Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

— От кого инструкции и на каком основании вы хотите меня задержать?
— Нам не сообщают подобные детали, мэм; мы лишь должны задержать вас до того момента, когда за вами приедут.
— И где вы намерены меня держать? — спросила Пайн.
— У нас имеется специальное место. — Он посмотрел на Фабриканта и Блюм. — И ваших друзей тоже.
— Я должен успеть на самолет, — сказал Фабрикант.
Первый полицейский покачал головой, снял фуражку, открыв короткую стрижку, вытер лицо и снова надел фуражку.
— Ничего не можем поделать. Извините.
— В ваших инструкциях говорится «друзья и знакомые»? — уточнила Пайн. — «Остановить и задержать»?
— Мы делаем то, что нам говорят, мэм. Пожалуйста. Следуйте за нами. — Он указал на дверь, которая находилась слева от него.
Войти в нее можно было только при помощи специальной карты-пропуска.
Этли посмотрела на дверь, потом окинула взглядом аэропорт, где было полно людей.
— Ладно, идем, — сказала она.
Они все вместе подошли к двери, где один из офицеров вставил карточку, открыл дверь, и они оказались в пустом коридоре.
— Куда теперь? — спросила Пайн. — У вас здесь есть камера?
— Верно.
— Могу я сделать телефонный звонок?
— Я так не думаю.
— Почему?
— Мы лишь выполняем инструкции.
— Вы слишком часто это повторяете, — заметила Этли.
— Потому что это правда.
— Могу я поговорить с вашим начальством?
— Зачем? У вас есть жалобы?
— Да, есть, но, если подумать, лучше я направлю их непосредственно вам.
Пайн нанесла ему с разворота удар ногой в голову, сразу сбив с ног. Когда он попытался подняться, она провела мощный выпад локтем в голову. Полицейский рухнул на пол и остался неподвижно лежать.
Когда его напарник потянулся к пистолету, Блюм уже успела вытащить свой и направить ему в голову.
— Держите руки так, чтобы я могла их видеть, и у нас не возникнет проблем. Если вы попытаетесь отобрать у меня пистолет, то сразу станете очень, очень мертвым.
Она приняла стойку Уивера, чтобы у него не осталось ни малейших сомнений в том, что она способна выполнить свою угрозу.
— Вы совершаете большую ошибку, — прорычал полицейский.
— Господи, вы напали на полицейского! — воскликнул Фабрикант.
— Все верно, она так и сделала. А теперь опустите пистолет, — сказал полицейский Блюм.
— Ни за что, — ответила та.
— Пожалуйста, делайте, как он сказал, — взмолился Фабрикант. — Нас могут застрелить.
— Если я опущу пистолет, они нас обязательно застрелят, — ответила Блюм.
Пайн достала оружие и направила его на полицейского.
— На колени, — сказала она. — И я не буду повторять дважды.
Мужчина опустился на колени.
Как только он это сделал, Пайн тут же ударила его по голове рукоятью пистолета. Мужчина застонал от боли, потерял сознание и упал вперед.
С помощью Блюм они уложили полицейских рядом и сковали их пластиковыми наручниками.
— Возвращает к приятным воспоминаниям о том, что произошло на стоянке в Теннесси, — заметила Блюм. — Мужчины совершают глупые поступки. Этому просто нет конца.
— Господи! — вскричал Фабрикант. — Вы атаковали двух полицейских офицеров. — Потом он сердито добавил: — И сделали меня соучастником. Я могу сесть в тюрьму.
— Я бы не стала из-за этого беспокоиться, — сказала Пайн.
— Но я видел, как вы на них напали. Вы не сможете это отрицать.
— Она имела в виду совсем другое, — сказала Блюм.
— В таком случае поясните, потому что я вас не понимаю.
— Она имела в виду, что они не настоящие копы, — сказала Блюм.
— О чем вы говорите? — прорычал Оскар и указал на лежавших на полу мужчин. — Видит бог, они же в форме. Они нас задержали.
— Не имеет значения, — сказала Пайн. — Они фальшивки.
— Но откуда вы знаете? — не унимался Фабрикант.
Блюм указала на грудь одного из них:
— У него нет личного знака с именем. Большая ошибка номер один. Ни один полицейский не забудет надеть значок. Более того, тебе не разрешат заступить на дежурство, если у тебя его нет. Существует несколько причин, по которым это необходимо.
— И у них неправильная обувь, — добавила Этли, указывая на мокасины мужчин. — На дежурстве нельзя носить ничего похожего. — Затем она указала на ствол, торчавший из кобуры одного из них. — Не говоря уже о том, что ни один коп не надевает на пистолет глушитель.
 
— Три страйка, и ты вылетел, — сказала Блюм.
Ошеломленный Фабрикант посмотрел на нее.
— Значит… они собирались…
— Выстрелить нам в голову из пистолетов с глушителями, — спокойно заявила Блюм.
— Ладно, вам нужно поспешить, чтобы не опоздать на рейс, — сказала Пайн Фабриканту. — Постарайтесь выяснить все, что получится. И дайте мне знать как можно скорее.
— А что вы сделаете с ними? — Он указал на лежавших на полу мужчин.
— Рано или поздно их найдут, — ответила Пайн. — И я очень надеюсь, что у них будут большие неприятности из-за того, что они выдавали себя за полицейских аэропорта. Не моя проблема — и это хорошо, потому что мои возможности ограничены.
Фабрикант кивнул, еще раз посмотрел на скованных мужчин и выбежал в дверь. Пайн и Блюм последовали за ним и зашагали в противоположном направлении.
— Ну что ж, похоже, все развивается по худшему сценарию. Очевидно, эти парни имели доступ к данным Агентства транспортной безопасности, если им стало известно, что мы прошли через контрольно-пропускной пункт.
— Они действовали быстро.
— Ты действуешь быстро, если у тебя есть ресурсы. Но если ты спешишь, то ошибаешься в мелких деталях. Именные значки, обувь и глушители. Впрочем, последняя ошибка уже очень серьезная.
— Благодарение Господу за большие ошибки. Теперь мы сможем прожить еще один день, — сказала Блюм.
— День еще не закончился, — напомнила ей Пайн.
  
Глава 43
 
Пайн разобрала «Глок» и «Беретту» и принялась тщательно чистить каждую деталь. Блюм уселась напротив за кухонным столом.
— Позвольте угадать: это ваш способ ухода от стресса? — спросила она.
Этли не подняла глаз. Она чистила ершиком дуло «Глока».
— Помогает сконцентрироваться. Что, в свою очередь, ослабляет напряжение, — согласилась Пайн. — Если ты плохо ухаживаешь за своим оружием, это может стоить жизни.
Блюм пила чай, осматривая кухню.
Было ранее утро следующего дня; после рассвета прошло совсем немного времени, но в окна начал просачиваться свет.
Обе женщины выглядели усталыми и растрепанными. Обе явно спали не слишком хорошо.
— Когда я была молодой, то могла легко представить, как я радостно готовлю на кухне, а под ногами у меня бегает шестеро детишек, — сказала Блюм.
Пайн подняла голову.
— Но вы же это сделали, верно?
— О да, дети у меня есть. Но ничего похожего со мной не происходило. Мы жили в трейлере размером с эту кухню. Скотт, мой бывший муж, не мог позволить себе даже спаренный передвижной дом. К тому же он был слишком занят в день зарплаты — пропивал деньги. Если получал.
— Как же вы сумели вырастить детей?
— Я умела хорошо шить. Меня научила бабушка. Я продавала платья в магазин в городке, где мы жили. И еще пекла торты. И убирала дома, когда дети уходили в школу. А в свободное время даже работала водителем такси. Я делала все, что было в моих силах, чтобы вырастить детей.
— Но вы были молоды, когда начали работать в ФБР.
— Я вышла замуж в девятнадцать, специальный агент Пайн. И все мои дети родились к тому моменту, когда мне исполнилось двадцать восемь. Все это время я постоянно была беременна. — Прежде чем Этли успела спросить, как можно родить столько детей за такой короткий промежуток времени, Блюм добавила: — Однажды у меня родились близнецы.
Когда она произнесла слово «близнецы», Пайн снова принялась чистить оружие. Однако секретарша еще не закончила.
— А потом пришло время, когда дети пошли в школу, и я ответила на объявление, в котором предлагали место в ФБР. Прежде я никогда не работала в офисе. Или на правительство. Но мне была ужасно нужна эта работа.