Хранимая троллем (ЛП)

Я все еще перепачкана грязью из ручья, и это приятно. Я бы хотела быть перепачканной его спермой. Пахнуть им, принадлежать ему. Образ настолько захватывающий, что я провожу руками по своему телу, втирая грязь в живот и грудь, как будто это его сперма.
И тогда я кончаю. Моя киска сжимается; я задыхаюсь и хватаюсь за спинку кровати, когда мое тело содрогается в конвульсиях. Дайн что-то бормочет подо мной, и я приподнимаюсь достаточно, чтобы он мог заговорить.
— Ярость Отца, женщина. Сжалься надо мной. Ты нужна мне на моем члене. Ты сможешь это выдержать?
Я киваю и собираюсь с духом, чтобы сдвинуться, пока не подстраиваю его член под свою пизду. Я мокрая. Это никогда не было проблемой. Он такой большой, что я не могу встать на колени. Мне приходится присесть над ним на корточки, чтобы подняться достаточно высоко. Одной рукой я опираюсь на его живот, проводя кончиком члена по своей скользкой пизде.
Дайн проклинает.
— Бляяядь! Ты уверена?
Он теплый и твердый, и его мощная эрекция так приятна на ощупь на моих скользких складочках, что я не могу дождаться, когда почувствую его внутри себя.
— Боже, да. Я так сильно этого хочу, детка.
Дайн сжимает челюсть. Он наблюдает, как я постепенно опускаюсь и принимаю головку его члена внутрь себя.
Я стону. Растяжка чувствуется так приятно.
Он держится неподвижно. Я чувствую его напряжение каждой порой.
Я опускаюсь ниже и отпускаю член, чтобы положить обе руки на его тело и покачивать бедрами. Он скользит глубже, заполняя меня, растягивая сильнее. Я задыхаюсь от жжения.
— Ты. Не. Должна, — он говорит сквозь стиснутые зубы. Если бы тролль мог потеть, он бы сейчас потел, судя по выражению его лица.
Я выдыхаю и сосредотачиваюсь на том, чтобы расслабить свои мышцы, принимая его до конца.
Рот Дайна приоткрывается, когда я трусь о него клитором с торжествующим смехом. Смех замирает на моих губах, сменяясь вздохом, когда меня пронзает наслаждение. Мои глаза почти закатываются, и я снова вращаю бедрами, чтобы оценить, насколько он большой, твердый и восхитительный.
— Ммм, детка, почему ты заставлял меня ждать этого так долго?
Дайн все еще смотрит на меня. Ему требуется мгновение. Когда он наконец заговаривает, его голос срывается от эмоций.
— Я-я не знаю. Мать Земля, ты великолепна.
Он жадно наблюдает за мной, пока я раскачиваюсь, трусь и скачу на нем верхом.
Это так хорошо. Так хорошо! Но я здесь, чтобы взорвать его разум, поэтому я меняю свои движения. Приподняв задницу, я подпрыгиваю на его члене, пока шлепающий звук не заполняет комнату.
Его громкий раскатистый стон почти такой же горячий, как выражение восторга на его лице. Мое влагалище сжимается. Я тяжело выдыхаю, приближаясь к тому, чтобы снова кончить.
Дайн натягивает ремни. Его бедра приподнимаются мне навстречу, и мы двигаемся в ритме, преследуя момент, которого я хочу достичь вместе. Я сдерживаю свой оргазм, наблюдая за его лицом, ожидая его.
Прежнее чувство вернулось, на этот раз сильнее. Желания обладать и принадлежать. Желание, чтобы это было так же реально, как мне кажется прямо сейчас.
— Боже, ты чувствуешься так хорошо, детка.
Глаза Дайна распахиваются, и он мощно входит в меня.
— Ты так хорош. Как ты мог в этом сомневаться?
Он хмыкает. Его брови хмурятся.
— Я никогда не должен был сомневаться в тебе, бриллиант. Никогда.
Я хочу сказать больше. Я хочу сказать ему, что я чувствую. По-настоящему. Но не сейчас. Я не могу сейчас. Я не могу подобрать слов. Вместо этого я возвращаюсь к грязным разговорам, которых, как мне кажется, недостаточно.
— Ты наполнишь меня, детка? Ты готов?
Дайн стонет.
— Что, если ритуал не сработал? Что, если я причиню тебе боль?
В ответ я подношу руку к своему клитору и тру. Удовольствие усиливается.
— Детка, это должно сработать. Ты так хорош, я уверена.
Я так близко. Дайн ускоряется. Мои движения дикие и самозабвенные. Мои груди подпрыгивают. Моя рука, потирающая клитор, усиливает влажные эротические звуки.
Мышцы Дайна бугрятся. Его член пульсирует внутри меня. Раздается скрип, звук скрежещущего металла, и наручники на его запястьях щелкают.
 
В ту же секунду, как он освобождается, его большие руки ложатся на мою задницу. Он сжимает меня. Поднимает меня, водит по своему члену, пока мы оба не начинаем хватать ртом воздух.
Я перестаю двигаться и позволяю ему держать меня в воздухе, пока он входит в меня. Я тру свой клитор, и оргазм расцветает на краю моего сознания.
Затем Дайн притягивает меня к себе. Он наполняет меня до тех пор, пока мне не начинает казаться, что он пронзает шейку матки и попадает в мое лоно.
Я кончаю, дрожа, смеясь и стекая по нему. Он следует за мной с криком.
Когда я смаргиваю черноту с моего поля зрения, я смотрю вниз и вижу, что он смотрит на меня с чистым обожанием.
— Омейка. Омейка. Моя драгоценная. Ты стоишь больше, чем любое сокровище.
Неожиданно мои глаза наполняются слезами, и я сдерживаю их.
Слова, которые я хочу сказать ему, все еще застревают у меня в горле.
Что, если я все-таки такая же, как Кирстен? Просто еще одна обманутая девушка, которой вот-вот разобьют сердце. Он до сих пор не сказал, что любит меня. Никогда не называл меня своей парой.
Я никогда в жизни не была трусихой. Я не собираюсь начинать сейчас.
Я просто положу голову на его широкую грудь и послушаю биение его сердца, чтобы понять, не сходит ли оно с ума, как мое. Всего на мгновение. Потом я найду в себе силы, которые мне нужны.
Я прочищаю горло.
— Дайн, мне нужно тебе кое-что сказать.

17
Хисондайн
Мое сердце почти перестает биться, когда она бормочет эти слова мне в грудь. Что бы это может быть? Ничего хорошего, это точно.
Вот я взял и потерял свое сердце, как гребаный дурак. Она собирается облить его ледяной водой и смотреть, как оно трескается.
— Я больше не хочу быть твоим эскортом.
Могу ли я винить ее?
Я позволил своему члену сжаться и выскользнуть из ее идеальной киски. Я сказал ей, что она может отказаться в любое время. Я просто хотел, чтобы она сделала это до того, как я овладел ею. Теперь я знаю, каково это, когда ее маленькая пизда обхватывает меня. Как она ощущается в объятиях, распадающаяся на части под моими прикосновениями. Теперь, когда она нанесла на свою кожу землю с места моего рождения и приняла мое семя в свое тело, для меня больше никого нет.
Я осторожно перекатываю нас в сторону и укладываю ее на матрас. Затем сажусь.
— Я принесу тебе прохладное полотенце, чтобы ты вытерлась. Принести тебе немного льда? Немного воды? Тебе больно?
Она сидит, и ее рука на моей заставляет меня повернуться и посмотреть на нее. Вместо презрения или страха я вижу беспокойство.
— Что-то еще? Это было хуже, чем я думал? — мне казалось, ей понравилось. По крайней мере, часть этого. Возможно, я был настолько поглощен собственным удовольствием, что не заметил ее страданий. Ярость Отца, как я мог так подвести ее? Я знаю, что разорвал свои цепи. Изготовленные на заказ стальные цепи, которые, как мне гарантировали, могли удержать меня. Я думал, что ее крики были экстазом, но были ли они криками боли?
Она качает головой.
— Дайн, ты меня слышал? Я не хочу быть твоим эскортом. Я хочу большего. Ничего страшного, если ты этого не хочешь. Я просто должна была сказать тебе правду.
Я смотрю на нее. Большего? Она хочет большего? Означает ли это…
— Ты хочешь большего? — мое сердце больше не заморожено. Оно колотится со скоростью миллион миль в минуту, потому что я осмеливаюсь надеяться.
— Я хочу тебя. Я хочу нас. Я хочу, чтобы это было по-настоящему. Потому что для меня это так. Но это означает, что ты должен перестать мне платить, потому что мне нужно, чтобы ты знал, что я все равно с тобой увижусь.