Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

— Да, — кивнула та.
— Некая символика? — спросила Блюм.
— Думаю, да, — подтвердила Пайн.
Блюм посмотрела на тело более внимательно.
— Фата старая, — заметила она. — Поколение моей матери. На это однозначно указывают дизайн и стиль. Времена Второй мировой войны.
Уоллис бросил на нее одобрительный взгляд.
— У вас хороший глаз, — сказал он.
— Ну, я определенно стараюсь держать оба моих глаза открытыми, — улыбнулась Блюм.
Пайн присела на корточки и внимательно оглядела мертвую женщину. Ее глаза были раскрыты и казались выпученными. Вокруг шеи она увидела синяки и отметины.
— Смерть от сжатия дыхательного горла, — сказала Пайн, и Уоллис кивнул. — Удушение.
Коронер наклонился над телом с другой стороны и начал осмотр. Он направил луч фонарика на глаза жертвы, горло, осторожно ощупал основание шеи.
— Я согласен, — сказал коронер. — Подъязычная кость сломана.
— Петехиальное [314] кровоизлияние, — добавил Уоллис, указав на глаза жертвы.
Коронер кивнул.
— Удушение оказывает давление на кровеносные сосуды, отвечающие за глаза, и они лопаются. — Он посмотрел на глаза более внимательно, снова направив на них луч фонарика. — Зрачки сузились, глазная жидкость высохла, радужная оболочка изменилась. После смерти прошло значительное время.
Пайн коснулась одной из конечностей.
— И тело полностью окоченело, — добавила она. — Но как давно, я оценить не могу.
— Давайте посмотрим, не смогу ли я кое-что уточнить. — Коронер, сделал небольшой надрез в брюшной полости и ввел в него пробник, чтобы измерить температуру печени. — С учетом температуры окружающей среды и влажности воздуха, размеров и возраста погибшей, а также одежды, я бы сказал, что она мертва двенадцать часов. И это совпадает с уровнем окоченения и состоянием глаз. Конечно, мы получим более точный результат, когда сделаем вскрытие.
— Документы? — спросил Уоллис у одного из техников.
— Мы ничего не нашли, — ответил тот.
— Но у нее есть кольцо на помолвку и обручальное, — заметила Блюм, указывая на левую руку женщины. — И, судя по величине камня и работе, очень дорогое. Если, конечно, камень настоящий.
— Обратите внимание на положение тела, — сказала Пайн.
Уоллис кивнул.
— Да, — согласился он, — ее тщательно уложили. Руки на животе, словно она в…
— …гробу, — закончила за него Блюм.
Уоллис бросил на нее странный взгляд.
— Совершенно верно, — сказал он.
Коронер отошел в сторону, чтобы сделать записи в блокноте, а Пайн занялась пальцами жертвы.
— Я ничего не вижу под ногтями, ни крови, ни тканей, ни волос, — сказала она, затем приподняла рукава пиджака и свитера. — Ничего.
— Значит, следов борьбы с убийцей нет, — отметил Уоллис.
— Стемнело лишь за полчаса до того, как я здесь оказалась, — сказала Пайн и посмотрела между домами в сторону линии деревьев.
— Тело не могло пролежать здесь несколько часов, — заметил Уоллис.
— Я сомневаюсь, что оно долго здесь находилось до того, как его заметила пожилая женщина, — сказала Пайн. — К тому же на теле было бы гораздо больше насекомых.
— Таким образом, имеется небольшой промежуток времени, который нас особенно интересует, — подытожил Уоллис.
— Если появятся подозреваемые, мы сможем проверить их алиби, — сказала Пайн. — И не только на время убийства, но и на тот момент, когда тело сюда принесли.
— В город каждый год приезжает огромное количество туристов, — сказал Уоллис, — чтобы посмотреть на тюрьму и артефакты Гражданской войны. Даже мы с женой. Один из наших предков здесь погиб.
— Союз или Конфедерация? — спросила Пайн.
— Союз. Я сам из Нью-Йорка. Пошел в армию, проходил подготовку в Форт-Беннинге. Погода там заметно лучше. После отставки стал работать в полиции.
— Ну, я не уверена, что убийца приезжий.
Уоллис рассеянно кивнул.
— Итак, удушение, тело расположено специальным образом, возможно, кто-то местный, неплохо знакомый с городом.
— Когда здесь произошло последнее необычное убийство? — спросила Пайн.
 
Уоллис закрыл блокнот, убрал его, обогнул экран, приподнял ленту и отошел от тела. Пайн и Блюм последовали за ним. Он достал из кармана пачку сигарет и закурил.
— Не хотел загрязнять место преступления, — пояснил он, затягиваясь. — У нас было похищение около тридцати лет назад, но ни одного убийства, во всяком случае, о котором известно официально. — Он бросил на Пайн внимательный взгляд.
Она понимающе на него посмотрела.
— Я думаю, вы узнали мою фамилию, когда я представилась, вы изучали мои документы дольше, чем обычно, — сказала она.
— Я начал работать в Бюро, как только уволился из армии. Я не имел отношения к расследованию похищения вашей сестры, но читал о нем — ведь оно так и осталось нераскрытым. Впрочем, имелась еще одна причина.
— Дэниел Джеймс Тор действовал в то время на этой территории? — спросила Пайн.
Уоллис кивнул и выпустил из ноздрей две одинаковые струи дыма.
— Среди прочего. — Он посмотрел на сигарету. — Пытался бросить, наверное, сотню раз. Может быть, стоит перейти на электронные, пока не получил сердечный приступ или удар.
— В электронных сигаретах также содержится никотин, — заметила Блюм. — И мой собственный опыт показывает, что так только труднее. А это нелегко само по себе, — добавила она с сочувствием.
— Значит, больше никаких убийств здесь не было, — вмешалась Пайн. — За все тридцать лет?
— Были, конечно. — Уоллис пожал плечами. — Но вы спрашивали о чем-то необычном. Здесь, как правило, один парень стреляет в другого, бьет дубиной или наносит удар ножом. Из-за наркотиков, наличных или девушки. У нас не было уложенных в определенную позу жертв в свадебной фате, по крайней мере, насколько мне известно. Убийцы во всех прошлых случаях вели себя традиционным образом. Только не так, как здесь. — Он бросил и затоптал каблуком окурок. — Никаких следов, отпечатков и свидетелей, если не считать пожилой женщины.
— Что теперь?
— Коронер отдаст свой отчет в офис судмедэкспертов. Они проведут вскрытие. Учитывая обстоятельства, тут не может быть никаких сомнений.
— И где будут проводить вскрытие?
— Тело отвезут в региональную лабораторию патологической анатомии в Мейконе.
— Дайте мне знать, когда будут делать вскрытие. Я бы хотела присутствовать.
Он бросил на нее задумчивый взгляд, потом посмотрел на сновавшую взад и вперед команду техников.
— Похоже, им не удалось найти ничего полезного.
— Я полагаю, преступник соблюдал осторожность и знал, что следует делать, а чего избегать, — сказала Пайн.
— В смысле?
— Это не первое его родео.
— Вы правда здесь только проездом? — спросил Уоллис, вновь наградив ее пристальным взглядом.
— Может быть, мы поговорим об этом позднее.
Он кивнул, потянулся за следующей сигаретой, потом посмотрел на Блюм.
— Вы думаете, что лучше всего просто взять и бросить? — спросил он.
Она одобрительно улыбнулась.
— Такое возможно. Я говорю на основании личного опыта. Первые несколько дней будет очень тяжело. Помогает жевательная резинка, и нужно постараться чем-нибудь себя занять.
Он кивнул и вернулся к экрану.
Блюм посмотрела на Пайн.
— Неожиданный поворот, — заметила она.
— Я уже давно убедилась, что в моей жизни неожиданные события это норма, — ответила Пайн. — Как прошел обед?
— Ну, совсем не так волнующе, как то, что случилось здесь.
— Там было много народу?
— Да, свободных мест почти не осталось. А почему ты спрашиваешь?
Пайн не ответила.
Позднее они смотрели, как тело женщины положили в черный мешок, застегнули молнию и понесли на носилках к автомобилю.
— Кольцо на помолвку и обручальное, — сказала Пайн.
— Верно, — кивнула Блюм.
— Ну, и где муж? Потому что в девяти случаях из десяти убийцей оказывается муж.