Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

— Значит, так: держи руку на пульсе и моли Бога, чтобы его сердце разорвалось. А если он справится, помоги ему.
— Да ладно вам, кто ему поверит?
— Я бы на твоем месте не был так в этом уверен. Майкл Фиске… Он единственный в курсе, кроме Райдера?
— Да. По крайней мере, я так думаю. Он приехал, чтобы проверить историю Хармса. Никого не поставил в известность о своих планах… во всяком случае, так он сказал Хармсу. Тут нам повезло, — продолжал Рэйфилд. — Я напел ему про то, что Хармс постоянно пишет обвинительные письма, что у него такая болезнь. Мне кажется, Фиске мне поверил. Кроме того, мы имеем рычаги воздействия — у него могут быть очень серьезные неприятности из-за того, что он сюда заявился. Я не думаю, что он даст ходатайству ход.
Голос на другом конце провода зазвучал на несколько децибел выше.
— Ты спятил? У Фиске в данном вопросе нет выбора.
— Он работает в Верховном суде; я слышал, как он сам сказал об этом Хармсу.
— Да знаю я, черт тебя задери… А теперь слушай, что ты сделаешь. Ты должен позаботиться о Фиске и Райдере, причем немедленно.
Рэйфилд побледнел.
— Вы хотите, чтобы я убил клерка Верховного суда и местного адвоката? Послушайте, у них же нет доказательств. Они не смогут ничего нам сделать.
— А вот этого ты знать не можешь. Тебе неизвестно, что говорилось в письме из армии. А также что могли накопать Фиске и Райдер после того, как бумаги попали к ним в руки. К тому же Райдер практикует право тридцать лет. Он не стал бы давать ход иску, который считал «пустышкой», тем более отправлять его в Верховный суд. И, возможно, тебе это неизвестно, но люди, работающие в Верховном суде, совсем не идиоты. Фиске не поехал бы в такую даль, если б считал, что Хармс сумасшедший. Судя по тому, что ты мне рассказал, содержание писем очень точно описывает то, что произошло тогда на гауптвахте.
— Да, — признал Рэйфилд.
— Вот так-то. Но это не самая большая дыра в деле. Ты не забыл, что на самом деле Хармс никогда не писал никаких жалоб или ходатайств? Если Фиске захочет проверить твои слова, он обнаружит, что ты соврал. И когда он это сделает — а я уверен, что непременно сделает, — все полетит в тартарары.
— У меня было не так много времени, чтобы придумать нормальный план, — сердито заявил Рэйфилд.
— А я ничего и не говорю. Но, соврав ему, ты сделал его очень опасным. Кроме того, у нас есть еще одна проблема.
— Какая?
— Ты не забыл, что все, о чем Хармс написал в своем письме, на самом деле правда? Правда — забавная штука. Стоит начать поиски, как стена лжи рушится. Догадайся с трех раз, куда она упадет. Ты действительно хочешь рискнуть? Потому что, когда стена развалится, единственным местом, где ты проведешь остаток своих дней после отставки, будет Форт-Джексон. И на сей раз по другую сторону двери в камеру. Тебе такая перспектива кажется привлекательной, Фрэнк?
Рэйфилд устало вздохнул и посмотрел на часы.
— Проклятье, я бы с радостью променял то, что происходит сейчас, на Вьетнам.
— Полагаю, мы все слишком расслабились. Пора отработать деньги, которые ты получаешь, Фрэнк. Вы с Тремейном должны навести порядок. Мы либо переживем все это вместе, либо так же вместе пойдем на дно.
* * *
Через полчаса после разговора с помощником Рэйфилда Майкл покинул здание тюрьмы и направился под легким дождем к своей машине, размышляя, как он себя вел. Ему очень хотелось порвать ходатайство и письмо, но он не мог. Возможно, он вернет их туда, откуда забрал, и они отправятся по инстанциям. Как бы там ни было, Фиске жалел Руфуса Хармса, на котором тяжело сказались годы, проведенные в тюрьме. Когда Майкл выехал с парковки, он не мог знать, что бо€льшая часть охлаждающей жидкости была собрана в ведро и вылита в ближайшем лесу.
Пять минут спустя он с отвращением посмотрел на пар, поднимавшийся над капотом машины. Вылез, осторожно поднял его — и тут же отскочил назад, когда его мгновенно окутало облако пара. Сердито выругавшись, огляделся по сторонам, но не увидел ни машин, ни людей. Он подумал, что мог бы вернуться в тюрьму и по телефону вызвать эвакуатор. И тут, будто по команде, дождь пошел сильнее.
 
Майкл посмотрел вперед, на дорогу, и немного повеселел, увидев, что со стороны тюрьмы к нему приближается фургон. Он тут же принялся дико размахивать руками, чтобы остановить его, и одновременно бросил взгляд на свою машину. Странное дело, он ведь заезжал на станцию техобслуживания перед тем, как отправиться в дальнюю поездку…
Майкл снова посмотрел на фургон, и сердце отчаянно забилось у него в груди. Он еще раз огляделся по сторонам и помчался прочь от фургона. Тот увеличил скорость и быстро нагнал его, отрезав путь к отступлению. Фиске уже собрался броситься в лес, когда стекло опустилось и он увидел наставленный на него пистолет.
— Садись, — приказал Виктор Тремейн.
  
Глава 16
 
В субботу вечером Сара Эванс поехала к дому Майкла и посмотрела на машины, припаркованные на улице. Его «Хонды» среди них не оказалось. В пятницу он позвонил и сказал, что заболел, чего на ее памяти не делал раньше ни разу. Она позвонила ему домой, но Майкл не взял трубку. Сара выбралась из машины, подошла к дому и постучала в дверь. Ей никто не открыл, а ключа у нее не было. Тогда она обошла дом сзади и, забравшись наверх по пожарной лестнице, заглянула в кухонное окно. Ничего. Сара подергала ручку двери, но та была заперта.
Вернувшись в свою машину, девушка, уже по-настоящему обеспокоенная, поехала назад в суд. Она поняла, что Майкл вовсе не заболел, и не сомневалась, что его отсутствие связано с бумагами, которые она видела в его портфеле. Сара мысленно попросила всех святых о том, чтобы он не влез во что-нибудь опасное, чтобы с ним все было хорошо и он вернулся в понедельник на работу.
Остаток дня девушка занималась делами, потом отправилась с другими клерками на поздний ужин в ресторан неподалеку от Юнион-Стейшн. Все с удовольствием разговаривали про работу — все, кроме Сары, которая обычно обожала этот ритуал, но сейчас просто не могла в нем участвовать. В какой-то момент ей отчаянно захотелось с пронзительным криком выбежать из зала — ее вдруг затошнило от стратегических рассуждений, предсказаний, обсуждений выбора дел, бесконечного анализа мельчайших нюансов — грибовидное облако от обычных грибов.
Поздно вечером Сара вышла на заднюю веранду своего дома, потом вдруг решилась и отправилась кататься по реке, окутанной ночным мраком. Она считала звезды, мысленно составляя из них забавные картинки, думала о предложении Майкла и причинах, по которым отказала ему. Ее коллеги сильно удивились бы, узнав про это. Они великолепная пара — так сказали бы все. Их ждала чудесная, активная жизнь вместе, и, вне всякого сомнения, их дети были бы невероятно умными, амбициозными и одаренными физически. Сама Сара получила стипендию в колледже как член команды по лакроссу, хотя Майкл из них двоих был гораздо спортивнее.
Ей стало интересно, на ком он, в конце концов, женится, и женится ли вообще. Ее отказ мог стать причиной того, что он навсегда останется холостяком. Сара улыбнулась, подумав, что придает себе и своему отказу слишком большое значение. Через год Майкл закончит работать в Верховном суде и займется чем-нибудь потрясающим. Ей повезет, если через пять лет он вообще вспомнит, кто она такая.
Когда Сара причалила к пристани и убрала паруса, она на мгновение замерла, чтобы насладиться легким ветерком с реки, перед тем как вернуться домой. Ей потребовалось бы всего двадцать минут, чтобы проехать по пустой дороге на север, попасть в самый могущественный город на земле и оказаться среди самых выдающихся умов юридического мира, но сейчас больше всего на свете ей хотелось забраться под одеяло, погасить свет и притвориться, что ей больше не нужно туда возвращаться.
Всю свою сознательную жизнь Сара была достаточно амбициозной — и вдруг у нее пропало всякое желание добиться чего-то значительного в своей профессиональной карьере. Как будто она истратила все силы, чтобы добраться до того места, где сейчас находилась.