Седьмой царевич (СИ)

— Возможно, я плаваю в ваших ценах, но почему так дёшево?
— Прошу прощения, это в долларах, — мило улыбаясь, ответил Алексей. — Если у вас их нет, подойдут рубли по текущему курсу, но… если цена для вас высоковата, ничего страшного, комплимент останется за вами. Вы можете посидеть, полюбоваться видом и…
— Нет, меня всё устраивает, если обслуживание и еда будут соответствовать ценнику, — не меняясь в лице, ответил я. — Но, если хотите меня оскорбить ещё больше, можете попросить показать деньги.
— Прошу прощения ещё раз, ни в коем случае не хотел. Наоборот… — запричитал молодой мужчина. — Если позволите, я бы посоветовал андара, с лапшой из огурца и редиса в соусе…
— А стейк есть? — прямо спросил я. — Хороший такой, средней прожарки чтобы с корочкой, а внутри сок.
— Боюсь, у нас морской ресторан, морепродукты на любой вкус, а вот с мясом… мы могли бы привезти из другого места, но за оставшееся время, боюсь, ничего хорошего сделать не получится, — с явным извинением проговорил официант. — Есть магаданские креветки, морские ежи, икра красная и чёрная…
— Я понял. Так, дайте секунду сообразить, — я пролистал меню, с горьким осознанием, что вид, конечно, прекрасный, но здесь я не наемся. — Ладно, тогда пойдём по лёгкому варианту. Перекусим, а есть пойдём туда, где мясо.
— Отличный вариант. Если не против есть следующие варианты…
— Выбери, что ты хочешь, а мне блинов с красной икрой, — кивнул я Кате, сам же обернулся к морю. Здесь прямо под нами, была стоянка яхт, а чуть дальше находился настоящий морской порт, в котором я заметил пару береговых судов охраны. Все эти андары и трюфели для меня были пустым звуком, а вот корабль…
Помнится, в одном из миров мне пришлось брать на себя руководство флотилией, да ещё и воздушной. Такая бронированная сосиска, ощетинившаяся десятками башен, и при этом торчащая в небесах, на высоте нескольких километров. Там стояли такие же многоствольные тридцатимиллиетровки, в качестве борьбы с маневровыми целями. Как сейчас помню, двадцать тысяч выстрелов в минуту с прицельной до пяти километров.
Да, дела. А вот сколько жизней и миров назад это было, хоть убей, не сосчитаю. Даже последний уже начал размываться на обрывки воспоминаний. Угораздило мне попасть в форпост между мирами и засесть там в качестве главнокомандующего на… нет, не могу вспомнить. Пятьсот лет? Тысячу? Прошлые было как-то попроще, так что теперь я и в самом деле имел право на длительный отпуск.
— О чём задумался? — спросила Катя, когда официант повторил наш заказ и, уточнив, что всё верно, ушёл.
— Думаю, правильно ли я поступаю, что опять лезу во флот, — на автомате ответил я. — Нужно какое-то разнообразие. Может, плюнуть и пойти в обычный университет? На какого-нибудь землемера. Или вообще на счетовода, хорошие счетоводы всегда нужны.
— Ты прямо как дед говоришь, — рассмеялась Катя. — Счетоводы — это что-то из совка. Нет, даже там бухгалтера были.
— Ладно, раз мы говорим о прошлом, скажи мне, красотка, ты вспомнила, что и кто тебе говорил по моему поводу?
— Ну чего ты начинаешь, так хорошо сидели, — тут же скуксилась девушка. — Мне интересно стало, вот я и подошла к тебе в Питере. Видела, как ты спокойно огляделся, а потом взял рюкзак и скинул его в люк. За секунды. А потом взрыв… ты знал, что там бомба?
— Предполагал, — коротко ответил я. — Но на мой вопрос ты не ответила. Что было дальше? Ты вновь увидела меня в вагоне, и…
— Не знаю, у меня тогда словно помутилось что-то в голове, было слишком жарко, чтобы думать, а ты никак не хотел уходить из мыслей. А когда снова встретились, я подумала, что, наверное, просто перегрелась.
— Ты рассказала про бомбу остальным?
— Ну, я, не помню… — отвела взгляд девушка. — Да какая разница сейчас? Да и кто бы мне поверил? Этим же должны спецслужбы всякие заниматься.
— А не подростки в адидасе, — усмехнулся я. — Ладно. Предположим, ты рассказала и тебе не поверили, потом увидели меня в поезде, а я как дурак вместо того, чтобы затаиться, начал заниматься физухой. Что дальше? Тебя подбодрили? Сказали, что раз интересно, надо звать?
  
— Ну, да, — снова скатываясь к простой речи, ответила Катя. — Думаешь, они специально? Но зачем?
— Не знаю, может, просто решили, что перспективного рекрута видят, — ответил я, про себя сделав ещё одну заметку. Катя ведь не одна там была, а с друзьями, и видело меня несколько человек. — Ладно, давай дальше. Пусть это и ударит по моему самолюбию, но с чего ты начала клеиться к такому, как я?
— Ну, ты красивый, — застенчиво улыбнулась девушка и потёрла ногой о ногу. — И когда ты рядом я… нет, это стыдно.
— С трудом держишь себя в руках? Бросает то в жару, то в холод?
— Да, именно! — кивнула девушка. — Как сейчас.
— А вчера было как-то по-другому? — спросил я, отмечая, что вчера она точно питалась не с остальной общиной.
— Вчера было потрясающе, — с придыханием ответила девушка, даже не поморщившись. Протянув руку, я взял её ладонь в свою, и она пристально смотрела в мои глаза. Даже не осознавая, что я на самом-то деле не из романтических порывов, а просто считал её пульс и сравнивал со своим. Учащённый. А ещё следил за расширением и сужением зрачков от света, чуть смещаясь в сторону. Реагируют плохо.
Как говорил капрал Свордсан: если ты, когда-нибудь, обнимая девушку, заметишь, как она, горяча, что глаза её ярко блестят, губы влажны и чувственны, а тело дрожит — беги нафиг… это малярия!
Ну в нашем случае это, конечно, не лихорадка, а последствия приёма чая и иностранных печенек. Добавим к этому общую предрасположенность, подростковый возраст с максимальной сексуальной активностью и присутствие меня, как очевидного интереса, и получаем… Ненавижу наркоторговцев.
Захотелось немедленно встать и пойти разнести логово грёбаных сектантов, спалив дотла. Потому что никогда не поверю, что они используют наркотики для того, чтобы расширить детям горизонты, скорее уж готовят к сексуальному рабству. И тогда становится совершенно прозрачна обвиняющая позиция по отношению к женщинам, что это за их грехи приходится раскаиваться, и они должны их отработать…
Остановило меня три вещи. Первая — это всего лишь одна мелкая ячейка и даже если я в самом деле её ликвидирую, это вообще ничего не решит. Вторая — главная проблема тут — наркотики, а не подростки. Для начала нужно хотя бы отследить поставки и выяснить, кто на этом наживается. Ну и последняя, но при этом главная — я блин в отпуске! Это не моя проблема. Люди постоянно друг друга убивают, насилуют, сажают на иглу. Так что теперь, не есть и не пить?
Ответ пришёл, когда Катя улыбнулась и потянулась меня поцеловать через стол, совершенно не стесняясь окружающих. Некоторые из которых неодобрительно цокали языками, а другие посмеивались над парочкой подростков, заявившихся в пафосное место на свидание. Пока я в отпуске — этот мир мой.
И плевать на тех кто-то где-то там далеко. Но эти уроды попались мне на глаза и портят настроение лично мне. Портят мой отпуск! Будто чёрная туча, набежавшая на солнце и проливающая всех ледяным дождём, когда ты собирался загорать на пляже.
Ну и, в конце концов, надо же как-то развлекаться? Выпускать пар? Так почему бы не тем, что разрушить под основание чью-то поганую схему по зарабатыванию денег за счёт девушек-подростков? Прыжки с парашютом, охота на двуногих тварей, погони… тоже сойдут за часть отпуска. Надо ещё дайвинг к списку добавить.
Успокоив себя этой мыслью, я решил просто наслаждаться моментом. Красивой, пусть и легкомысленной, спутницей. Превосходным обслуживанием и вкусной пищей. Шикарным видом на море и порт.
— Ой, смотри, — проговорила Катя, показав на букет, где один из стеблей неожиданно ожил и схватил пролетавшую мимо муху. — Богомол! Живой! А я думала, они у нас не живут, только тараканы и мухи.
— А ещё у вас растут пальмы и водятся обезьяны, — заметил я, кивнув в сторону какой-то мелкой коричневой зверушки, которая ловко перебиралась по перилам и, угукая, брала то, что ей протягивали посетители ресторана. При этом официанты смотрели за ней вполглаза, ведь обезьяна не забиралась внутрь. — Я думал, у вас с ними только фотографируются, и диких нет.