Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

— Мне показалось, что они оправились, насколько такое, вообще, возможно.
— Ну, Майрон это Майрон. Он… ну, он на все смотрит с точки зрения логики. А потом идет дальше. Бритта? Мне кажется, она вообще никуда не двигается.
— Она устроила Кейп-Код у себя на заднем дворе. Ей не нравятся современные вещи.
— Думаю, она проводит там много времени. Размышляет о самых разных вещах.
Пайн кивнула.
— Итак, ваша мать? — снова спросил Лайнберри.
— Я буду с вами откровенна. Ей пришлось столкнуться со многими трудностями.
— Какого рода?
— Я бы предпочла не вдаваться в детали.
Он склонил голову набок.
— Значит, она в больнице, или с ней случилось что-то другое? — не унимался Лайнберри.
— Или что-то другое.
— И каковы прогнозы?
— Я не уверена, что они есть; во всяком случае, мне они неизвестны.
Он кивнул.
— Мне жаль это слышать.
Пайн пожала плечами.
— Такова жизнь. Ты получаешь хорошее вместе с плохим. Вы помните еще кого-то, кроме Принглов, с кем я могла бы поговорить?
— Сожалею, но нет, больше никого.
— Ладно. Тогда, пожалуй, мне пора. — Она потянулась за бумажником.
— Нет, я расплачусь. Я ведь вас пригласил.
— Я чувствую себя лучше, когда плачу за себя, — сказала Пайн и протянула ему двадцать долларов.
Через минуту они сидели в «Порше», и Джерри нажал на газ.
— Когда вы в следующий раз увидите свою мать, пожалуйста, передайте от меня привет, хорошо? — попросил Лайнберри.
— Передам, — ответила Пайн.
«Если когда-нибудь ее увижу», — подумала она.
Они довезли ее до заднего входа в «Коттедж».
— Если вы вспомните что-то еще, пожалуйста, позвоните мне, — сказала Пайн.
— Обязательно, — обещал Лайнберри.
«Почему я в этом сомневаюсь?» — подумала Пайн, когда они отъехали.
  
Глава 21
 
— Конечно, я не могу быть уверена на все сто процентов, но мне удалось отметить всех, кто был в «Темнице» в тот вечер и кого я запомнила, — сказала Блюм, протягивая Пайн блокнот.
Она положила его на кровать в своем номере и принялась листать.
— Складывается впечатление, что там не было около двадцати человек, а половина выглядят слишком старыми и слабыми, чтобы поднять женщину, не говоря уже о необходимости отнести ее на какое-то расстояние, — заметила она.
— Агнес Ридли и Сай также там были, — добавила Блюм. — Поэтому я попросила их просмотреть фотографии, чтобы проверить собственную память. И наши списки практически совпали.
— Там не было Майрона Прингла и Джека Лайнберри, — сказала Пайн.
— Я поспрашивала про них. Они редко бывают в городе.
— Да, так я и думала. Они живут не так уж близко. У Лайнберри, скорее всего, есть собственный повар, а Прингл наверняка опасается, что в ресторане кто-нибудь засунет чип в его картофельное пюре.
— А как прошло у тебя?
Пайн рассказала ей, что ничего не нашла на месте преступления, и о необычном ланче с Лайнберри.
— Забавно, что он спрашивал о моей матери, — добавила она.
— Но они же были друзьями, — сказала Блюм.
— Много лет назад. И он поддерживал связь с моим отцом, но не с матерью.
— Ну он же говорил, что не знал, где она находилась. А что ты будешь делать с моим списком?
— Передам Уоллису. Быть может, это даст ему какую-то подсказку.
— Проблема в том, что наш убийца мог быть туристом, который уже уехал из города, — со вздохом заметила Блюм.
— Ну, тут мы ничего сделать не могли, — ответила Пайн. — Нельзя же закрыть город. И я не думаю, что здесь много камер наблюдения.
— Я сомневаюсь, что они есть в местах, которые интересуют полицию, — в противном случае они или Уоллис упомянули бы об этом.
Пайн отправила Уоллису по электронной почте фотографии мужчин, которые отсутствовали в ресторане.
— Посмотрим, какие выводы он сможет сделать, — сказала она.
— Наши следующие шаги?
Загудел телефон Пайн. Это был Уоллис, который сообщил, что получил фотографии, кроме того, он кое-что добавил. Пайн выслушала его и закончила разговор.
— Он нашел последний известный адрес Ханны Ребане. Уоллис едет сюда, чтобы забрать нас с собой.
 
* * *
— Территория Форт-Беннинга, — сообщил Уоллис, когда вез Пайн и Блюм в своей пыльной ржавой «Краун Виктории». Внутри валялись упаковки из кафе быстрого питания, мятые банки содовой, пластиковые кофейные чашки, пахло старым картофелем фри и сигаретным дымом.
— Колумбус, штат Джорджия, — сказала Пайн. — На границе с Алабамой.
— Верно. Вы там бывали?
— Однажды, когда проводила совместное расследование с УУР [330].
— Я и сам работал с УУР. Кто был вашим напарником?
— Специальный агент Джон Пуллер.
— Пуллер? Кажется, его отец был героем войны или еще чего-то?
— Он и сейчас жив. Как и Джон. Хороший парень. Научил меня многим вещам, имеющим отношение к армии. Это совершенно другой мир.
— Проклятье, уж мне-то не знать, ведь я проходил ускоренную службу в армии.
— Что вам удалось накопать на Ханну Ребане? — спросила Блюм.
— Она снимала квартиру вместе с другой женщиной, — ответил Уоллис.
— А ее соседка также из Восточной Европы? — спросила Блюм.
— Нет, ее зовут Бет Клеммонс. И это ее настоящее имя, а не профессиональный псевдоним, — сказал Уоллис.
— Профессиональный? — уточнила Пайн.
— Она актриса, снимается в порнографических фильмах. Там она зовется Рейвен Маккой.
— А Ребане также снималась в порнографических фильмах? — спросила Пайн. — Это могло бы объяснить данные вскрытия.
— Именно на этот вопрос нам и предстоит получить ответ.
Многоквартирный комплекс, который их интересовал, располагался возле реки Чаттахучи, служившей границей между Джорджией и соседним штатом Алабама.
Пайн посмотрела на высокое фешенебельное здание, когда они вышли из машины.
— Гораздо лучше, чем я могла представить, — сказала она.
— Похоже, ее работа хорошо оплачивалась, — заметила Блюм.
— Я позвонил Клеммонс, она нас ждет, — сказал Уоллис.
Их проверил консьерж здания. Пайн оглядела отделанный плюшем вестибюль и подумала, что здесь гораздо лучше, чем в доме, где жила она в Аризоне.
Они поднялись в лифте на шестой этаж, где Уоллис постучал в дверь № 611. Им тут же открыла миниатюрная пышногрудая женщина, крашеная блондинка с покрасневшими глазами. Она была одета в топ с бретелькой через шею и черные лосины, ноги оставались босыми. В одной руке она держала стопку салфеток.
Бет Клеммонс выглядела опустошенной.
Она отступила назад, позволяя им войти после того, как Уоллис и Пайн показали свои значки.
Клеммонс провела их в залитую солнцем комнату с красивым сельским видом на реку Чаттахучи. Пайн отметила, что обставлял комнату профессионал, а мебель и картины подобраны удачно и с воображением. Она сама вела спартанское существование, но за годы расследований ей доводилось бывать в домах людей, обладающих широкими финансовыми возможностями, и знала разницу между хорошим вкусом и выбрасыванием денег на ветер.
Когда они сели за большой кофейный стол из дерева и металла, Клеммонс вытерла глаза и посмотрела на них.
— Вы уверены, что это Ханна? — хрипло спросила она.
Уоллис достал фотографию.
— Отпечатки пальцев соответствуют, — ответил он. — Но мы можем показать вам это.
— Она?.. — с испугом спросила Клеммонс, глаза которой широко раскрылись.
— Да. Но здесь кажется, будто она спит.
Он передал фотографию Клеммонс, та секунду смотрела на нее, потом кивнула и вернула снимок.
— Да, это она. Ханна.
Казалось, она борется с тошнотой.
— Я сожалею, — сказал Уоллис. — Никто не должен так умирать.
Клеммонс сделала три глубоких вдоха и успокоилась.
— Вы сказали, что ее задушили, а потом оставили тело на улице… в каком городе? — спросила она.