Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

— Могу вас заверить, там никто не прячется, — сказала Сара, стараясь сохранять невозмутимость.
— Если вы не против, мадам, я хотел бы убедиться в этом сам, — резко сказал Тремейн.
Фиске смотрел на Сару. Он не сомневался, что она вот-вот закричит. О, Сара, держись… Не теряй самообладания…
Стоявший в темноте Джош Хармс через узкую щель в слегка приоткрытой двери направил пистолет Тремейну в голову.
Джош уже успел оценить то небольшое тактическое преимущество, которым он обладал. Сначала Вик Тремейн, потом Рэйфилд, если только последний его не опередит, что вполне могло произойти — ведь у Джоша был ограниченный угол обзора. Конечно, он не промахнется в такую огромную цель, как Тремейн — небольшой танк «Шерман». Его палец уже слегка надавил на спусковой крючок, а брат нависал над его плечом, изо всех сил стараясь вжаться в стену. Как только Тремейн коснется двери, все будет кончено.
В этот момент Фиске начал засовывать папки в портфель.
— Не могу поверить! Сначала на нас едва не напали два черных парня, а теперь еще и это…
Тремейн и Рэйфилд резко повернулись к нему.
— Какие два черных парня? — спросили они одновременно.
Джон перестал засовывать бумаги в портфель и повернул голову в их сторону.
— Мы подходили к зданию, когда они выскочили и пробежали мимо нас, едва не сбив Сьюзен с ног.
— И как они выглядели? — напряженно спросил Рэйфилд, делая шаг к Фиске.
Тремейн быстро отступил от двери ванной комнаты.
— Ну, черные, как я и сказал; один выглядел как бывший игрок Национальной футбольной лиги или что-то вроде того… Ты помнишь, каким он был большим, Сьюзен? — Кивнув, та часто задышала. — Ну, просто огромный, как великан. Второй тоже был немаленьким — шесть футов и два или три дюйма — но не такой мускулистый. Они бежали, словно за ними гнался сам дьявол, хотя оба уже совсем не молодые. Сорок пять или даже все пятьдесят.
— А вы видели, куда они направились? — спросил Тремейн.
— Они запрыгнули в какую-то старую машину и помчались по главной дороге, ведущей на север. Я не слишком хорошо разбираюсь в машинах, но модель точно старая. Зеленая, так мне кажется… — Неожиданно у него на лице появилось испуганное выражение. — Но вы ведь не думаете, что это был сбежавший заключенный?
Тремейн и Рэйфилд молча бросились к двери. Как только Джон и Сара услышали, что внешняя дверь открылась, а тяжелые ботинки застучали по коридору, они переглянулись и одновременно опустились на диван — ноги их не держали. Затем обнялись.
— Рад, что мне не пришлось в тебя стрелять. Ты очень быстро соображаешь.
Они подняли головы и увидели улыбающегося Джоша Хармса, который засовывал пистолет за пояс.
— Мы оба адвокаты, — хрипло сказал Фиске, продолжавший обнимать Сару.
— У всех свои недостатки.
Вслед за братом из ванной комнаты появился Руфус.
— Спасибо, — негромко сказал он.
— Надеюсь, вы оба теперь верите нам, — сказал Фиске.
— Да, но я не приму вашу помощь.
— Руфус…
— Все, кто до сих пор пытался мне помочь, мертвы. За исключением Джоша, но сегодня мы оба едва не погибли. Я не могу больше отягощать свою совесть. Возвращайтесь в свой самолет и держитесь от нас подальше.
— Я не могу так поступить. Он был моим братом.
— Как хотите, но вам придется делать это без меня. — Руфус подошел к окну, посмотрел вслед «Джипу», который быстро выехал на шоссе и свернул на север, и поманил Джоша. — Пошли. Никто не знает, как быстро они вернутся.
Когда братья повернулись к двери, Джон засунул руку в карман, вытащил свою визитку и протянул ее Руфусу.
— Вот моя визитная карточка. Там номера телефонов моего офиса и дома. Руфус, подумайте о том, что вы делаете. В одиночку у вас ничего не получится. И как только вы это поймете — позвоните.
Фиске удивился, когда Сара взяла у него визитку и что-то написала на обороте.
— Здесь номера моего домашнего телефона и телефона в машине, — сказала она, протягивая визитку гиганту. — Звоните любому из нас в любое время дня и ночи.
Огромная рука неспешно взяла визитку, и Руфус засунул ее в карман рубашки. Через минуту Сара и Джон остались вдвоем и посмотрели друг на друга. Только через минуту Фиске заговорил:
 
— Должен признать, мы были очень близки к катастрофе.
— Джон, я больше никогда не хочу делать ничего подобного. — Сара нетвердой походкой направилась в ванную комнату.
— Ты куда?
Она даже не посмотрела в его сторону.
— В ванную. Если только ты не хочешь, чтобы меня вывернуло прямо здесь.
  
Глава 46
 
Через час после разговора с Уорреном Маккенной Чандлер выбрался из своей машины и медленно зашагал к дому, симпатичному двухэтажному зданию из кирпича, окруженному похожими домами. Приятное, безопасное место, где было хорошо растить детей — во всяком случае, двадцать лет назад. Сегодня все изменилось, но что остается прежним?
Много лет назад, когда Чандлер хотел расслабиться после работы, он любил поиграть на подъездной дорожке с детьми в баскетбол, бросая мяч в кольцо, которое прикрепил к стене гаража. Сетка сгнила, кольцо и щит Бьюфорд давно снял. Сейчас он прошел в маленький задний двор, где присел на старую кедровую скамью, стоявшую под развесистой магнолией и перед небольшим фонтаном. Жена очень долго приставала к нему, чтобы он его сделал — и только после завершения всех работ Чандлер понял причину ее настойчивости. Все вместе оказывало на него очищающее действие: планирование, измерения, выбор материалов. Это напоминало детективную работу, нечто вроде головоломки, когда для достижения цели требуются умение и толика везения.
Минут десять он просидел тихо, потом вскочил на ноги, забросил куртку на плечо, неторопливо вошел в дом и окинул взглядом тихую темную кухню. Она была невероятно уютной, как и весь дом, исключительно благодаря усилиям его жены, Хуаниты. Она растила детей, вызывала врачей, платила по счетам, ухаживала за цветами, подстригала траву, заправляла постели, стирала и гладила одежду — занималась всеми этими вещами, пока он работал и работал, пробивая себе дорогу наверх. Таким было их партнерство.
После того как дети выросли и ушли, Хуанита вернулась в школу, а после ее окончания стала медицинской сестрой в педиатрическом отделении местной больницы. Их брак продолжался тридцать три года, и чувства все еще оставались сильными.
Чандлер не знал, сколько еще сможет работать детективом. Ему становилось все труднее. Вонь, руки в резиновых перчатках, мелкие осторожные шаги из страха наступить на важную улику, — что может стоить кому-то жизни, или позволить мяснику остаться безнаказанным. Бумажная работа, ловкие адвокаты защиты, задающие одни и те же вопросы, ставящие одинаковые словесные ловушки; скучающие судьи, читающие текст приговора так, словно они пытаются разобраться в результатах тестирования. Равнодушные, ничего не выражающие взгляды молчащих обвиняемых, которые отправлялись в тюрьму к своим приятелям, в университеты повышения квалификации, откуда выходили уже законченными преступниками…
Телефонный звонок прервал его мрачные размышления.
— Алло?
Пару минут он слушал, затем отдал серию распоряжений и повесил трубку. В переулке, где нашли тело Майкла Фиске, обнаружена пуля. Очевидно, она срикошетировала от одной стены и застряла в мусоре, выпавшем из контейнера. Чандлеру сказали, что пуля почти полностью сохранила форму. Лаборатории предстояло установить, она ли убила молодого клерка. Совсем простая задача: на пуле должны остаться частицы крови, кости и мозгового вещества, и все это можно сравнить — ведь тело Майкла Фиске все еще находилось в распоряжении полиции. Теперь, когда они получили пулю, начнутся тщательные поиски орудия убийства. Баллистики смогут соотнести пулю с пистолетом, из которого произведен выстрел, с такой же точностью, как отпечатки пальцев приводятся в соответствие с рукой человека.
Чандлер встал, перешел в гостиную, сознательно оставив пистолет, и уселся в кресло с откидной спинкой, удобное, подходящее к его массивным пропорциям. В комнате было темно, но его это вполне устраивало. На работе Бьюфорда окружало слишком много яркого света. Яркие лампы в офисе — и так каждый день. Беспощадное, слепящее сияние в прозекторской, превращающее человеческую плоть в нечто чудовищное и запоминающееся — в результате Чандлеру периодически приходилось заходить в туалет, где его желудок выдавал высокую оценку мастерству патологоанатома. Вспышки фотоаппаратов на месте преступления или в суде. Слишком много проклятого света. Темнота дарила спокойствие, приносила покой. Чандлер хотел, чтобы его уход в отставку был окружен такой темнотой. Прохладно и темно. Как его фонтан на заднем дворе.