Ненавижу. Скучаю. Люблю (СИ)

— Так может, вернемся? — оживился Шест, выжимая педаль газа. На спидометре уже показывало сто семьдесят. Витя нажал кнопку на руле, и стеклоподъемники начали медленно опускаться. Салон заполнил прохладный осенний ветер, проникая под одежду. Шестакова высунул руку в окно, раскрывая ладонь.
— Зачем? Посмотреть, как она танцует с другим?
Витя повернул голову к Антону, разглядывая его профиль. Какое-то время он молчал, а потом резко дал по тормозам. Хорошо еще машин на трассе не было, и спасибо ремню безопасности, иначе Леваков бы точно встретился лбом с панелькой. Джип повело чуть влево, а на трассе появились черные полосы, однако тормоза сработали на ура, и машина вмиг встала как вкопанная.
— Ты спятил? — крикнул Антон. Дыхание у него перехватило, перед глазами вспыхнули разные картинки, но самой яркой был поцелуй Юльки. Вот она встает на носочки, вот касается его губ. От нее веет ягодами. Какая она все-таки красивая была сегодня.
— Проваливай, — спокойно сказал Витя. Леваков глянул на друга, с круглыми, как две монетки, глазами.
— Чего?
— Проваливай, — повторил Шест.
— Ты под чем-то? Мы… Твою мать, мы стоим черт знает где, ты нас чуть не убил.
— Меня бесят неудачники, — выдал Витя, откидываясь на спинку сидения. Его вытянутая левая рука лежала на руле, а правую он запустил в волосы.
— Слышишь! — крикнул Антон, закипая от злости. Что удумал этот дурак? У него не все дома что ли. Мало Гриши и Юльки, так теперь еще и Шестаков.
— О! Эмоции появились? — усмехнулся Витя. Он вел себя так словно управлял не только этой машиной, но и целым миром. Вершитель судеб, будь оно не ладно.
— Иди к черту, понял! — злился Леваков. Он дернул ручку и выскочил на трассу, закипая от раздражения. Закинул руки в карманы, разглядывая горы, которые отсюда казались такими яркими, пушистыми, и нереальными. Казалось, до них можно добраться за минуту, казалось, до них невозможно дойти, даже спустя тысячу часов подъема.
Антон вдруг ощутил себя маленькой букашкой, стоящей у низов склона. Там — на горе была Юлька. В один миг она стала такой далекой, в один момент их начал разделять подъем в тысячи шагов. Должен ли он продолжать взбираться или стоит развернуться, и пойти в другом направлении.
— Слушай, — за спиной послышался голос Вити. Он тоже вышел на трассу, разглядывая вечернюю красоту. В сумраке горы выглядели еще более могущественно.
— Ты же не разговариваешь с неудачниками, — фыркнул Леваков.
— Ты должен либо добиться ее, либо забить. Но вот такое состояние, типа, ой, я жалкий неудачник и меня подвинули, — кривлялся Шест. Он закинул руку на плечо Антону, притягивая к себе. Были ли они друзьями? Был ли кто-то настолько же наглый и прямолинейный в жизни Левакова как Витя? Смотрел ли кто-то также честно и искренне? Может в этом и заключается дружба: говорить правду-матку, без сладкой обертки, давать подзатыльник и возвращать в реальности, пусть не самыми легкими путями.
— А сам-то? — вздохнул Антон, косясь на друга.
— Я не страдаю, не путай. Но самобичевание — это такая хрень. Тем более я уверен, Снегирева тебя на понт взяла. И отшила, чтобы ты за ней побегал. Вообще, за такие оскорбления по роже дают, так что считай тебе повезло. Но я все равно ненавижу неудачников. Так что да, друг, пойдешь отсюда пешком.
— Она мне нравится, — признался вдруг Антон, пропуская, кажется, все слова мимо ушей. И вернуться захотелось, да только смысла особого в этом уже не было. Запрыгивать в последний вагон — чревато последствиями. А вот купить билет на новый поезд — совсем другой разговор.
— И? — протянул с улыбкой Шестаков.
— Я приглашу ее на свидание! — решительно заявил Леваков.
— Она тебе откажет, — губы Вити расплылись в глумливой улыбке, словно он умел видеть будущее.
— У тебя есть знакомые в книжных и канцелярских? — в глазах Антона загорелись маленькие огоньки, от очередной странной идеи, которая его посетила.
— В книжных, — задумчиво произнес Шестаков, скидывая руку с плеча друга. — Фиг знает. А что, есть идеи?
 
— Одна… но такая же бредовая, как и твой маскарад. Поможешь?
  
Глава 23
 
Юля
В универе мы с Антоном ни разу не пересеклись. Хотя, положа руку на сердце, мне очень хотелось увидеться с ним или услышать весточку о нем. Однако даже, когда однажды я специально пошла в столовую через главный холл, среди его друзей не увидела Левакова, зато поймала на себе взгляд Вити. В нем читалось нечто большее, чем насмешка или высокомерие. Казалось, Шестаков смотрел с интересом, загадочно обдумывая что-то в голове.
Я не стала зацикливаться на этом, молча ушла. Мне и дома хватало загадочности со стороны матери. В четверг она выдала, что планирует устроить званый ужин на выходных, и они с отцом едут затариваться продуктами. Можно было и не спрашивать о списке гостей, итак, очевидно, тетя Наташа с мужем и сыном в первых рядах.
Посиделки я не любила, по крайне мере, в компании маминых друзей. Там вечно шла война за звание лучшего, где в качество триумфов выступали достижения детей. После таких разговоров, мама обычно грустнела, хотя скорей всего, в этот раз никаких споров не будет. Обе женщины явно грезят свадьбой, которая мне, собственно говоря, абсолютно не интересна.
И да, я искала любую возможность избежать посиделок. Но не гулять же одиночкой по городу, и тут каким-то чудом мне позвонила начальница из книжного. Сказала в субботу с утра у нее для меня есть работа, притом на полный день с повышенной оплатой. Уточнять, о чем речь — не стала. Какая разница? Мечта сбылась, и неважно, с какой стороны.
Маме, конечно, мой неожиданный побег из дома не понравился. Она-то планировала, что я буду помогать с ужином, потом прихорашиваться перед зеркалом, чтобы Гриша влюбился с порога и в этот же вечер, видимо, похитил мое сердце. Возможно, насчет последнего я преувеличила, но мама явно была настроена решительно.
Чудом, не иначе, отец выбил мне возможность убежать на работу. Привел несколько аргументов, в сторону приучать к труду, к заработку и самостоятельности, плюс еще Ирка подпела, и я выбралась из оков родительницы. Правда, клятвенно пообещала, что к шести буду дома.
В книжном начальница меня встретила с видом растерянной и немного нервной женщины. Она то и дело поглядывала на часы, поджимала губы, а когда у нее позвонил сотовый, подскочила резко со стула и панически выскочила из кабинета. Я должна была получить от нее задание, хотя обычно мне сразу дают листовки для раздачи или отправляют в зал, приглядывать за клиентами. В этот раз, все было иначе.
Минут через пять начальница вернулась и сообщила строгим тоном, что у нее очень важное поручение. Некий Лев Аркадьевич, местный писатель, собирает материалы для своего нового романа. И ей срочно надо передать ему конверт с историческими сводками. Да этого придется поехать в канцелярский на другой конец города, где как раз будет ждать Лев Аркадьевич. Дело — это настолько важное, что не терпит отлагательств.
Я радостно кивнула, потому что сидеть в душном кабинете надоело уже. Взяла конверт и направилась по нужному адресу. Пока ехала, разглядывала виды за окном трамвайного вагончика. Высокие здания сменялись на старые постройки, а затем показались трехглавые вершины горы, вокруг которой ходило столько разных легенд.
До концелярского добралась минут за сорок, зато, когда вошла в магазинчик, сразу захотелось купить новую тетрадку или ручку с карандашом. Уж больно я любила все эти штучки, такие они красивые казались, и жутко необходимые. Так залюбовалась, что напрочь забыла, зачем вообще ехала. Потому что зеленая ручка с мордашкой авакадки завладела моим вниманием.
— Добрый день, — любезно поздоровалась девушка.
— Ой, добрый, — испугалась я, от столь неожиданного появления консультанта. Сразу перевела на нее взгляд, замечая бейджик с именем «Наташа». — Простите, меня здесь должен ждать Лев Аркадьевич. Я ему передать должна важный конверт.