Код Рембрандта (СИ)

– Помнишь, мама говорила, что можно и дома искупаться, потом облиться холодной водой, а потом снова горячей.
– Да, детка. Вы купались с Иркой?
– Да, мы с Иркой так и сделали. Тогда ни тебя, ни мамы с папой дома не было. Я, правда, упала, разбила себе затылок. Помнишь, вы пришли, а я с заплаткой?
– Помню, – настороженно подтвердила бабушка. – Что произошло?
– А ты сама никому не скажешь? – как-то стеснительно прижав плечи, с хитрой улыбкой смотря на бабушку, поинтересовалась девочка, при этом улыбалась так, словно хочет обмануть или вступить в заговор.
Бабушка, улыбаясь, молча смотрела, пока та глазела то на нее, то на остатки оладушек. Потом девочка, приблизившись к голове бабушки, сказала:
– Ирка дала мне посмотреть в очки, которые стащила у своего папы.
– А что это за очки и почему ты говоришь шепотом? Почему она их стащила? А может, это были не очки? – удивленно протараторила бабушка.
– Она сказала, в них можно увидеть другой мир, но только во сне. Сказала, папа держит их только у себя в кабинете и не дает никому трогать. Только иногда надевает на нее перед сном, а так – носит с собой.
– С собой?
– Да, на работу.
– Что это за очки, что в них было?
– Она сказала, что папа заставляет ее смотреть мультик, фильм или читать сказку, а потом просит надеть и спать.
– Так что это за очки? – переспросила в очередной раз бабушка.
– Она не знает. Сказала, то, что читает или смотрит, то и видит во сне, только с продолжением.
Бабушка отпрянула и посмотрела на ребенка изумленно.
– Точно очки?
– Да, такие большие, как у мотоциклистов, и они сверкают лучиками внутри.
– Внутри?
– Да. Они не прозрачные. Это игрушечные очки, в которых только эти лучики.
Бабушка, раздумывая, молча смотрела на внучку, которая хитро улыбалась.
– И что было после?
– Когда они начали жужжать, появился такой свет большой везде… и…
Девочка замолчала, подбирая слова.
– Что случилось потом? – поинтересовалась бабушка.
Малышка все пыталась что-то объяснить, после выпалила:
– Я, оказывается, заснула.
– Заснула?
– Да. А потом, когда проснулась, мои мысли о том, что я рассказываю, приходят сами по себе и… я сперва не понимала, а потом стала стесняться…
– Чего стесняться? – шепотом спросила бабушка.
– Я слышу в голове, как люди разговаривают сами с собой, но…
Женщина замерла в ожидании.
– Потом я поняла, когда с девочками играла, особенно с Иркой, – это у них в голове были слова, это были их мысли. И все это после того, как проснулась тогда.
Бабушка сперва улыбнулась, потом насторожилась.
– Как проснулась?
– Меня Ирка облила холодной водой, вот я и проснулась.
Говоря последнее, девочка отвела взгляд и договорила тихо.
– О боже, а как же очки? Ты в них смотрела до или после?
Бабушка взяла внучку за плечи, посмотрела пристально в глаза.
– Ты точно не врешь мне? Не бойся, деточка, расскажи всю правду.
Девочка смотрела в сторону, потом бросилась к бабушке, обняла ее:
– Ира сказала, а ей ее папа…
– Что, заинька, говори.
– Мы поклялись, что это будет наш секрет. Он сказал, что если я скажу, то она умрет.
– Признавайся, что случилось?
– А Ирка не умрет?
– Ну конечно нет, что ты, детка. Это так говорят, чтобы секрет держать. Но иногда лучше рассказать самым близким. Тем, кто за тебя переживает. Я же тебя люблю, солнышко мое. Поэтому мне нужно все рассказать. Я тебя не выдам и скажу, что правда, а что сказки.
– Когда я очнулась, у меня очень болела голова. В одном месте. А ее папа там помазал вот этой штучкой, которой ранки мажут.
– Чем?
– Ну которой я боюсь…
– Йод, что ли?
– Да, йод.
 
– Чертовщина какая-то. Это все? Он обработал твою ранку и попросил никому не говорить?
– Да.
И Ирка просила.
Бабушка вздохнула.
– А как же ты все-таки слышишь… или ты все сочиняешь? Ты точно не обманываешь меня?
– Нет, бабуля. Иногда это бывает.
– И как? Ты что-то слышишь или тебе так кажется? Признавайся, я ругать не буду.
Девочка молча смотрела на бабушку, глаза ее были печальными, взгляд испуганный.
– Ну ладно, честно скажи, откуда ты знаешь про дедушку? Тебе кто-то рассказал?
– Нет, бабуль.
– Ты никому ничего не говорила про свои способности и видения?
– Нет.
– А Ирочке?
– Ей сперва говорила, потому что…
Об этом просил ее папа.
– Скажи честно, он только мазал ранку йодом?
– Да, и слезки вытер.
– А Ирка всегда была рядом?
– Да. Это она его вызвала.
– Ира тебе сказала, что папа просил рассказать, что ты… хм… что ты слышишь в голове?
– Да.
– А не врала ли она про отца? Может, она хотела так узнать про твои сочинительства сама?
– Это не сочинительства, – протестуя, заявила маленькая провидица и обняла бабушку.
Та ее прижала к себе.
– Ну, понимаешь, это же детские игры.
– Не знаю. Мысли сами у меня в голове появляются. Сперва я думала, кто-то говорит рядом. Потом смотрю – никого нет.
– И ты секретничаешь только с Иркой?
– Да.
– И больше ни с кем?
– Да.
Это был наш секрет, – ответила, улыбаясь, девочка, – мы думали, нас будут ругать.
– Конечно же, немного поругали бы. Зато это было бы лучше, чем не говорить такое, деточка, – бабушка обняла внучку, стала рассматривать голову, как будто рассказанный случай произошел недавно. – И что было потом?
– Я стала разговаривать с ними, – улыбаясь и снова поджав плечи, ответила маленькая хулиганка.
– Да, фантазерка ты хорошая. А вот Ира получит. Врать ее в школе, видимо, научили – высказалась женщина. – Вообще, она молодец, – задумчиво сказала бабушка, – спасла тебя, может, даже, – прошептала она, обняла внучку, поцеловала в лоб. – Откуда же ты все-таки можешь знать…
Бабушка молча смотрела на внучку, которая провокационно ей улыбалась.
– Ну хорошо, – подумав немного, произнесла женщина, – пусть оттуда, – она показала пальцем вверх, – хоть из космоса, ты только скажи, пожалуйста, кто тебе такое сказал?
– Никто мне не говорил! – с возмущением ответила малышка. – Мне сказали ангелы, – дополнила маленькая ведунья.
К слову, девочке шел уже восьмой год, поэтому сказать, что она несла детский лепет, нельзя было. Видимо, поэтому бабушка не отставала.
– Признавайся! – настойчиво потребовала признания она.
– Я знаю – и все. Они мне говорят постоянно что-то. Днем или во сне, – внятно объяснила внучка.
После такого заявления женщина посмотрела на ребенка с иронией и опасением за ее вменяемость.
– Хорошо, хорошо, – спокойно произнесла бабушка, – и что же тогда ты можешь мне точнее прояснить?