Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)
— Полагаю, таким странным способом он хотел дать понять, что он обо мне думал. Дело в том, что мои родители винили себя за то, что случилось с Мерси. А потом стали обвинять друг друга. Именно по этой причине они разошлись. Не вызывало сомнений, что оба были пьяны и под наркотиками в тот момент, когда Мерси похитили, а на меня напали.
— Какая же невыносимая вина их наполняла, — покачав головой, сказала Блюм.
Они описали дугу вокруг полуразрушенного дома из бруса, стоявшего в конце грунтовой дороги.
— Он выглядит заброшенным, — заметила Блюм.
— Но это не так, — возразила Пайн и показала на древний «форд», припаркованный за домом.
Он выглядел почти полностью проржавевшим. На крыльце спал толстый черный лабрадор с широким коричневым ошейником.
— Неужели здесь действительно кто-то живет? — спросила Блюм. — Складывается впечатление, что ветер и дождь разрушили дом.
Пайн нахмурилась.
— А сколько разрушенных домов ты видела в глухомани Аризоны? — спросила она. — Люди живут всюду, где только можно.
— Это правда, — не стала спорить Блюм.
Они остановились у маленького двора, вышли из машины, и Пайн окинула взглядом единственный дом, в котором она жила в свои первые шесть лет. Он показался ей меньше, чем она помнила, но ведь так всегда бывает?
Входная дверь была открыта, крыльцо просело из-за сгнившего дерева и силы тяжести. Стекло в одном из окон треснуло, а рама покоробилась. Краска повсюду облупилась. Дворик был завален мусором. Из старой бочки объемом в пятьдесят галлонов торчали какие-то обломки. Очевидно, в ней сжигали мусор.
Собака зашевелилась, медленно поднялась на изуродованные артритом лапы и дважды слабо гавкнула. Морда лабрадора стала серой от старости и, казалось, пес едва держится на ногах.
— Привет, приятель, как поживаешь? — успокаивающе сказала Пайн.
Она медленно подошла к собаке, протянув кулак, позволила себя обнюхать, потом почесала лабрадора за ушами, и тот лизнул ее в ответ.
Пайн уселась на крыльцо, посмотрела по сторонам и погладила собаку по голове, Блюм встала рядом с ней.
— Интересно, кто здесь теперь живет? — проговорила она.
— Так я.
Они повернулись и увидели мужчину, который появился из-за дома. В руках он держал двуствольный дробовик «Ремингтон» двенадцатого калибра, который был направлен прямо на женщин.
Глава 5
Пайн встала с крыльца.
— Вы действительно здесь живете? — спросила она.
Ее глаза оставались спокойными, но она не сводила их с мужчины, а правая рука скользнула к оставшемуся в кобуре «Глоку».
Мужчина был высоким и худым, и, несмотря на седые волосы и бороду, казалось, будто он высечен из гранита. Изо рта торчала сигарета. Голову украшала пропотевшая ковбойская шляпа, из-под нее торчали непокорные пряди снежно-белых волос. Над лицом немало поработали солнце и ветер, глубокие морщины избороздили щеки и лоб. Пайн решила, что ему сильно за шестьдесят, что противоречило крепким, как канаты, мышцам, которые не скрывала рубашка с коротким рукавом. Выцветшие джинсы плотно сидели на длинных ногах и узких бедрах. Пара старых сапог чудом держалась на ногах.
— Так и есть, из чего следует, что вы нарушаете право собственности, — сказал мужчина.
— Я жила в этом доме, — сказала Пайн, оглядываясь через плечо.
Мужчина немного опустил дробовик.
— Когда? — уточнил он.
— С середины восьмидесятых.
Он оглядел ее более внимательно.
— Должно быть, вы были тогда ребенком, — заметил он.
— Я и моя сестра.
Он посмотрел на Блюм.
— А это ваша мать?
— Нет, мой друг.
— Ну, и что вы здесь делаете? Осматриваете достопримечательности? Здесь нет ничего интересного. Кладбище и старая тюрьма конфедератов.
— Я вернулась, чтобы взглянуть на свой старый дом. Как долго вы здесь живете?
— Около трех лет. А кто вы такие?
— Я Этли Пайн. Это Кэрол Блюм.
Блюм продолжала изучать мужчину.
— А как зовут вас? — спросила она.
— Сайрус Таннер. Друзья называют меня Сай.
— Могу я называть вас Сай, хотя мы не являемся друзьями? — спросила Блюм. — И не могли бы вы направить дробовик в какую-нибудь другую сторону? У нас с подругой крепкие нервы, но с оружием иногда происходят несчастные случаи.
— Что? О, прошу меня простить. — Он опустил дробовик и бросил на них нервный взгляд.
— Чего вы хотите?
— Просто осмотреться, — ответила Пайн. — Ностальгия, в чистом виде. Вы из Андерсонвилля?
— Нет, из Алабамы, а до того — Миссисипи, — ответил Сайрус.
— Значит, вы купили этот дом? — спросила Пайн.
Он рассмеялся.
— Проклятье, у меня не было денег на дом, даже такой полуразрушенный. Нет, я его арендую. — Он показал на толстого старого лабрадора, который улегся на землю. — Я и Роско. Верно, приятель?
Роско вяло показал желтые зубы, как будто обрадовался, услышав свое имя.
— Мы с Роско партнеры уже много лет. Лучший друг из всех, что у меня были. Превосходит в этом отношении людей.
— Вы не против, если я немного осмотрюсь? — спросила Пайн.
Сайрус бросил на нее быстрый взгляд.
— Тут не на что смотреть, — сказал он.
— Вы работаете на бокситовом руднике? — спросила Блюм.
Теперь он бросил быстрый взгляд на нее.
— На руднике? Нет, я выполняю здесь мелкую работу. Хорошо разбираюсь в двигателях и тому подобных вещах. И еще могу починить все, что требуется лудить. За все беру наличными. Не люблю платить налоги. А так мне хватает, и у меня нет задолженностей по счетам. И у нас с Роско есть крыша над головой. А чем вы зарабатываете на жизнь?
Пайн достала значок.
— Я агент ФБР. Кэрол моя помощница.
Таннер в изумлении на них уставился.
— Федералы? Послушайте, относительно налогов…
— Я не имею отношения к Налоговой службе, и меня не интересует ваша философия относительно выплаты налогов. Или невыплаты.
— Ну ладно, — пробормотал он, однако сомнения так и остались у него на лице. — И зачем вы приехали сюда на самом деле? Не думаю, что это официальный тур по местам Гражданской войны, — добавил он со слабой улыбкой.
Прежде, чем ответить на вопрос, Пайн посмотрела на Блюм, потом вновь перевела взгляд на Сайруса.
— Мою сестру похитили из этого дома почти тридцать лет назад. Преступника так и не нашли. Сестру тоже. И вот я здесь, чтобы узнать правду.
Сигарета едва не выпала изо рта Сайруса.
— Срань господня, значит, вы говорите правду? — пробормотал он.
— Полную правду, — ответила Пайн.
Он посмотрел на дом.
— Я ничего об этом не знал, когда здесь поселился.
— Вы и не должны были знать.
— Вы сказали, что ублюдка так и не удалось поймать?
— И найти мою сестру.
— Значит… вы здесь, чтобы отыскать улики и все такое? Но прошло столько времени.
— Я здесь не для судебной экспертизы, если вы это имели в виду. Просто я хочу осмыслить то, что здесь произошло. И я подумала, что приезд сюда будет разумным первым шагом.
Сайрус положил дробовик на крыльцо.
— И вы хотите осмотреть дом?
— Это было бы замечательно. Вы уверены, что хотите оставить здесь дробовик?
— Проклятье, он даже не заряжен. Я его держу для вида. Ну, вы понимаете, отпугнуть кого-то, если потребуется.
— Здесь бывает много чужаков?
— В основном, молодежь, которая ищет место для выпивки и секса. Я ничего не имею против, но только не в моем доме.
Он провел их в гостиную. Оборванные обои свисали со стен длинными полосами, но в комнате имелось два больших предмета: желто-зеленое кожаное кресло и приставной столик с массивным старым телевизором; на грязном ковре виднелись следы мочи.
— У Роско проблемы с почками, — смущенно проговорил Таннер, когда его взгляд упал на пятна.
— А как здесь принимает телевизор? — спросила Блюм.
— Паршиво. Но я с ним сражаюсь. Иногда удается кое-что посмотреть. Главным образом, спорт. — Сайрус усмехнулся. — А, если передают новости, я просто выключаю звук. Они наводят ужасную тоску.