Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

— Я занят.
— Это не займет много времени.
— Вы всегда так говорите.
— Но это действительно важно, — умоляюще проговорила Пайн, и внутри у нее все напряглось.
Будучи агентом ФБР, она привыкла задавать любые вопросы, когда хотела — и получать на них ответы. Но сейчас ситуация была совсем другой. Здесь требовалась деликатность. И она знала, что если постарается, то справится с этой задачей.
Майрон отступил в сторону и жестом предложил ей войти. Он заметил ее синяк, но промолчал.
Закрыв дверь, он остановился, глядя на Пайн.
— Ну?
— Барри Винсент.
Майрон в недоумении на нее посмотрел.
— Винсент? Что вас интересует?
— Что вы можете о нем рассказать?
— А почему вы спрашиваете?
— Потому что он подрался с моим отцом. Я бы хотела понять, какими были сопутствующие обстоятельства.
— Я не уверен, что они вообще были; пожалуй, я уже рассказал вам все, что знал. Он думал, что ваш отец виновен в ужасном преступлении, не стал скрывать своих подозрений и ударил Тима.
— Кем он был?
— Соседом, наверное.
— Хорошо. Что-нибудь еще?
Майрон вздохнул, сложил длинные руки на тощей груди и прислонился к стене.
— Он был не таким уж запоминающимся.
— Жена? Дети?
Майрон покачал головой.
— Нет, насколько мне известно. Если они у него имелись, то не приехали с ним сюда.
— Где он работал?
На лице Майрона появился некоторый интерес.
— Я точно не знаю. Но не на шахте. Возможно, какие-то работы в разных местах. В те времена так делали многие. Да и сейчас тоже.
— Вы сказали, что он был соседом. Где он жил?
— Если я не ошибаюсь, сначала в городе, в меблированных комнатах. А потом — не знаю. Мы с ним не поддерживали близких отношений. Периодически я видел его в городе.
— А как он выглядел? Опишите его.
Майрон посмотрел в потолок, очевидно, возвращаясь в прошлое.
— Около сорока, — наконец сказал он. — Не слишком высокий, но плотный. Крепкий. Умел драться. Ваш отец был моложе и выше, но, если бы я не вмешался, не думаю, что для Тима драка закончилась бы хорошо.
— Когда Винсент приехал в город?
Майрон немного подумал.
— Не скажу точно, но незадолго до того, как ваша сестра исчезла. Кажется, за несколько месяцев, в любом случае, примерно, в то же время.
— И он уехал вскоре после нашего отъезда?
— Вполне возможно.
— Что именно он сказал моему отцу в тот день?
— Вы уверены, что хотите услышать ответ?
— Я должна, мистер Прингл. Для этого я здесь.
Майрон выдохнул.
— Это не дословное воспроизведение, но смысл был таким: Тим убил одну дочь и едва не убил вторую.
— Но почему он сделал это голословное утверждение?
— Я не знаю. Он просто так сказал. Все в городе знали, что случилось — Мерси исчезла, а вы находились в больнице с тяжелыми травмами.
— Но он сказал, что мой отец убил одну дочь.
— Полагаю, он просто решил, что Мерси мертва. И не он один. Когда ребенок пропадает посреди ночи, а сестра едва жива? Не нужно быть гением, чтобы сделать такой вывод.
— А другие выдвигали такие же обвинения против моего отца?
— Я не слышал.
— Так в чем состояла причина недовольства Винсента моим отцом?
— Понятия не имею. Как я уже говорил, я знал Барри Винсента не слишком хорошо.
— И вы их разняли?
— Да. Я не собирался позволять этому парню надрать вашему отцу задницу, а особенно в такой ужасный день. У Тима хватало проблем и без никчемного Винсента.
— Значит, вы считаете, что мой отец не имел к похищению никакого отношения?
— Я уже говорил вам раньше и не намерен менять своего мнения.
— А вы помните имена друзей, которые были в тот вечер в вашем доме?
— Нет. Мы ничего особенного не делали, иначе я бы запомнил. А вы можете сказать, что вы делали в определенную ночь тридцать лет назад?
— Да. Я спала в одной кровати со своей сестрой-близнецом, а потом мне проломили череп.
Майрон отвернулся.
— Послушайте, — продолжала Пайн, — если вы делали что-то противозаконное, курили травку, мне все равно. Мои родители курили травку. К тому же все сроки давности прошли.
Майрон пожал плечами.
 
— Я не знаю, что вам сказать. Я просто забыл, кто был у нас в гостях. А вот следующий день запомнил.
— А вы когда-нибудь спрашивали Винсента, почему он вел себя так агрессивно по отношению к моему отцу?
— Нет, я их разнял. И не считал, что мне следует выяснять его мотивы.
— У моего отца были другие конфликты с этим парнем?
— Насколько мне известно, нет.
— Маленький город. Они должны были встречаться.
— Если они и входили в контакт, я ничего об этом не знаю. После исчезновения Мерси ваши родители практически ни с кем не общались. Они заняли круговую оборону. Очень редко покидали свой дом. Тим приходил на шахту, но все понимали, что у него не лежит душа к работе. А потом вы уехали.
— Значит, вы и Бритта почти не встречались с ними после похищения Мерси?
— Нет. Но мы старались их поддерживать. Бритта готовила еду и относила им. Она даже несколько раз приводила наших детей, чтобы вы поиграли со сверстниками. Но я не думаю, что вас интересовали игры. Или желание быть ребенком.
— Вы очень проницательны.
— Через годы я потерял обоих своих детей. Это заставляет о многом задуматься.
— Вы помните еще что-нибудь?
— Я подвозил Тима до работы, потом мы вместе возвращались домой, ну и все такое. Мы понемногу общались, но ваши родители потеряли интерес к вечеринкам. Казалось, свет их покинул.
Пайн кивнула и посмотрела на свои ботинки.
— Пожалуй, я могу себе это представить.
— А что вы помните о том времени?
— Больницы, анализы, доктора, которые меня осматривали.
— А родителей?
— Я думаю, что, когда они «заняли круговую оборону», меня оставили снаружи.
— Нет, я отчетливо помню, как ваша мать от вас не отходила. Она бы сидела рядом с вами в классе, будь у нее такая возможность.
— Я не говорю о материальной стороне. Она постоянно находилась рядом. А эмоционально — нас разделяла стена, которая никогда не исчезала.
— Она ужасно боялась вас потерять.
Пайн несколько секунд не сводила с него взгляда.
— Ну все закончилось тем, что мы друг друга потеряли, не так ли?
  
Глава 42
 
Пайн снова перебирала свои детские сувениры.
Кэрол Блюм сидела на стуле и за ней наблюдала.
Пайн рассказала ей о встречах с Агнес Ридли и Майроном Принглом.
— Ты считаешь, что Барри Винсент может быть важной фигурой? — спросила Блюм.
Пайн перестала разглядывать вещи из далекого прошлого.
— Я не знаю, — ответила она. — Просто мне представляется странным, что никто не может ничего о нем рассказать. Он приехал сюда следом за моими родителями и покинул город вскоре после их отъезда. Майрон считает, что мой отец знал Винсента не слишком хорошо. Так почему же Барри Винсент предъявлял ему свои голословные обвинения?
— Может быть, у них возникла взаимная неприязнь, о которой знали только они.
— Но, если речь лишь о противоречиях между ними, нам будет сложно выяснить, в чем они состояли.
— А твои родители когда-нибудь о нем вспоминали?
— Нет, я такого не помню. Узнала о его существовании, только когда вернулась сюда, и Майрон упомянул его имя. — Пайн снова посмотрела на лежавшие на постели предметы. — Я многого не знаю о своей семье, Кэрол. Мой отец умер совсем не там, где говорила моя мать. Его тело нашел Джек Лайнберри. И мне даже неизвестно, ездила ли мать туда, чтобы позаботиться о похоронах и развеять его прах. Она просто уехала, а после возвращения почти ничего мне не рассказала.
— Ты думаешь, что, если тело нашел Лайнберри, а она туда приехала, они обязательно должны были встретиться?
— Лайнберри сказал, что не видел моей матери. Но у меня нет возможности получить подтверждение его словам.