себе под ноги, чтобы не встречаться с легионами цифр, надвигающихся на него из мрака.
 
Что, нужное стрелку, было у Дебби Уотсон? Оружие? Нет. Камуфляж? Возможно. Но почему он не мог принести его с собой? Девушка ему для этого не требовалась.
Сердце и рисунок. Она была влюблена. По уши втюрилась в этого парня. Сделала бы для него что угодно. Но пожертвовала бы она своими одноклассниками? На рисунке у человека в камуфляже не было оружия. Знала ли Дебби, в чем заключается настоящий план? Так почему же она вышла из класса, чтобы встретиться с этим парнем?
Декер поднял взгляд, увидел, как на него налетают тройки, и снова уставился под ноги. Занимаясь слежкой или дежуря по ночам, он надевал специальные очки, которые окрашивали темноту в золотистый цвет. Золото было для него небом, полным диких гусей. И тройки не появлялись. Эти очки давно пропали. А сейчас тройки вернулись, и они вооружены. Ему нужно обзавестись новыми очками.
Декер остановился, прислонился к дереву, закрыл глаза, включил свой мысленный ЦВМ и прокрутил все, что видел в доме Уотсонов. Затем быстро перемотал запись, уменьшил скорость и начал просматривать мысленные кадры. Вскоре Амос остановил запись, и перед ним выстроился ряд картинок, как фигурки на каминной полке. На самом деле, сравнение было очень близким.
Они действительно стояли на каминной полке.
Декер развернулся и быстро пошел к дому Уотсонов. Постучал. Дверь открыл Джордж.
— Вы что-то забыли? — немного раздраженно спросил он.
— Фотографии на вашей каминной полке. Я заметил их, когда осматривался. Не могли бы вы рассказать мне о них?
— Фотографии на камине? — недоуменно переспросил Джордж. — Рассказать о них?
Декер шагнул в дом, вынудив щуплого мужчину отступить.
— Я полагаю, это семейные фотографии?
— Да. Но при чем тут они?
— Я расследовал много дел и знаю, что та единственная вещь, которую ты упускаешь, содержит самый нужный ответ. В этом деле промашки недопустимы, мистер Уотсон, и я уверен, что вы это прекрасно понимаете. Если мы хотим найти человека, который убил Дебби и всех остальных.
«Что этот мужчина может теперь сказать? Только согласиться».
Уотсон медленно, хотя все еще неуверенно, кивнул.
— Хорошо, конечно, идемте со мной.
Он отвел Декера в маленькую гостиную и подошел к полке над старым камином, из щелей между кирпичами которого осыпа́лся раствор.
— С чего вы хотите начать?
Декер указал на крайнюю слева фотографию:
— С него.
— Хорошо, это отец моей жены, Тед Ноллс. Он умер около двух лет назад. Инфаркт.
— Чем он занимался?
— А при чем тут его чертово…
Декер оборвал его:
— Просто расскажите мне, чем он занимался.
Амос смотрел на мужчину сверху вниз. Гризли, нависающий над бурундуком, — именно так должен увидеть его Уотсон.
Джордж отступил, побледнел и посмотрел на фотографию.
— Он был дальнобойщиком. Плохая еда, мало физических нагрузок. Огромный мужик, рухнул прямо на лужайке перед домом, когда подбирал газеты. Умер сразу, даже упасть не успел.
Пока Уотсон говорил это, его взгляд не отрывался от массивной фигуры Декера.
— Вот все, чем он занимался, — водил фуры туда-сюда по всему Среднему Западу и до Техаса.
— Насколько он был близок с Дебби?
Уотсон неловко потер деформированную руку.
— Не очень. В смысле, мы виделись только по праздникам. Но, по правде говоря, у нас с ними были не очень хорошие отношения. Теща никогда мне не симпатизировала.
— А мужчина с ним рядом? На вид фотография довольно старая.
— Это мой дед, Саймон Уотсон. Он умер… лет шесть назад. На этом снимке он еще молодой.
— То есть он прадед Дебби, — сказал Декер.
Уотсон кивнул.
— Он дожил до девяноста с лишком лет. Пил, курил и плевал на все, как он любил говорить.
— Но Дебби знала его, если он умер только шесть лет назад?
— О, да. Собственно, последние пять лет он прожил с нами.