Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

Она сжалась и замолчала, а Фиске просто сидел и осмысливал ее слова.
— Значит, ты его не любила?
— Нет — во всяком случае, не так, как ему хотелось. Я и сама не знаю, в чем причина. Он казался безупречным. Может быть, именно это меня пугало — провести жизнь с человеком, стандарты которого всегда будут чрезвычайно высокими. А еще он был невероятно увлечен своей работой. Даже если б я его любила, то не уверена, что в нем нашлось бы место для меня.
Эд опустил глаза.
— Было трудно растить двух мальчиков. У Джонни получалось практически все, а Майк… Майк был великолепен во всем, за что бы он ни брался. Проклятье, я так много работал, что не до конца это понимал, пока они росли. Я постоянно хвастался достижениями Майка. Слишком часто. Майк сказал мне, что Джонни отказался иметь с ним дело, но никогда не называл причину. Джонни всегда был закрытым человеком. Его трудно разговорить.
Сара посмотрела мимо него в окно, где порхавший кардинал опустился на ветку плакучей ивы.
— Знаю, — ответила она. — В последние несколько дней я провела с ним много времени. Знаете, я всегда считала, что смогу почти сразу понять: вот передо мной человек, с которым я хочу провести жизнь… Наверное, это очень глупо. И несправедливо. Разве не так?
По губам Эда пробежала быстрая улыбка.
— Когда я в первый раз увидел Глэдис… Она была официанткой в маленьком кафе напротив того места, где я работал. Однажды я вошел в кафе вместе с группой приятелей, и с того самого момента, как увидел ее, я не слышал ни одного слова из того, что они говорили. Казалось, во всем проклятом мире остались только она и я. Потом я вернулся на работу и едва не испортил дизельный двигатель «Камминз». Никак не мог выкинуть ее из головы.
Сара улыбнулась.
— Я хорошо знакома с упрямством Джона и Майкла Фиске. Поэтому сомневаюсь, что вы так все и оставили.
Эд улыбнулся в ответ.
— В течение следующих шести месяцев я ходил в то кафе завтракать, обедать и ужинать. Мы стали встречаться. А потом я набрался смелости и попросил ее выйти за меня замуж. Клянусь Богом, я сделал бы это в первый же день, но опасался, что она сочтет меня сумасшедшим. — Эд немного помолчал, а потом подвел итог: — У нас была чертовски хорошая жизнь вместе. — Он посмотрел в ее лицо. — Именно так с тобой случилось, когда ты увидела Джонни? — Сара кивнула. — Майк знал?
— Мне кажется, догадался. Когда я наконец познакомилась с Джоном, то спросила его, почему у них с братом не было близких отношений. Тогда я думала, что причина могла быть во мне, но они отдалились друг от друга значительно раньше. — Сара напряглась. — Так вот, в тот вечер, на лодке, я навязала себя вашему сыну. Он пережил ужасный день, а я могла думать только о себе. — Она посмотрела Эду в глаза. — Он меня оттолкнул.
Сара подумала о прошлой ночи, о ласках, которыми они обменивались в ее постели. И про следующее утро, когда она думала, что во всем разобралась. Это было приятное чувство. Но теперь Сара начала опасаться, что ничего не знает о Джоне и его чувствах. Она грустно рассмеялась.
— Это был унизительный опыт. — Девушка вытащила бумажный платок и вытерла выступившие слезы. — Вот почему я пришла к вам. И если вам необходимо кого-то ненавидеть, пусть это буду я, но только не ваш сын.
Эд с минуту смотрел на ковер, а потом встал.
— Только что закончил стричь траву. Я бы выпил чаю со льдом, ты как?
Удивленная Сара кивнула.
Через несколько минут Эд вернулся со стаканами со льдом и кувшином с чаем и наполнил стаканы.
— Я много думал о той ночи. Не все сохранилось в моей памяти, — сказал он. — На следующее утро я проснулся со страшным похмельем. Несмотря на свою ярость, я не имел права бить Джонни. Тем более в его проклятый живот.
— Он сильный человек.
— Я имел в виду совсем другое. — Эд сделал глоток чая, откинулся на спинку кресла и пожевал губу. — Джонни когда-нибудь говорил тебе, почему он ушел из полиции?
— Он сказал, что арестовал какого-то парня за хранение наркотиков. И что тот парень был невероятно жалким и все такое, вот Джон и решил помогать таким, как он.
 
Эд кивнул.
— Ну, на самом деле он его не арестовал. Парень умер прямо там. Как и офицер, который сопровождал Джонни во время того вызова.
Сара едва не пролила чай.
— Что?
Теперь, когда он заговорил на эту тему, Эд выглядел немного смущенным, однако продолжал свой рассказ.
— Джонни никогда не делился со мной, ничего не говорил на эту тему, но я все узнал от других офицеров, прибывших потом на место происшествия. Джонни остановил машину по какой-то причине. Думаю, она была краденой. Так или иначе, он вызвал помощь. Потом попросил двух парней выйти из машины. Нашел наркотики. Именно в этот момент он подозвал своего напарника. Перед тем как их собрались обыскать, один из парней упал, словно у него начались судороги. Джонни попытался ему помочь. Его напарник должен был держать второго парня под прицелом, но он этого не сделал, тот выхватил пистолет и убил его. Джонни выстрелил в ответ, но мальчишка успел всадить в него две пули. Они оба упали и остались лежать рядом, глядя друг на друга. Второй парень только притворялся. Он запрыгнул в машину и уехал. Его поймали немного позже. А Джонни и первый парень лежали на расстоянии фута друг от друга и истекали кровью.
— О Господи!
— Джонни заткнул пальцем одну из дыр… ну, кое-что он мне рассказал, пока лежал в больнице и не слишком хорошо себя контролировал, — и тогда тот паренек что-то поведал Джонни. Я точно не знаю, что именно — Джонни отказывался быть до конца откровенным, — но, когда его нашли, он обнимал умершего паренька. Должно быть, Джонни подполз к нему или с ними произошло что-то еще. Некоторым полицейским это не понравилось, ведь один из них погиб. Однако они всё проверили, и Джонни полностью оправдали. Вина лежала на погибшем полицейском. К тому же Джонни едва не умер в больнице. Он провел там около месяца. Пули изуродовали его внутренности.
Сара вдруг вспомнила, как Джон опустил футболку, перед тем как они занялись любовью.
— У него есть шрам?
Эд удивленно посмотрел на нее.
— А почему ты спрашиваешь?
— Он кое-что говорил…
Эд задумчиво кивнул.
— От живота до шеи.
— Слишком стар, чтобы купаться голышом, — пробормотала Сара.
— Наверное, ему могли сделать пластическую операцию, но Джонни был сыт больницами по горло. К тому же, если они не сумели починить его изнутри, какое имеет значение, как он выглядит снаружи?
Сара изумленно посмотрела на Эда.
— Что вы хотите сказать? Он не полностью поправился?
Старик печально покачал головой.
— Пули причинили ему очень серьезный вред; они прыгали у него внутри, как проклятый богом шарик от пинбола. Врачи его подлатали, но практически все внутри у него серьезно повреждено. Может быть, они смогли бы все исправить, и если б Джонни провел несколько лет в больницах, ему сделали бы трансплантации. Но такое не для моего сына. Доктора говорят, что рано или поздно наступит момент, когда его внутренние органы перестанут работать. Они сказали, что это как диабет — весь организм изнашивается и все такое.
Сара кивнула, чувствуя, как внутри у нее все сжимается.
— Ну, в конце концов, доктора сказали, что те две пули будут стоить Джонни двадцати лет жизни или даже больше. И что они ничего не могут сделать. Тогда нам было все равно — проклятье, он уцелел, и мы радовались. Но я знаю, что он об этом думает. Джонни, как сумасшедший, поднимает штангу, бегает, точно обезумевший демон… и в результате он привел себя в порядок — по крайней мере, внешне. Он ушел из полиции. Отказался от отставки по инвалидности, хотя у него были на то все основания. Стал адвокатом, вкалывает, не щадя сил, за гроши и большую часть своих заработков отдает мне и матери. У меня нет пенсии, а медицинские счета Глэдис огромны — я столько не заработал за всю жизнь. Проклятье, нам пришлось заложить дом — после того как мы за тридцать лет всё выплатили. Но ты делаешь то, что должен…