Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)
Когда Пайн села за руль «Мустанга», Блюм повернулась к ней.
— Круто! — сказала она с восхищением.
— У меня был неплохой мотив.
— Ага, я поняла. Нам угрожали.
— Нет, просто я хотела срочно попасть в туалет.
Этли свернула на 81-ю автостраду и нажала на газ.
Шоссе носило название «Магистраль Тракера», и по дороге, которая вилась между горами, они проехали мимо множества буровых вышек. Остановились, чтобы купить еду навынос в кафе возле Роанока, штат Вирджиния, работавшем круглосуточно. Когда покатили дальше, Пайн положила пакет с картошкой фри на колени, а сама принялась за двойной чизбургер, в то время как Блюм неспешно ела свой сэндвич, лишь изредка прихватывая картофель.
— Вы не любите бургеры и картошку фри? — спросила Пайн.
— Очень люблю. Но в моем возрасте они перестали отвечать мне взаимностью, как прежде. В этом смысле они похожи на мужчин.
Закончив есть, она откинулась на сиденье и заснула.
Через несколько часов Пайн свернула на 66-ю автостраду и поехала на восток, в сторону Вашингтона. Примерно в это же время проснулась Блюм.
— Где мы сейчас? — спросила она, потягиваясь.
— В двух часах от округа Колумбия.
— Я никогда не была в округе Колумбия.
— Учитывая то, как вы восхищаетесь мистером Гувером, меня это удивляет.
— Ну, он был уже мертв, когда я начала работать в ФБР, поэтому…
— Но ведь есть Здание Гувера. Кстати, оно разваливается на части.
— Вы там никогда не работали. Вы были в ВПО, — добавила Блюм, имея в виду Вашингтонский полевой офис.
Пайн бросила на нее быстрый взгляд.
— Вы изучали мою биографию?
— Конечно. А вы хотели бы иметь идиотку в качестве секретарши?
— Я часто бывала в Здании Гувера, — сказала Пайн. — Они ищут новый дом, но Конгресс, очевидно, не дает им денег.
— Ну, сейчас самое время прекратить разбазаривать деньги налогоплательщиков.
— Верно, чтобы Пентагон мог потратить их на постройку туалетов стоимостью десять тысяч долларов каждый.
— Где мы остановимся, когда доберемся до места? — спросила Блюм.
— У меня есть приятель. Сейчас он в командировке за океаном. Мы остановимся у него, в Северной Вирджинии.
— Для одинокой женщины у вас очень много приятелей.
— Пока они держат дистанцию, я веду себя хорошо.
Они ехали дальше. Их путешествие подходило к концу.
Глава 26
Дом, в котором жил «приятель», находился в Арлингтоне, штат Вирджиния, в районе, носившем название Болстон. Курт Феррис был следователем УУР [288] в армии, и недавно его перевели за океан на шесть месяцев для расследования преступлений, совершенных теми, кто носит военную форму за границами США. Пайн познакомилась с ним, когда они вместе работали над делом шайки контрабандистов в Форт-Белвуаре, имевшей интернациональные связи.
Они раскрыли дело и расстались друзьями, и Этли решила обратиться к нему с просьбой посоветовать место, где можно остановиться в Вирджинии. В ответ он сразу предложил свою квартиру, пока она ему не нужна. И поклялся, что будет держать рот на замке, после того как Пайн сказала, что работает под прикрытием над делом Бюро.
Дом находился рядом с торговым центром Болстон-Молл. В районе провели широкомасштабную реновацию, и он стал одним из самых популярных среди образованных и состоятельных представителей миллениалов [289], селившихся здесь, чтобы работать и развлекаться. Тогда Пайн удивилась, что Феррис мог позволить себе такое жилье на доход армейского офицера, но вспомнила, что его родители оставили своему единственному ребенку значительное наследство, когда погибли в автомобильной катастрофе.
Дом был новым, и все двери открывались не ключами, а при помощи кодов доступа, которые Феррис ей сообщил. Что оказалось очень полезным, потому что Пайн не хотела никому называть свое имя или показывать удостоверение личности обслуживающему персоналу дома.
Блюм оставила сумку в своей спальне, но не стала распаковывать ее, на случай если им придется поспешно покидать дом, как ей посоветовала Пайн.
Она прошлась по квартире с тремя спальнями, высокими потолками и маленьким балконом, выходившим на прямоугольник парка. Комнаты были обставлены со вкусом и изяществом, кухня оборудована по последнему слову техники.
После того как Блюм проверила все, в том числе кладовую и многочисленные кухонные принадлежности, Пайн вышла из своей комнаты.
— Красивое место. Ваш друг холостяк? — спросила Блюм.
— Да, он не женат.
Блюм взяла снимок с комода. На ней был сфотографирован высокий красивый мужчина в военной форме рядом с двумя пожилыми людьми.
— Это он? — спросила Блюм.
— Да, Курт с родителями.
— Настоящий красавец и хороший друг, если разрешил вам здесь остановиться. Должно быть, у вас близкие отношения.
И она выжидающе посмотрела на Пайн.
— Я не люблю девчачьей болтовни, — ответила та.
— Как и я. Ведь мы обе уже не девочки.
Этли вздохнула.
— Я думаю, Курт хочет больше, чем просто дружбы. Нет, он совершенно определенно этого хочет. Но не думаю, что жизнь с ним будет хорошей идеей.
— Мешает карьера, — сказала Блюм. — Он на востоке, вы на западе?
— Да, частично дело в этом.
— А еще?
— Возможно, я сама до конца не разобралась.
— По крайней мере, честно. Мужчины могут быть простыми, а отношения — нет. По крайней мере, с точки зрения женщины.
— Однако я кое-кого встретила, я хочу сказать… парковый рейнджер.
— Правда? И как его зовут?
— Неужели вы знаете много парковых рейнджеров? — удивилась Пайн.
— На самом деле да.
— Сэм Кеттлер.
— А вот его я не знаю.
— Он работает в Гранд-Кэньон всего пару лет и был на дежурстве в «Призраке», когда исчез мужчина, выдававший себя за Приста.
— Вот как? Вы познакомились и начали встречаться? Довольно быстро.
— Я бы не сказала, что мы начали встречаться. Один раз съели вместе пиццу и выпили пива. А потом он привез пиво к моему дому — в последний вечер перед нашим отъездом. Мы посидели в его «Джипе» и поговорили.
— Должно быть, он вас заинтриговал, — сказала Блюм.
— Почему вы так решили?
— Вы только что сказали, что сели в его машину и выпили с ним пива перед тем, как отправиться в эту поездку. А ведь вы были озабочены происходящим. И легко могли отклонить его предложение. Но вы согласились. В общем, я сделала очевидный вывод.
— Ну, пожалуй, я действительно заинтригована.
— Хороший парень?
— Да.
— И на чем вы расстались?
— На самом деле ни на чем. Думаю, он захочет, чтобы мы еще раз встретились.
— А вы?
Пайн, вздохнув, потерла губы.
— Это сложно.
— Но и вы сложнее многих.
— С чего вы взяли? — резко спросила Этли.
— Я знаю о вашем прошлом, агент Пайн. О том, что произошло в вашем детстве.
— Но это не имеет ни малейшего отношения ко всему остальному.
— Вы уверены? Такой опыт оставил бы тяжелую психологическую травму у любого человека.
— У меня нет никаких травм. В противном случае я не работала бы в ФБР. Я провалила бы психологический тест.
Блюм кивнула.
— Ладно. Ко всему прочему мне известно, что вы побывали в тюрьме особого режима в Фениксе, чтобы кое-что выяснить.
Пайн холодно посмотрела на нее.
— Я никому не рассказывала о своей поездке.
— Но вы получили специальное разрешение на посещение вне приемных часов. И запрос прошел через бюрократическую машину ФБР. Я видела его след. Вы узнали то, что вас интересовало?
— Нет, не узнала, — сказала Этли тоном, который ясно давал понять, что разговор на эту тему закончен.
Блюм поставила фотографию на место.
— Что теперь? — спросила она.
— Я приму душ. От меня все еще воняет теми тремя извращенцами из женского туалета. Предлагаю вам сделать то же самое.