Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)
— Вы ему перезвонили?
— Не сразу, недавно.
— И почему вы ждали?
— Разговор с ним не значился в моем списке дел первостепенной важности.
— Неужели? — Чандлер принялся крутить ручку между пальцами. — А скажите-ка мне вот что: вам ваш брат хотя бы нравился?
Фиске посмотрел ему в глаза, прежде чем ответить.
— Кто-то убил моего брата. Я хочу поймать того, кто это сделал. И больше я ничего не собираюсь вам говорить.
Выражение глаз Джона заставило Чандлера сменить тему.
— Возможно, он хотел поговорить с вами о работе? Знаете, именно профессия вашего брата делает его убийство таким интригующим…
— Вы имеете в виду, что, возможно, его смерть связана с каким-то делом, которым он занимался в Верховном суде?
— Это, конечно, все равно что палить по воробьям, но то, что вы сказали мне про звонок брата, несколько меняет дело.
— Сомневаюсь, что его интересовало мое мнение касательно последнего дела об аборте.
— Тогда что? Как познакомиться с женщиной?
— Вы, наверное, не видели его фотографию. В данном вопросе ему никогда не требовалась помощь.
— Я видел его фотографию, но мертвые не слишком фотогеничны. Он сказал, что ему нужен совет. Может быть, совет, который ему требовался, имел отношение к праву?
— Ну, вы можете отправиться в суд и проверить, есть ли там какие-то заговоры.
— Нам нужно будет соблюдать осторожность.
— Нам?
— Я уверен, что у вашего брата имелись там личные вещи, и будет совершенно нормально, если его близкий родственник захочет заехать туда, где он работал. Насколько я понимаю, вы уже бывали в Верховном суде раньше?
— Один раз, во время первого дела Майка. Мы были там с отцом.
— А ваша мать?
— Альцгеймер.
— Мне очень жаль это слышать.
— Вам удалось еще что-то узнать?
В ответ Чандлер встал из-за стола, снял пиджак с вешалки на двери и надел его.
— Я хочу показать вам машину вашего брата.
— А потом?
Детектив взглянул на часы, поднял голову и улыбнулся.
— А потом у нас будет достаточно времени, чтобы отправиться в суд, господин адвокат.
Глава 22
Руфус смотрел, как медленно открывается дверь, и приготовился к появлению большой группы мужчин в камуфляжной форме, готовых окружить его со всех сторон, но сразу же успокоился, когда увидел, кто пришел.
— Время новой проверки?
Кассандра вошла и остановилась около кровати.
— Женская доля состоит в том, чтобы всю жизнь проверять мужчин.
Слова ее были забавными, но голос оставался серьезным. Она посмотрела на мониторы и что-то записала в карточку, одновременно взглянув на Руфуса.
— Мне нравится. Я к такому не привык. — Он постарался сесть так, чтобы не зазвенели цепи.
— Я позвонила вашему брату.
Выражение лица Хармса сразу же стало серьезным.
— Правда? И что он сказал?
— Что приедет вас навестить.
— Когда?
— Скоро. На самом деле сегодня.
— И что вы ему сказали?
— Что вы больны, но быстро поправляетесь.
— Он еще что-нибудь говорил?
— Я обнаружила, что он не слишком разговорчив, — заметила Кассандра.
— Это точно Джош.
— Он такой же большой, как вы?
— Нет, он мелкий. Шесть футов и три дюйма или вроде того, и весит немногим больше двухсот фунтов [251]. — Кассандра покачала головой и повернулась, собираясь уйти. — У вас есть время немного посидеть со мной и поговорить?
— У меня сейчас перерыв. Я зашла, чтобы сказать про вашего брата. Мне нужно идти. — Руфусу показалось, что ее голос прозвучал немного недружелюбно.
— С вами всё в порядке?
— Даже если нет, вы ничем не сможете мне помочь, — достаточно резко ответила она.
Мгновение Руфус разглядывал ее.
— Здесь есть Библия?
— А что? — Она удивленно повернулась к нему.
— Я читаю Библию каждый день. Так было всегда, сколько я себя помню.
Кассандра посмотрела на столик возле кровати, подошла к нему и достала из ящика гедеоновскую Библию [252].
— Я не могу дать вам ее, мне нельзя близко подходить. Люди из тюрьмы очень ясно дали мне это понять.
— Вам не нужно мне ее давать. Я буду очень признателен, если вы согласитесь прочитать мне один отрывок.
— Прочитать?
— Вы не обязаны, — быстро сказал Руфус. — Вы ведь, возможно, не читаете Библию и не ходите в церковь.
Она посмотрела на него, положив одну руку на бедро, другой сжимая зеленую библию.
— Я пою в хоре. Мой муж, да упокоится он с миром, был священником.
— Это очень хорошо, Кассандра. А ваши дети?
— Как вы узнали про детей? Из-за того, что я полная?
— Хм-м‑м…
— Тогда как?
— Вы похожи на человека, который любит все маленькое.
Его слова поразили медсестру, и сквозь мрачное выражение ее лица пробилась улыбка.
— Мне и вправду нужно быть осторожной с вами.
Она заметила, что он смотрит на Библию, как человек, страдающий от жестокой жажды и мечтающий о глотке, а она держит в руках стакан самой свежей и холодной воды за всю историю человечества.
— Что вы хотите, чтобы я вам прочитала?
— Сто третий [253] псалом.
Мгновение Кассандра колебалась, потом взяла стул и села, а Руфус снова откинулся на подушку.
— Спасибо, Кассандра.
Она читала и поглядывала на него. Хармс лежал с закрытыми глазами. Она произнесла еще несколько слов, подняла голову и увидела, что у него шевелятся губы, потом он замер. Кассандра взглянула на следующее предложение, быстро запомнила его и проговорила, наблюдая за Руфусом, — он беззвучно повторял каждое слово одновременно с ней. Женщина замолчала, но он закончил предложение. Когда она не стала читать дальше, Хармс открыл глаза.
— Вы знаете этот псалом наизусть? — спросила она.
— Я почти всю Библию знаю наизусть. Все псалмы и Книгу Притчей Соломоновых.
— Это поразительно.
— У меня было достаточно времени, чтобы их выучить.
— А почему вы попросили меня почитать вам, если и так знаете псалом?
— Мне показалось, вы чем-то расстроены, и я подумал, что Священное Писание может вам помочь.
— Помочь?
Кассандра посмотрела на страницу и прочитала про себя: «Он прощает все беззакония твои, исцеляет все недуги твои: избавляет от могилы жизнь твою, венчает тебя милостью и щедротами» [254]. Работа вызывала у нее депрессию. Дети-подростки все больше и больше выходили из-под контроля. Ей шло к пятидесяти, пятьдесят фунтов лишнего веса и ни одного приличного мужчины на горизонте. Но, глядя на заключенного, этого опутанного цепями убийцу, Кассандра едва сдерживала слезы от его доброты, непрошеного участия и сочувствия к ее проблемам.
Сто третий псалом очень нравился Руфусу, особенно одна строчка: «Господь творит правду и суд всем обиженным» [255].
* * *— Узнаете? — спросил Чандлер, когда они подошли к серебристой «Хонде»-седану 1987 года, стоявшей на полицейской стоянке.
— Мы купили ее Майку, когда он закончил колледж, — кивнув, ответил Джон. — В складчину, мои родители и я.
— У меня пять братьев, но ни один из них никогда ничего подобного для меня не делал.
Чандлер открыл водительскую дверцу и отступил, давая Джону заглянуть внутрь.
— Где вы нашли ключи?
— На переднем сиденье.
— А какие-то другие личные вещи? — Чандлер покачал головой. Джон с озадаченным видом осмотрел переднее сиденье, приборную доску, ветровое стекло и боковые окна. — Машину вычистили?
— Нет, всё в том же виде, как и тогда, — кроме водителя.
Фиске выпрямился и посмотрел на детектива.
— Если приставить к виску пистолет крупного калибра и нажать на спусковой крючок в замкнутом пространстве вроде этого, брызги крови будут на сиденье, руле и ветровом стекле. А также осколки костей и фрагменты тканей. Но я вижу только несколько пятен — вероятно, там, где голова касалась спинки.