Алоха из ада (ЛП)

Не могу удержаться от смеха. Больше ничего не остаётся. Спускайтесь в самые глубокие, самые тёмные уголки ада, и поймёте, о чём я. Здесь внизу всё время смеются. Я лезу в карман пальто и шарю там. На секунду я даже не знаю, чего ищу. Вытаскиваю то, что Мустанг Салли велела принести мне через Чёрную Георгину. Мои руки в крови от раны на груди, и я оставляю липкие красные отпечатки по всему маленькому пластиковому кролику. Я вытираю его о своё пальто, но только размазываю кровь. В пизду.
Я бросаю кролика туда, где в углу прячется Элис.
— Собирался принести тебе индейку на ужин, так как мы пропустили Рождество, но она не поместилась бы в моё пальто, так что придётся тебе довольствоваться этим.
Я вижу, как рука выныривает из темноты и исчезает обратно внутри. Моя грудь пылает, но рана уже затягивается. У меня сводит ноги. Я хочу подняться, но не хочу спугнуть её. Хотелось бы мне, чтобы Бог не заставлял меня избавиться от сигареты.
Вскоре я слышу: «Джим?».
Я её не вижу, в отличие от ангела у меня в голове. Он показывает мне её очертания в глубокой темноте. Удерживающие её единым целым атомы такие же, что и воздух вокруг её, её одежда, стены и пол. И я. Никакой разницы.
— Джим?
— Привет, Люси. Я дома.
Она медленно подходит ко мне, всё ещё опасаясь, что это уловка. Мне знакомо это чувство.
— Джим. Ты?..
— Я не мёртв, и я не адовец. Мне просто пришлось одолжить лицо, чтобы добраться сюда. Поверь мне. Это не самая странная вещь, которую я делал с тех пор, как мы виделись в последний раз.
Она опускается на колени и смотрит мне в глаза, но держится на некотором расстоянии. Элис всегда была самой умной. Она читала книги и думала, прежде чем что-то сказать. Иногда она говорила самые важные вещи без слов. Это всё были маленькие физические реакции.
Она слегка качает головой, почти подсознательное движение.
— Это действительно ты там?
— Ты скажи мне.
Она глядит вниз на мою человеческую руку. Я переворачиваю её, чтобы она могла видеть тыльную сторону. Как будто она пытается прочесть тайну в этих линиях. Но эта рука в таких шрамах, что я сомневаюсь, что она найдёт в ней что-то знакомое.
— Кем бы ты ни был, тебе действительно надо что-то делать с этими кутикулами, — говорит она.
— Все салоны красоты здесь внизу закрыты или подожжены.
Она встаёт и смотрит на меня сверху вниз.
— Скажи что-нибудь, что только Джим бы сказал.
— Вот дерьмо.
— Прекрасное начало. Продолжай.
Я пытаюсь думать, но мой мозг подморожен.
— У Видока наша старая квартира. Он использует зелье, которое делает её невидимой и заставляет всех остальных забыть о её существовании, так что ему не нужно платить за аренду. Он живёт там с милой девушкой, которая сейчас худу-доктор, но раньше работала в моём видеомагазине. Ах, да. У меня есть видеомагазин. Помнишь Касабяна? Раньше магазин принадлежал ему, но я отрезал ему голову, так что теперь магазин мой. Голова Касабяна теперь мой сосед по комнате. Он крадёт мои сигареты и пьёт моё пиво. Обычно мы живём над магазином, но сейчас его ремонтируют, так что мы разместились в отеле. Я наконец-то встретил своего настоящего отца. Он был архангелом, но сейчас мёртв. Я очень скучал по тебе.
Она скрещивает руки на груди. Кивает на меня.
— Что случилось с твоим лицом?
— Мне пришлось избавиться от него, чтобы добраться сюда, а это было единственным свободным.
— Надень его обратно. Я хочу увидеть тебя настоящего.
Я смотрю в пол, улыбаясь.
— Конечно, хочешь. Но его здесь нет.
— Где оно?
— Его стащил Джек-Потрошитель.
Она делает глубокий вдох и выдыхает. Я никогда не привыкну к виду того, как мёртвые дышат. Или имитируют воспоминания о дыхании. Не знаю, что это такое.
— Я почти верю тебе. Расскажи что-нибудь ещё.
— Мне почти год снились престранные сны о тебе. Я знаю, что некоторые были просто старыми добрыми снами, но другие отличались. Как будто ты в самом деле разговаривала со мной.
Она слегка хмыкает.
— Мне тоже снились сны о тебе. Некоторые были такими, как ты и сказал. Просто сны. Но мне кажется, что некоторые были чем-то бо́льшим. Словно мы разговаривали друг с другом. В одном из них я видела другую девушку. У неё был акцент.
 
— Это Бриджит. Она чешка. И охотник на зомби. Она бы тебе понравилась.
— Звучит забавно. Она твоя девушка?
Я качаю головой.
— Я едва не превратил её в нежить, так что у нас ничего не вышло. Но недавно я начал кое с кем встречаться. Она бы тебе тоже понравилась. Она Таящаяся, и когда слетает с катушек, ест людей.
Она тихо смеётся.
— На фоне них я кажусь такой скукотищей.
— Это последнее, чем ты была.
Она садится на стол и наклоняется поближе, как учёный, изучающий новый вид жука.
— Нам нужно отыскать твоё настоящее лицо, потому что, серьёзно, человек ты или нет, ни одна девушка не станет совать свой язык в эту штуку. И для протокола, я тоже скучала по тебе.
Она протягивает руку, чтобы коснуться моей адовой щеки, но её рука проходит прямо сквозь меня.
— Проклятие, я этого боялась.
— Какого хера сейчас было?
Она смотрит на свою руку.
— Это происходит со всем здесь внизу. Полагаю с тех пор, как я побывала на Небесах, адские существа не могут коснуться меня.
— Как тебя затащили в эту камеру?
— Это сумасшедший ангел Аэлита. Она рассказала о тебе кое-что интересное. Она сказала, что ты не человек.
А Медея Бава рассказала кое-что о тебе.
— Я человекоподобный. Расскажу тебе об этом позже.
— Что случилось с тобой все эти годы назад? Где ты был? Я знаю, что это как-то связано с Мейсоном. Он стоял за каждой паршивой вещью, которая с нами случалась.
— Как и Паркер.
Сторожевой пёс Мейсона из Саб Роза, который убил её.
— Паркер. — Она кивает. — Что с ним случилось?
— Я его убил.
Элис смотрит на меня и отворачивается. Она не уверена, шучу я или нет. Мне хочется спросить, как Паркер это сделал, но я не могу.
— Я знаю, что Мейсон рулит тем, что здесь происходит. И, отвечая на твой вопрос, я провёл одиннадцать лет прямо здесь, в аду.
Она на полуобороте поворачивается обратно.
— Ты выглядишь находящимся намного более в здравом уме, чем я была бы. Я здесь всего пару дней, и уже начинаю сходить с ума.
— Хочешь знать кое-что действительно забавное? Я в первую очередь тот, кто отправил Мейсона в ад.
Она качает головой.
— Это официально худшая из всех групповух. — Она наконец снова смотрит на меня. — Извини, что пырнула тебя.
— Всё в порядке. Нечеловеческая сущность позволяет мне быстро восстанавливаться. Кроме того, я могу парковаться на местах для инвалидов.
— Так ты собираешься меня спасать, или как? Аэлита собирается скоро оттащить меня к Мейсону.
— В этом нет никакого смысла. По нашему уговору у меня было три дня. И Мейсон всё ещё ждёт солдат и утверждает стратегию.
— Не важно, чем он там занимается, Аэлита говорила об этом так, словно я часть происходящего, так что мне бы очень хотелось здесь не находиться. — Её глаза сужаются и она заглядывает за дверь камеры. — Как ты прошёл мимо всех охранников?
— Их было только двое.
Её брови поднимаются на долю дюйма.
— Их чертовски намного больше, чем двое.
Дерьмо.
Я даю волю ангелу, и мои чувства расширяются на весь этаж. Всё отделение по ту сторону прохода заполнено адовскими охранниками. Уёбки прятались в запертых камерах.
— Почему они не нападают?
— Скорее всего, ждут Аэлиту. Похоже, она здесь главная.
У меня никак не получится провести нас мимо всех этих охранников снаружи. Но мы всего лишь на третьем этаже.
— Отойди назад. Это будет выглядеть странно, но не задавай вопросов. Просто прыгай, когда я скажу.
Элис идёт обратно к стене. Я являю гладиус и с размаху вонзаю его в пол. Он прорезает камни, как паяльная лампа маршмэллоу. Даже не издаёт особо шума. Просто тихое шипение. Три удара, и секция пола проваливается.