Ненавижу. Скучаю. Люблю (СИ)

— Снегирева, ты чего? — послышался знакомый голос. Я подняла глаза полные слез, поджала губы, образ побитой собачки никогда не вязался со мной.
— Эй, — Шестаков присел на корточки напротив, испуганно скользя взглядом по моему лицу, и бесконечным листкам, валяющимся вокруг. Мы не были ни друзьями, ни врагами, ни даже хорошими знакомыми. Витя дружил с Антоном, он принадлежал к обществу тех, о ком мечтают многие, о ком мечтала и я.
— Все нормально, — прошептала, делая глубокий вдох.
— Ну если так… Хотя скажу тебе по секрету, девушки, сидящие на полу, не очень сексуальны, разве что без одежды и с ошейником на шее, — глумливо произнес Шестаков. Мне сделалось смешно, Витя хотел меня утешить? Серьезно? Этот высокомерный нарцисс, который менял девчонок как перчатки и был одним из тех, кто откидывал пошлые шуточки, сейчас пытался быть хорошим? Мир точно сошел с ума.
— Ошейник на шее симпатичней смотрится на парнях, если сильно дернуть, они перестают нести чушь, — ответила я, поднимаясь с пола. В самом деле, сидеть здесь и реветь — не лучшая идея.
— Да ладно, — усмехнулся Шестаков, разглядывая бумажки. Он был в белой рубашке и черных классических брюках. Коротко стриженные волосы подчеркивали высокие острые скулы, а рост почти под два метра, выделял парня из толпы студентов.
— Ты похож на молодого аспиранта, — не выдержала я, прыснув. Витя, в самом деле, выглядел необычно в классическом стиле, чаще он носил майки и джинсы.
— А ты на призрака, блуждающего ночами по одиноким коридорам универа. Снегирева, ты реально будешь подбирать это добро? — искренне удивился Шестаков, когда я начала пытаться собрать бумаги. Хотя он был прав, толку от этого мало, вряд ли я смогу собрать их в нужном порядке.
— Слушай, а Антон… — имя Левакова сорвалось с моих губ неосознанно. Я прикусила губу, мысленно ругая себя за отсутствие гордости. Человек забыл обо мне, почему я продолжаю помнить о нем. Ну, сколько можно быть дурочкой?..
— Соскучилась за своим Ромео? — Шестаков присел на корточки, выпрямляя шею и едва не касаясь своим лбом моего. От неожиданности я вздрогнула, чуть не упав обратно на пол. Хлопала растерянно ресницами, разглядывая вблизи этого наглеца. Они совсем не похожи с Антоном, даже дерзость во взгляде, даже повадки. Порой мне казалось, у Вити не было тормозов, он напоминал смерч, обрушивающий свою мощь на все вокруг.
— Ч-что? Просто его не видно, вот я и… — я отвела взгляд, плюнула на бумаги и резко вскочила на ноги.
— Знала бы ты, как он страдает в своей однушке.
— Чего? — сердце пропустило удар, я и не сразу сообразила, о чем говорит Витя.
— Да так, говорю, он чокнулся от любви к тебе. Поэтому не смей смотреть на других мужиков, иначе мне придется тебя убить, — уголки губ Шестакова приподнялись. Это была не улыбка с угрозой, скорее наоборот — улыбка поддержки.
— Что ты… — прошептала я.
— Адьос, детка! — он махнул мне, развернулся и помчался вдоль коридора. Навел смуты и сбежал, ну что за человек.
Весь день я думала о словах парня, они не выходили у меня из головы. Снова захотелось позвонить Антону, и я даже вытащила мобильный, но входящий от директора бара опередил. Пришлось ехать на час раньше, какой-то важный банкет заказали на вечер, понадобились дополнительные руки.
А на следующий день, когда у меня выпал первый выходной, дома отключили свет. И не так чтобы на пять или десять минут, его вырубили на часа четыре. Я слонялась по квартире приведением, солнце как раз садилось, в комнате становилось темно и неуютно. Свечек не было, зарядка на мобильном медленно сменяла цифры поэтому, не придумав ничего лучше, я пошла в магазинчик поблизости, купить что-то, чем смогла бы добавить немного света. В конце концов, я понятия не имела, в какое время дадут электричество.
Однако в супермаркете свечей не оказалось, да и фонариков тоже. Возвращалась я ни с чем, шла без настроения по узкой тропинке, разглядывая мрачное небо. Начал накрапывать дождик, вдали сверкнула молния. И без того унылое настроение упало ниже некуда. А когда поднялась по ступенькам, резко остановилась напротив своей квартиры. На коврике лежал прозрачный пакетик. Я наклонилась, разглядывая содержимое. Свечи. Штук пять. И спички.
 
— Что, — прошептала тихо. Оглянулась по сторонам, в поисках того, кто бы их мог оставить, но на лестничной клетке не было людей, да и во всем подъезде было довольно тихо. Не знаю почему, но я улыбнулась, взяла оставленный подарок, и захлопнула дверцу квартиры.
Переодевшись, и повязав волосы в хвост, я зажгла одну белую свечку, и вышла с ней на балкон. Погода портилась, поэтому мне пришлось поднять ладонь, прикрыв огонек, который мог погаснуть в любой момент. Что-то щелкнуло, и я повернула голову в сторону соседнего балкона. Мне казалось, там никто не жил, потому что более тихого соседа еще надо поискать. Наши балконы находились настолько близко, можно было запросто перелезть, поэтому на дверях стояли замки.
Дверца приоткрылась, я напряглась, чуть наклонилась. Интересно, кто там в квартире рядом и почему мы никогда не пересекались?..
  
Глава 39
 
Антон вернулся домой без сил, сегодня был трудный день, хотя последние две недели нельзя назвать априори легкими. Самостоятельная жизнь не приносила ничего, кроме головной боли. Например, на днях у Левакова сломался байк, вроде ерунда, загнал в сервис и готово, но от стоимости запчастей волосы встали дыбом, откуда такие цифры, как люди умудряются выкручиваться.
Вечером еще Шестаков добил: про Юлю запел, мол, видел ее, растерянная, поникшая, сидела на полу, чуть не плакала. Нет, он, конечно, подбодрил как мог, только кажется Снегиревой нужен был другой мотиватор. Антону и самому не помешал бы мотиватор в лице Снегиревой. Он себя чувствовал брошенным песелем, которого хозяева выкинули по среди пустой дороги, без еды и крыши над головой. Ему очень хотелось ворваться к Юльке в квартиру, но единственное на что хватало сил, доползать до койки и смотреть в потолок. Не так Антон представлял себе подвиги ради прекрасной девы.
А тут еще и свет в районе вырубили. И ладно бы минут на десять или двадцать, но, когда прошел час, и ничего, Леваков пошел в магазин за свечками. Мог бы поехать, но байк теперь стоял в сервисе, где он работал и ждал часа икс, вернее появление денег. Лишних денег точней.
Пока шел по пустынной улочке до ближайшего магазинчика, ему позвонил босс.
— Вот это да! — заявил с ходу мужчина. — Парни сегодня весь день обсуждают твой спор с Васькой. Это как ты придумал, даже я в шоке.
— Спор? — Антон понял не сразу, а потом припомнил: днем они с Василием, молодым и крайне заносчивым мастером, немного разошлись во мнении касательно скорости работы. Дело в том, что у мастерской клиентов было не очень много, хоть делали они качественно, и брали прилично за свои услуги, но возились долго. А Антон считал, что уж за такие суммы, работа должна быть выполнена в короткий срок, иначе это плохой показатель. Василий, конечно, не согласился. Он-то привык болтать, пить кофе, курить по десять раз за день, понятное дело на ремонт оставалось времени меньше, чем требовалось. Так и завязался спор: Антон предположил, что, если бы зарплата мастеров зависела от проделанной работы, их коэффициент полезности вырос в два, а то и три раза. Они поспорили с Василием, метко так поспорили. Тут Антон и выдвинул идею спора, с условием оплаты за проделанный труд. Слово за слово, мужчина загорелся доказать свою правоту и протянул руку, мол согласен. В итоге машину починили быстро, а хозяин так обрадовался, что расщедрился на чаевые и для мастера, и для босса.
— Слушай, а как бы сделать так, чтобы мои мужики получали не ставку, а за работу? — спросил сходу начальник.
— Надо просто просчитать стоимость услуг, время, которое тратят на это мастера, ну и вывести общую цифру. В общем, ничего сложного, хотя уверен, поток клиентов станет на порядок выше. Уж я бы точно не пришел к вам, шеф, конкурентов полно, кто делает хорошо и быстро. Тут точно надо менять систему.