Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)
Через несколько минут «Киа» припарковалась прямо на дороге рядом с другой машиной.
Мужчина оглянулся, увидел у себя за спиной свободное место, заехал на него задом, заглушил двигатель и стал ждать.
Блюм вышла из машины.
Мужчина посмотрел на часы и откинулся на спинку сиденья.
Но уже через мгновение дверь со стороны пассажира распахнулась, и он увидел, что на него направлен пистолет.
Пайн забралась в машину и села рядом с ним.
— Пожалуй, нам лучше сразу перейти к делу, — сказала она.
Мужчина перевел взгляд с нее на Блюм, смотревшую на него через стекло со стороны водителя. Она помахала Пайн и села на заднее сиденье.
Обе узнали мужчину — именно он открыл дверь «Общества» и проводил их в офис Фабриканта.
— Вы не можете так поступать, — заявил он. — Это противозаконно.
Этли вытащила значок:
— Вот мое право остановить любого, кто ведет себя подозрительно.
— Я ничего подозрительного не делал.
— А что делали? — резко спросила Пайн.
— Хотел поговорить с вами.
— О чем?
— Я знаю Бена.
Этли опустила пистолет.
— Я вас слушаю. Но прежде скажите, как вас зовут.
— Уилл Кандлер.
— Хорошо, Уилл, я вас слушаю.
Кандлер откашлялся и так сильно сдавил руль руками, что костяшки пальцев побелели.
— Он чем-то занимался. Чем-то по-настоящему опасным.
— Расскажите мне то, чего я не знаю, — предложила Пайн. — И побыстрее.
— Некоторое время назад Бен поздно засиделся в своем кабинете. Он выглядел таким взволнованным, что я спросил у него, что случилось.
— И что он ответил? — спросила Блюм.
— Сначала просто накричал на меня. Сказал, всё в порядке, бла-бла-бла. Но я настаивал. Предложил свою помощь. Я уже давно в округе Колумбия, работал в двух администрациях. У меня есть полезные контакты. К тому же я служил в разных качествах по всему миру.
— И он вам открылся?
— Кое в чем. Вы должны понимать, что Бен никогда не открывает карты. У него есть несколько друзей, но главным в его жизни давно стала работа.
— Да, я знаю; она для него важнее семьи.
— Так или иначе, Бен не стал вдаваться в детали, но сказал, что планируется нечто невероятное. И если это событие случится, оно будет иметь глобальные последствия. Насколько я понял, Бен пытался его предотвратить.
— Но он не сказал вам, о чем речь? — спросила Пайн.
— Нет.
— Если Прист узнал про заговор, люди, его организовавшие, должны были догадаться о том, что их планы раскрыты, — сказала Блюм. — И теперь они не станут пытаться довести дело до конца. — Она посмотрела на Пайн. — Ведь так?
— Не знаю, — ответил Кандлер. — Я лишь обнаружил, что стоящие у власти люди невероятно изолированы, а потому не в состоянии оценить, что можно осуществить, а что нет.
— Иными словами, они опьянены властью, — сказала Блюм.
— Да, так будет точнее, — согласился Кандлер.
Пайн подумала об армейском вертолете, который сел в Аризоне и улетел через несколько минут, забрав на борт раненых братьев Прист. А потом — о русских в доме Бена Приста. И федералах в доме Саймона Рассела. И, наконец, о Сон Нам Чоне, корейце и наемном убийце. И если переворот запланирован, тогда кто выступает против кого? И кто хозяева Чона?
— Возможно, мы сумеем кое-что сделать, — сказала Блюм.
Кандлер покачал головой.
— Я — ученый, а не Джейсон Борн [299].
— Спасибо за информацию, — сказала Пайн. — Если вспомните что-то еще, вот телефон, по которому вы можете со мной связаться.
Она написала номер на листке бумаги и протянула его Кандлеру.
— Послушайте, есть кое-что еще, — сказал он, когда они выходили из машины.
— Что? — быстро спросила Пайн, сунув голову внутрь машины.
— Мистер Фабрикант ушел сразу вслед за вами. Я слышал, как он сказал, что куда-то направляется.
— Куда?
— Я не расслышал. Но спросил у секретарши. Она отвечает за все его перемещения.
— И она знала?
— Да, знала. Она объяснила, что очень удивилась, когда мистер Фабрикант вошел в ее офис сразу после вашего ухода и сказал, что ему требуется.
— И куда же он собрался? Пожалуйста, только не говорите, что в Северную Корею.
— Нет, он летит в Москву. Сегодня вечером.
Глава 41
Все рейсы из округа Колумбия в Москву отправлялись из международного аэропорта Далласа. В тот вечер их было два: «Люфтганза» и «Турецкие авиалинии» [300].
Пайн следила за зоной вылета «Люфтганзы», Блюм — за «Турецкими авиалиниями». Этли попыталась использовать свой значок, чтобы пройти контрольно-пропускной пункт Управления транспортной безопасности, но персонал потребовал, чтобы она показала удостоверение личности, а также удостоверение личности Блюм.
— Ладно, — сказала Пайн, когда они шли по аэропорту, — мы только что уничтожили наше прикрытие. Если кто-то из нас увидит что-то подозрительное, сразу посылаем сообщение друг другу.
— Вас поняла, — ответила секретарша.
«Люфтганза» стартовала в десять тридцать, «Турецкие авиалинии» — ровно в одиннадцать. Пайн предполагала, что Фабрикант выберет «Люфтганзу», потому что самолет сначала приземлится в Мюнхене, а оттуда полетит в аэропорт Домодедово. Рейс «Турецких авиалиний» продолжался на несколько часов дольше, но посадка была во Внукове, что существенно ближе к Москве, чем Домодедово.
Она посмотрела на часы и принялась изучать людей, расположившихся в зоне вылета.
Для маскировки Пайн надела бейсболку и очки для чтения, которые купила в аэропорту. Блюм обзавелась шляпой и тоже очками. Этли делала вид, что смотрит в книгу, которую также приобрела в магазине.
Через минуту Пайн улыбнулась. Она угадала, потому что Оскар Фабрикант решительно шагал в ее сторону с небольшой сумкой и портфелем в руках.
Этли послала сообщение Блюм, отложила книгу, сняла очки, встала с кресла и двинулась ему наперерез. Потом достала телефон и визитку, которую он ей дал, и набрала номер его сотового телефона.
Она видела, как он роется в карманах. Нашел телефон, вынул его и посмотрел на экран.
— Быть может, нам лучше поговорить с глазу на глаз, — сказала Пайн, останавливаясь рядом.
Фабрикант заметно вздрогнул, когда увидел ее, и убрал телефон в карман.
— Ну и ну, какое совпадение, — сказала она. — Вы убегаете, я охочусь…
Фабрикант повернулся и быстро пошел прочь, пока не заметил Блюм, подходившую с другой стороны.
Он остановился, и Пайн показалось, что его маленькая фигурка начинает растворяться в плитках пола аэропорта.
Этли подошла к нему, взяла за плечо и повернула лицом к себе.
— Москва? В самом деле? Не хотите объяснить?
Фабрикант продолжал озираться по сторонам, когда к ним подошла Блюм.
— Не сейчас, — сухо сказал он. — Может быть, когда я вернусь, если у меня возникнет желание.
Пайн достала значок.
— Вы никуда не полетите. Я официально задерживаю вас.
— У вас нет для этого никаких оснований. Я не нарушаю закон, отправляясь в Россию. Так что прошу меня простить.
Этли крепче сжала его плечо.
— Почему вы собираетесь лететь в Москву?
— По делам. По моим собственным делам. — Фабрикант поднял руку и попытался высвободиться, но у него не получилось. — Неужели мне придется вызвать полицию? — гневно спросил он.
— Если хотите. Но я думаю, будет лучше, если мы отойдем в сторону и поговорим.
— Мне нечего вам сказать. И я должен успеть на самолет.
— В таком случае вам стоит вызвать полицию. И тогда я смогу поболтать с ними про «Общество за Бога», место, из которого ведется шпионаж.
— Полнейшая чушь.
— Неужели? Денежные пожертвования от источников, которые вы отказываетесь раскрыть? Ваши люди, путешествующие по миру и собирающие разведывательную информацию? Кстати, один из членов замешан в заговоре против правительства, а теперь он и вовсе исчез. А как только я рассказала вам об этом, вы сразу собрались в Москву? Что же, давайте обратимся в полицию. Я уверена, что вы успеете все объяснить, а потом отправитесь на свидание с Путиным. Ведь в последнее время русские с нами совсем не ссорились, верно?