Истинная на одну ночь (СИ)

Она словно читала мои мысли.
– Обещаю! – одной ложью больше или меньше, теперь уже не было никакой разницы.
Я стояла у окна, когда Джорджина садилась в карету. Она почувствовала мой взгляд, посмотрела на меня и помахала мне рукой. А когда карета скрылась за поворотом, я велела Сюзи собирать вещи.
Мы были готовы к отъезду уже на следующее утро. Но все дороги в городе и на подъездах к нему заполонили экипажи, устремившиеся в столицу на праздник, и я решила отложить отъезд на пару дней.
Глава 25. Ричард
Церемония должна была состояться в полдень, но уже с утра я не находил себе места. И самое главное, что Арчи тоже бушевал во мне – словно тоже пытался протестовать против того, что было уже неизбежным.
У меня не было никаких претензий к моей будущей жене. Она была мила, хорошо воспитана и очень старалась соответствовать своей новой роли. И она была не виновата в том, что я так и не смог ее полюбить.
Я успокаивал себя тем, что не я один женился без любви – это был обычный удел монархов, вынужденных в таких делах руководствоваться не своими чувствами, а долгом перед страной и народом. Вот и мне сейчас надлежало всего лишь выполнить свой долг.
И всё-таки я испытывал чувство вины перед своей невестой. Она-то наверняка желала обрести во мне любящего мужа и как и все девушки ее возраста мечтала о любви.
– Ваше величество, карета у крыльца! – сообщил мне маркиз Бернадот.
Об был единственным, кто был в состоянии меня понять. Он знал о Клеманс и о том, какой жертвы потребовал от меня этот брак, который все остальные считали настоящим чудом.
Мы ехали по украшенным гирляндами улицам, и со всех сторон я слышал восторженные крики своих подданых. Они радовались за меня, и мне стало особенно грустно от того, что я, к сожалению, не мог разделить с ними эту радость.
На церемонию в главный собор Ла-Шарпьена допускались только избранные. Но все места на лавках, по проходу меж которыми я шел, были заполнены до отказа. До моих ушей долетали поздравления, на которые я отвечал легкими наклонами головы.
Я остановился перед алтарем, ожидая прибытия невесты. И по шуму, что донесся с улицы, понял, что ее карета подъехала ко крыльцу.
Распахнулись двери, и девушка в белой фате и пышном белоснежном платье, опираясь на руку отца, пошла в мою сторону. Вскоре она станет моей женой и королевой.
Наверно, это было предательством с моей стороны, но даже в этот момент я, пусть всего и на мгновение, вспомнил свою рыжеволосую любовь, яркой вспышкой озарившую мою жизнь. Вспомнил в последний раз, пообещав себе быть верным своей супруге.
Отчего-то разволновался Арчи, и мне пришлось приказать ему успокоиться.
Герцог Деланж подвел свою дочь ко мне и передал мне ее руку. И когда я коснулся ее, по всему телу прошла странная магическая волна. Это было совершенно новое, неведомое прежде ощущение, и я затруднился бы его описать. Нечто подобное я чувствовал лишь однажды – в тот памятный вечер, когда торопился на бал-маскарад в свой дворец. Но даже тогда это ощущение было куда слабее, чем сейчас.
Значит, амулет не обманул, и мадемуазель Деланж на самом деле была моей истинной. Мне следовало смириться с этим, принять ее и постараться сделать счастливой. Пусть даже мне и не суждено было стать счастливым самому.
– Готовы ли вы, ваше величество, любить и уважать вашу невесту и заботиться о ней до конца своих дней? – услышал я голос епископа.
– Да! – мне показалось, что Арчи произнес это одновременно со мной.
– Готовы ли вы, мадемуазель Деланж, любить и уважать ваше жениха и подчиняться ему до конца своих дней?
– Да!
– Объявляю вас мужем и женой! – торжественно провозгласил епископ. – Ваше величество, вы можете поцеловать невесту!
Я откинул вуаль с лица девушки и остолбенел - на меня большими карими глазами смотрело мое рыжеволосое чудо!
Я так и не двигался с места, даже не шевелился. Мне казалось, что я сошел с ума. Или что всё это только показалось мне, и стоит мне только шелохнуться, как эта волшебная картины разобьется на множество мелких осколков.
 
Ей пришлось самой потянуться к моим губам, чтобы я, наконец, пришел в себя. А когда я, наконец, поцеловал ее, весь остальной мир перестал существовать. Были только мы – я, она и, конечно, Арчи.
И нет, после поцелуя она не исчезла, и я по-прежнему сжимал ее тонкую руку в своих ладонях.
– Но как? – только и смог выдохнуть я.
Но здесь было не место для такого разговора. Тем более, что со всех сторон к нам устремились гости.
Некоторые из них еще не были знакомы с Джорджиной Деланж и потому не заметили, что невеста (а вернее – уже жена!) была другой. А вот на лицах тех, кто ее знал, хорошо читалось изумление. А значит, всё это действительно не было сном.
– Желаю вам счастья, ваше величество! – поклонился мне герцог Деланж.
Меня удивило то, что именно он отчего-то вовсе не был разгневан, не потребовал у меня объяснений. И разве он не понял, что вел к алтарю не свою дочь?
– Спасибо, папенька! – откликнулась моя жена и тепло обнял его светлость.
Папенька? Как это можно было объяснить?
А откуда-то из толпы донесся до нас крик:
– Лекаря! Позовите лекаря! Герцогиня Деланж лишилась чувств!
Глава 26
– Я не выпущу тебя из кареты до тех пор, пока ты всё не объяснишь! – заявил он. – И да, я до сих пор не знаю твоего имени!
Мы уже ехали из собора во дворец – медленно, раскланиваясь во все стороны, принимая поздравления от выстроившегося на всём протяжении пути народа.
Я счастливо рассмеялась. Ах, как удивительно было слышать снова свой собственный смех!
– Меня зовут Эмелин Деланж, и я – младшая сестра Джорджины!
– Вот как? – ошеломленно пробормотал он. – А где же она сама?
– Она не решилась показаться на глаза своей матери после того, что сделала сегодня. Прошу тебя – обещай, что никогда не забудешь того, что она сделала для нас!
– Обещаю! – торжественно произнес он. – Но я всё еще ничего не понимаю!
– Я расскажу тебе! Но сначала пообещай мне кое-что еще!
– Не слишком ли много обещаний? – возмутился. – Еще одно я дам тебе только после того, как ты сама дашь мне слово – никогда больше так не исчезать!
Мы обменялись обещаниями как раз к тому моменту, когда карета въехала ко крыльцу дворца.
Нас встречали и вельможи, и слуги. Мы снова раскланивались и улыбались.
Но после этого нам дали время для отдыха. Торжественный бал должен был состояться только вечером, когда все гости смогут добраться из собора до дворца по запруженным народом улицам.
Когда мы оказались в апартаментах одни, Ричард сжал меня в объятиях и принялся покрывать мое лицо поцелуями. Я поняла его намек, но отстранилась. Сначала он должен был кое-что узнать.
– Мы сможем незаметно выйти из дворца? – спросила я. – Нам не потребуется много времени – как раз те несколько часов, что остаются до бала. И еще – карета без королевских вензелей.
– Конечно, сможем! – заявил он. – Но я хотел бы получить хоть какие-то объяснения.
Но я только покачала головой. Пока я не собиралась ничего ему рассказывать. Он должен был увидеть и понять всё сам.
Укрыв лица под капюшонами теплых плащей, мы сели в красивую, но ничем не выделяющуюся среди других карету, подъехавшую не к парадному, а боковому входу во дворец, и я назвала кучеру адрес.
Уже через полчаса мы были на месте. Я взяла всё еще ничего не подозревающего Ричарда за руку и повела за собой.
– Госпожа! – воскликнула открывшая дверь дома Сьюзен и с тревогой посмотрела на короля.
– Рауль спит? – спросила я.
– Нет, госпожа, он как раз совсем недавно проснулся.
Я устремилась в комнату. Ричард следовал за мной по пятам.
И когда он увидел малыша в колыбели, на лице его отразилось так много чувств, что я расплакалась. Он понял всё сам!