Седьмой царевич (СИ)

— Хамишь отцу? Неужели нашёл таких покровителей, что перестал меня бояться? — хмыкнул император. — И кто же это? Премьер? Березов? Если ответишь честно, я приму тебя обратно в семью.
— Понятия не имею, о чём ты. Я ни от кого помощи не принимал.
— Не надо ля-ля. Твой ДНК заменили на ДНК Пожарских, сделать это могли только с самого верха, глубоко законспирированные агенты, рисковать которыми — значит играть по-крупному.
— Так, отец. Я не знаю, о чём ты, понятия не имею, — выпрямившись, ответил я. — Хочешь знать, откуда деньги? Легко. Я убил бандитов, которые пытались убить меня. А потом сжёг их вместе с развалюхой, в которой они меня пытались зажать.
— Ты? Убил? — не веря спросил император.
— Это была самооборона. Ну, может, с небольшим превышением, — подумав, ответил я. — Оттуда и деньги, и пистолет.
— У тебя ещё и пистолет есть? — выгнул бровь император. Блин, теперь понятно откуда этот жест у моего тела, привычка подражания отцу с детства.
— Уже нет. Было бы глупо пытаться протащить его в самолёт.
— Значит, тебе пришлось убивать, и это тебя так изменило? Где ты получил символ? Почему не дождался инициации?
— Слушай, раз уж мы общаемся вот так, по-простому, по-семейному, может, лучше ты ответишь, почему я видел лишь небольшую часть скрижали? Той, которую ты прячешь с помощью символа из двух треугольников.
— Значит, родовой дар у тебя остался, и это действительно ты, мой сын. — Василий первый с сомнением осмотрел меня с головы до ног. — Не похож. Даже осанка другая. Про скрижаль тебе тоже могли сообщить враги. Про символ… возможно, кто-то отследил по камерам мелкую моторику, это ценные сведения.
— Да нет же, я их видел! — зло бросил я. — Как видел символ Облик, который применил на мне Генри. Только не проси повторить. О! Символ над Серебряным! Меч! Этого-то точно не может знать никто, кроме того, кто его выдал.
— Мы не выдаём знаки, — хмыкнув, проговорил Император. — Но тут ты не ошибся, я тоже видел. Хорошо. Теперь верю, мой оболтус. Скорее всего. Ни одна императорская семья в мире не станет так рисковать Видящим. Это дурость и нецелесообразно.
— Ура. Отлично. Теперь ты меня выпустишь?
— О нет-нет, — хищно улыбнулся император. Надо отдать должное, до моего оскала недотягивало, но тоже ничего. — Теперь, Ванечка, ты станешь именованным князем Пожарским, и мы посмотрим, клюнет на это кто-нибудь или нет.
— То есть ты отправляешь меня обратно в Сочи? Могу я хотя бы узнать, какого чёрта происходит? Почему никто за мной не следил, пейджер не работал, а экстренная кнопка оказалась фальшивкой.
— Нет. Но раз ты начал думать своей головой, можешь догадаться. Деньги оставь себе. Твои счета не тронут. Купи себе на них сотовый телефон. Знаешь, что это такое?
— Да, уже видел.
— Ты всегда любил дорогие игрушки, не в меру дорогие. И как хорошо, что теперь проблема достать деньги лежит на тебе, — хмыкнул император. — Про нападение я выясню, если ты соврал и такого не было, можешь домой не возвращаться, я отлучу тебя немедля. Если же выяснится, что ты убил кого-то только ради денег…
— Ну, может, недоговорил немного, — поморщившись, произнёс я.
— Дальше?
— Первых я убил, защищая парочку обалдуев. А вот сектантов вырезал и сжёг вполне сознательно.
— И сжёг? Погоди, а графиня… Ваня, сынку… ты что наделал, паршивец?
  
Глава 18
 
— Может, вначале меня выпустишь, а потом будешь обдумывать, что делать? — не выдержал я, когда император стал молча ходить из стороны в сторону.
— Ага, лет через пятнадцать… — пробормотал Василий Первый. — Как раз будет хороший ПР ход. Император не пожалел собственного сына и сдал его полиции…
— Ага, особенно если узнают, что сын боролся с наркомафией и сектантами. Которых народ ненавидит всей душой. А отец вместо того чтобы помогать, отправил его за решётку. Рейтинги взлетят, у-у, до небес, — хмыкнул я. и сел обратно на койку.
— Для этого у нас есть милиция. Хотя не у нас, — задумался самодержец. — А что, это неплохой вариант. Добровольческие народные дружины уже были, так почему не возродить их под новым соусом. А если запретить им иметь оружие, кроме не летального, это частично снимет остроту конфликта с силовым блоком…
  
— А потом их и вооружить можно будет. Когда структура будет сформирована. А ещё можно брать в дружинники тех, кто владеет охотничьим оружием.
— Ты, Ваня, особенно не радуйся. То, что ты подал неплохую идею — не значит, что я тебя сразу выпущу. Ты убил дочь Толи, пусть и приёмную, и внимания он ей почти не уделял, но для него это вопрос принципа, как и для меня. А сейчас Анатолий продвигает в думе идею вооружения и расширения СИБ, он мой ближайший союзник в деле контроля над силовыми структурами.
— А если, ну просто, например, обнаружится, что эта его дочка спала с ворами в законе, и этому есть не просто подтверждение, а записи на камеру? А ещё она торговала наркотиками, занималась растлением несовершеннолетних и сексуальным рабством? — спросил я, отрабатывая символ Толчок, ломал рисунок в самый последний момент, стараясь ускорить начертание.
— Компромат всегда пригодится, особенно если он действительно есть, — по-новому взглянул на меня император. — Но с чего ей таким заниматься? Возможно, ты ошибаешься, и это её держали в сексуальном рабстве.
— Нет, Анжелу назвали старшей в секте. Плюс я нашёл дневники с записями о передаче послушников. Просто головное отделение секты в регионе находится не в Сочи, а в Краснодаре, а мы договаривались, что я из города ни ногой.
— Какой сознательный молодой серийный убийца, — фыркнул Василий Первый.
— А что с Берёзовым? Он же тоже был союзником, а теперь?
— А теперь нет, — сухо ответил император. — Намекаешь на то, что и Баранов может пойти против меня? Для него статус графа не менее значим,чем для Берёзова, и разногласий у нас с ним почти нет. В отличие от других. А ты мне такую свинью подложил! Ладно, всё можно использовать себе на пользу, нужно только понять как.
— Так вроде очевидно. Присвоить мне княжеский титул, и послать обратно в Сочи, одновременно пустив правдивый слух, что Анжела связана с наркотрафиком.,— недовольно морщась проговорил я. — Затем дать пару наводок милиции, через меня, одновременно учредив боярскую дружину. Сделать аккредитацию, разработать свод правил и дать лицензии на поимку и отстрел преступников. Объявить о наградах за голову особенно наглых уродов…
— Ничего ты план набросал, наполеоновский. Только кто бы дал ему осуществиться. Любую поправку придётся проводить через думу. А там у нас хлипкое равновесие, большинства нет, так ещё и тема острая.
— Ну так постепенно делать. Курочка по зёрнышку амбар склевала, — вздохнул я, как не пытался отнекиваться и стараться как можно дальше держаться от политических игрищ, но вот, уже догнали. Тут даже загадывать не надо, инициатива всегда наказуема. А я хочу просто отдыхать в отпуске!
Ходить с девушками на свидания, не напряжно учиться, купаться в море, когда захочется, бегать по пляжу, в своё удовольствие. А не вот это вот всё! Я, блин, несколько сотен лет провёл, лавируя между десятком кланов, каждый из которых обладал уникальным родовым даром, грозящим разрушить последний оплот человечества. Хватит!
— Если подумать, дружины — не худший вариант. Как и награды за головы авторитетов. Это может быть частная инициатива, поддержанная государством. И если развернуть всё на сто восемьдесят градусов… говоришь у тебя есть записи с компроматом на Анжелу? Можно вывернуть всё наоборот: что её использовали, подсадив на наркотики, обвинить этих воров и сдать их Баранову. А потом предложить назначить награду.
— Дочь борца с преступниками была убита и сожжена ворами в законе, которые с ней спали, — вновь поморщился я. — Ну да, такое люди примут на ура.
— Верно, — кивнул Василий Первый, зло улыбаясь. — Мне нужны эти записи.
— А ты мне что? Императорское помилование от всех прошлых и будущих возможных прегрешений? Может политический иммунитет, как у послов?