Истории с первой парты: К доске пойдёт… Василькин! Это наш 4 «Н»

– Да что ты? – удивился папа.
– Представь себе! Они так шумят, что мешают нашему сыну хорошо учиться. – Мама взволнованно заходила по комнате. – Из-за них он никак не может сосредоточиться на домашнем задании.
– Как интересно! – воскликнул папа.
Мне захотелось провалиться сквозь землю. Я смотрел в планшет и не мог поднять глаза на родителей.
– Кажется, я знаю, как это исправить, – сказал папа, отбирая у меня планшет. – Надо создать Диме идеальные условия для учёбы.
– Да, – подхватила мама. – Его больше ничто не должно отвлекать. Ему нужно хорошо сосредоточиться. Он сейчас будет делать уроки, а мы с тобой тихонечко оденемся и пойдём в кино. А завтра можно пойти в бассейн, а послезавтра – погулять по парку.
– Будем каждый вечер уходить, чтобы он мог спокойно заниматься, в полнейшей тишине. Вот тогда он у нас станет отличником, – сказал папа.
И они ушли. А я поплёлся к своему письменному столу и взял в руки учебник.
Лучше бы я сделал те самые уроки раньше, до прихода гостей, как и просила мама.
 
Ну, Пушкин… ну, погоди!
 
После уроков мы сразу побежали к Костику играть в новую компьютерную игру. Можно было и ко мне пойти, но у меня мама работала во вторую смену и пока ещё была дома. А когда играешь в новую компьютерную игру, совсем не хочется, чтобы мама была дома. Разве она даст нормально поиграть?
А вот у Костика как раз никого не было: бабушка уехала на три дня к приятельнице, папа был на сутках, а мама должна была прийти с работы поздно. Поэтому мы наигрались вдоволь, аж до пяти часов вечера, а потом я собрался домой. Я обещал папе выучить уроки до его прихода.
Я надел куртку и кроссовки и крутанул замок на входной двери. В нём что-то щёлкнуло. Костик почему-то испугался, кинулся к двери и стал возиться с замком. Мне было жарко стоять в куртке.
– Ну ты чего? – спросил я. – Дай выйти.
– Выйти?! Да ты сломал замок! – закричал Костик. – Теперь мы до мамы не сможем выйти!
– Я ничего не ломал! – закричал я в ответ. – Я его только немного покрутил.
– Вот именно, покрутил! Он и так у нас заедал, а ты его доломал!
Мы дёргали за дверную ручку, крутили замок, стучали по нему – всё было бесполезно. Потом Костик позвонил маме, и она обещала приехать пораньше. Часов в десять.
– Как в десять?! – воскликнул я. – У меня папа в семь придёт, а меня нет.
– Ну позвони ему, – сказал Костик. – Чтоб не беспокоился.
– А уроки я когда делать буду?
– Да хоть сейчас. Ранец же у тебя с собой.
Делать нечего, мы вернулись в комнату Костика и сели за уроки. Решили все примеры, написали упражнение по русскому языку, даже правило выучили. Как, оказывается, здорово готовить домашнее задание вместе! Не скучно, можно помогать друг другу, правила проверять. И ответы подсказывать.
– Ну вот, а ты боялся, – сказал Костик, когда мы закончили. – Вернёшься домой, а уроки все сделаны. Что там по чтению задали?
Я посмотрел в дневнике.
– Стих. На странице восемьдесят шесть.
– Сейчас мы и с ним быстро разберёмся. Давай учебник.
– Откуда у меня учебник? Я его не брал сегодня. Чтения же не было. Доставай свой.
Костик в замешательстве уставился на меня.
– А у меня его нет.
– Как это нет? – удивился я.
– Ну, я его на выходных у крёстной забыл, в другом городе. Она уже почтой выслала.
– А как ты без учебника?
– На прошлом уроке мне Светлана Алексеевна свой давала. А сегодня я хотел у тебя взять.
Мы посидели немного молча, потом Костик схватил свой телефон.
– У меня где-то номер Кузнецова был.
– Зачем тебе Кузнецов?
– Спрошу, что за стих.
Тут мне позвонила мама, и я долго с ней разговаривал, объяснял, что случилось. Хотя ей папа, наверное, всё уже подробно объяснил. Иначе откуда она узнала бы, что мы с Костиком заперты у него дома?
– Димыч, я всё узнал, – сказал мне Костик, когда я поговорил с мамой. – Сейчас мы этот стих найдём в интернете. Я гений, скажи?
И он стал стучать по клавишам.
– А что за стих-то? – спросил я.
– Да Пушкина, про какую-то Татьяну. Ой, гляди, сколько их! – ахнул он. Я посмотрел в монитор.
  
– Ага! И все про Татьяну. Какой из них наш?
– Не знаю, – почесал в затылке Костик и снова стал звонить Никите Кузнецову.
– Пусть прочитает первые строчки, – подсказал я. Костик поговорил с Кузнецовым и бросился к компьютеру.
– Ты запомнил строчки? – спросил я. – Скажи вслух, а то забудешь.
– Да какие строчки? Он сейчас на тренировке. Говорит, чтоб больше не отвлекали. Сказал только, что этот стих – отрывок из «Евгения Онегина».
– А что это – «Евгения Онегина»?
– Да откуда я знаю? Он так сказал: отрывок из «Евгения Онегина». Там что-то про Татьяну, зиму и снег.
– Ну ладно, давай искать.
И мы стали искать.
– Нашёл, – радостно выдохнул Костик минут через пять. – Похоже, что он. Слушай:
Татьяна (русская душою,
Сама не зная почему)
С её холодною красою
Любила русскую зиму…
– Костик, ты посмотри, какой стих огромный!
Мы стали крутить страницу вниз, а стихотворению не было конца.
– Кажись, это не то, – сказал я.
– Как же не то? – загорячился Костик. – Это Пушкин? Пушкин. Татьяна есть? Есть. Зима и снег тоже есть.
– Всё равно нам не могли так много задать, – упорствовал я.
– Кузнецов же сказал: отрывок. Значит, кусочек от этого огромного стиха, – пояснил Костик.
– Да? И где этот отрывок заканчивается? Докуда учить?
Мы снова стали звонить Кузнецову, но он не брал трубку.
– У кого бы ещё спросить? – спросил Костик.
– Погоди, у меня вроде номер Майзлина был, – сказал я.
– Майзлина? Да он двух строчек выучить не может, – возразил Костик. – У него по чтению двойка.
– Ничего, по учебнику прочитает.
Илюха Майзлин гулял на улице и домой возвращаться не хотел.
– Чего-то там про Пушкина, – сказал он. – И про его Татьяну Евгеньевну. Онегину, кажется.
– Послушай, вот это? – я прочитал ему первые строчки.
– Вроде это… Ну да, снег был. И зима была. Кажется.
– Ну хотя бы скажи, стих длинный?
– Ты шутишь? Да он огроменный!
– Сколько строк? Десять? Двадцать?
– Да там все пятьдесят! Или даже сто! Василькин, отстань ты со своим стихом! Некогда мне.
И мы с Костиком стали учить стих. Мы учили его целых три часа с небольшими перерывами. К десяти вечера моя голова была как чугунная, и я чувствовал, что больше не могу запомнить ни слова. А мы дошли только до сорок второй строчки.
– Всё, я дальше не буду учить, – сказал я. – У меня сейчас голова треснет от этого Пушкина.
– Зачем он такие большие стихи писал? И вообще непонятно о чём, – сказал Костик. – Писал бы себе маленькие, лёгкие и не морочил детям голову.
– Наверно, за большие стихи больше платили.
– Нормально! Ему больше платили, а мы мучайся теперь!
В десять пятнадцать пришла мама Костика, но освободили нас только в одиннадцать. Пока бегали за слесарем, пока вскрывали дверь, пока я ждал папу… Домой я попал только в двенадцатом часу и сразу рухнул в постель. В учебник чтения даже не заглянул. Мне уже было всё равно, сколько строчек мы недоучили.
– Давайте быстренько ответим стихотворение, прямо по списку, – сказала Светлана Алексеевна на первом уроке. – У нас большая тема по русскому, поэтому мы потратим на неё остаток этого урока. Бойко, к доске!
– А что, прям весь стих рассказывать? – мрачно спросил Костик.
– Ну конечно весь. Что за вопросы?
Костик пошёл к доске как приговорённый. Он ещё перед уроком сказал мне, что вообще ничего не помнит. Когда он начал читать, запинаясь на каждом слове, брови Светланы Алексеевны поползли вверх. Класс оживился и зашептался. Когда Костик доковылял до строчек: «Служанки со всего двора / Про барышень своих гадали…», Светлана Алексеевна не выдержала:
– Бойко! Что ты мне читаешь?