Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

— Постойте, не хотите ли вы сказать, что это плохо?
— Это не только плохо, это глупо.
— Думаю, вам не доводилось читать Декларацию независимости. Там бы вы нашли трогательную фразу о том, что все люди созданы равными.
— Речь идет о сегодняшнем дне. Я говорю о бизнесе.
— Я не делаю различий.
— Как же я могу одинаково обращаться с председателем «Ситикорпа» и сторожем этого здания? Первый может дать мне взаймы миллиарды долларов, второй — только почистить мой туалет.
— Моя работа ловить преступников, богатых, бедных и всяких других. Мне все равно каких.
— Да. Хорошо, что я не преступник. Я налогоплательщик, вероятно, самый крупный во всей этой стране. И прошу о маленьком одолжении, которое в частном секторе мне оказали бы, даже если я не просил бы.
— Хвала частному сектору.
— Не смешно.
— Я и не собирался вас смешить. — Соер упорно смотрел на него. Когда Гембл наконец отвел взгляд, Соер посмотрел на свои руки и отпил еще глоток пива. Всякий раз, когда он встречался с этим парнем, его сердце начинало стучать в два раза быстрее.
На поле заброшенный местной командой в корзину мяч поднял зрителей на ноги.
— Кстати, вам никогда не казалось, что в таком огромном богатстве, как у вас, есть что-то плохое?
Гембл рассмеялся.
— А как же те ребята там, внизу? — Он указал на баскетбольную площадку. — Честно говоря, учитывая нынешнее состояние дел в мире, этот год у меня был лучше, чем у всех. — Он потер глаза. — Как я уже говорил, дело не в наличных деньгах. Вы правы. У меня их больше, чем когда-либо понадобится. Но мне нравится уважение, которое тебе оказывают, когда ты наверху. Все ждут, что ты предпримешь.
— Не путайте уважение со страхом.
— У меня они идут рука об руку. Послушайте, я всего достиг благодаря настойчивости. Если вы причините мне зло, я причиню вам еще большее зло. Я был беднее церковной мыши, отправился на автобусе в Нью-Йорк, когда мне было пятнадцать, и начал работать на Уолл-Стрит курьером, получая за это несколько долларов в день, пробился наверх и никогда не оглядывался назад. Зарабатывал целые состояния, терял их и снова зарабатывал. Черт, я получил с полдюжины почетных степеней Интеллектуальной лиги, а мне ведь и десяти классов окончить не удалось. Для этого было достаточно сделать пожертвования. — Он поднял брови дугой и ухмыльнулся.
— Поздравляю. — Соер собирался встать. — Думаю мне пора.
Гембл схватил его руку и тут же отпустил ее.
— Я ведь читаю газеты. Я разговаривал с Харди. И чувствую, как РТГ дышит мне в затылок.
— Я уже говорил, что это не моя головная боль.
— Я не против сыграть честно. Но будь я проклят, если проиграю потому, что какой-нибудь мой сотрудник продал меня со всеми потрохами.
— Якобы продал вас со всеми потрохами. Еще ничего не доказано. И что бы вы ни говорили, только это имеет значение для суда.
— Вы видели видеозапись. Какие еще доказательства вам нужны? Черт, я ведь прошу, чтобы вы делали свою работу. Что в этом плохого?
— Я видел, как Джейсон Арчер передает какие-то документы неким людям. У меня нет ни малейшего понятия, что это за документы и что это за люди.
Гембл выпрямился.
— Послушайте, все дело в том, что если РТГ знает о моей сделке, обойдет меня и получит «Сайберком», тогда я обманут. Я хочу, чтобы вы доказали, что они ограбили меня. Когда они получат «Сайберком», никто не будет спрашивать, как провернули сделку. «Сайберком» окажется у них в руках. Понимаете, о чем я говорю?
— Я работаю изо всех сил, Гембл. Но ничто не сможет заставить подогнать мое расследование под ваш бизнес-план. Убийство ста восьмидесяти ни в чем не повинных пассажиров интересует меня куда больше, чем сумма вашего подоходного налога. — Гембл не ответил. — Вы понимаете, о чем я говорю? — Гембл наконец пожал плечами. — Если окажется, что за всем этим стоит РТГ, тогда можете быть уверены, что я посвящу свою оставшуюся жизнь тому, чтобы привлечь их к ответственности.
— Не могли бы вы взять их в тиски прямо сейчас? Расследование ФБР отбило бы у них охоту гоняться за «Сайберкомом».
 
— Мы этим занимаемся, Гембл. Но требуется время. Приходится преодолевать сопротивление бюрократов с заглавной буквы, помните?
— А времени-то у меня не очень много, — проворчал Гембл.
— Сожалею, но вынужден отказать вам. Могу ли еще чем-нибудь помочь?
Оба несколько минут наблюдали за игрой молча. Соер взял лежавший перед ним на столе бинокль. Не отрываясь от поля, он спросил:
— Что происходит в «Тайлер Стоун»?
Гембл ухмыльнулся.
— Если бы я так далеко не зашел в сделке с «Сайберкомом», то разогнал бы их прямо сейчас. Но дело в том, что мне нужны юридические знания и опыт этой фирмы. По крайней мере, пока.
— А знания Сидней Арчер?
Он покачал головой.
— Никогда не думал, что она способна вытворить нечто подобное. Сильный юрист. И к тому же настоящая женщина. Какая потеря.
— Как так?
Гембл с удивлением посмотрел на него.
— Извините, мы читали одну и ту же газету? Там она по уши в дерьме.
— Вы так считаете?
— А вы нет?
Соер пожал плечами и допил пиво.
— Она улетает сразу после панихиды по мужу, — продолжал Гембл. — Харди говорит, что она пыталась улизнуть от ваших ребят. Вы последовали за ней в Новый Орлеан. Ее поведение подозрительно. Затем после телефонного звонка она тут же возвращается домой. Харди также сказал, что, по вашему мнению, кто-то мог обыскать ее дом, пока она увлекла за собой всех ваших ребят. Замечательно. Кстати, как вы смогли сделать такой промах?
— Мне впредь придется быть осторожным в разговорах с Фрэнком.
— Я плачу ему большие деньги. Лучше, если он будет информировать меня.
— Думаю, он оправдывает свои деньги до последнего цента.
— Цента, верно! Вот это шутка.
Соер смотрел на Гембла сбоку.
— Несмотря на все, что Фрэнк для вас сделал, вы его не особенно цените.
Гембл засмеялся.
— Хотите верьте, хотите нет, но у меня очень высокие требования.
— Фрэнк был самым лучшим агентом в ФБР.
— У меня короткая память на заслуги. Работа всегда должна быть отличной, — улыбка Гембла быстро превратилась в свирепый взгляд. — А вот неудач я никогда не забываю.
Они молча смотрели игру. Соер повернулся.
— Квентин Роу когда-нибудь прокалывался?
Вопрос удивил Гембла.
— Почему вы спрашиваете?
— Потому что этот парень несет вам золотые яйца, а вы обращаетесь с ним как с дерьмом.
— Кто сказал, что он несет мне золотые яйца?
— Вы хотите сказать, что это не так? — Соер сел и скрестил руки.
Гембл ответил не сразу. Он погрузился в раздумья.
— В моей карьере было много золотых яиц. Во время скачек приходится менять лошадей.
— Но Роу представляет ценность для вас.
— Если это было бы не так, я и гроша не дал бы за его компанию.
— Значит, вы терпите его?
— До тех пор, пока не прекратится поток долларов.
— Вам везет.
На лице Гембла появилось свирепое выражение.
— Я взял фокусника, жившего в башне из слоновой кости, который сам и десяти центов заработать не мог, и сделал из него самого богатого тридцатилетнего человека. Как вы думаете, кому повезло?
Соер наклонил к нему голову.
— Я не собираюсь ничего отнимать у вас, Гембл. Вы погнались за мечтой, и она стала явью. Думаю, это для Америки типично.
— Мне очень приятно слышать такой комплимент от федерала. — Гембл снова сосредоточился на игре.
Соер встал и смял свою банку пива.
Гембл поднял голову.
— Куда вы?
— Домой. Был трудный день. — Он высоко поднял смятую банку. — Спасибо за пиво.
— Я велю своему водителю отвести вас домой. Я еще некоторое время останусь здесь.
Соер окинул взглядом шикарную ложу.
— Думаю, с меня на сегодня хватит роскошной жизни. Я поеду автобусом. Спасибо за приглашение.
— Да, я тоже получил удовольствие от общения с вами, — скачал Гембл с подчеркнутым сарказмом.