Однажды в полночь

Причуды характера? С каких это пор молодость, приятная наружность, богатство и мужественность стали причудами?
И да, он совершенно непревзойденный игрок как в дартс, так и в мушку!
Джонатан попытался еще раз:
– Я уверен, у меня есть склонности заниматься инвестициями. В конце концов, я – твой сын.
Лесть и чуточка шарма – годами проверенное средство смягчить суровое сердце.
Но отец ничего не подозревал о способностях сына. Вполне определенных способностях.
И не просто способностях. Джонатан жаждал заниматься этим видом деятельности, находил в нем настоящее наслаждение, воспринимал его как искусство. Это была точно такая же жажда, которая, должно быть, двигала его отцом и отцом его отца, чтобы накопить состояние, благодаря которому Айзея Редмонд через разные каналы контролировал не только свою семью, но и в настоящее время бóльшую часть Англии. Такую жажду, такое стремление не продемонстрировал никто другой из его сыновей. Что было удивительно даже для Джонатана.
– И каким образом ты можешь доказать эту свою склонность? – Отец сказал это почти снисходительно. Отчего Джонатану вдруг захотелось закричать: «Мне не двенадцать лет!»
Хотя это была бы интонация именно двенадцатилетнего мальчишки.
Джонатан впился ногтями в ладони, чтобы сдержаться.
– Я инвестировал в корабль с грузом шелка и удвоил вложения.
– Да? И что осталось от твоей прибыли?
– В настоящий момент…
Честно говоря, справедливо было ответить: «Ничего». Но так получилось совсем по иной причине, отличной от той, что предполагал отец.
Но когда Джонатан увидел выражение циничного удовлетворения на лице отца, то решил, что не будет просить ни о чем. И ничего не станет объяснять.
– Если ты испытываешь недостаток в средствах, Джонатан, и это является причиной желания вступить в клуб «Меркурий», ты можешь получить свою часть наследства и даже больше, как только женишься на достойной леди. Но не раньше. И еще, хорошо бы на будущее тебе отказаться от карт.
Слово «женишься» прозвучало у Джонатана в ушах как первые такты похоронного марша.
Вот теперь надо быть осторожным вдвойне. Джонатан понял, что отец приготовил ему какую-то неожиданность.
– На достойной леди?
Отец вздохнул.
– Почему меня не удивляет, что именно ты задаешь такой вопрос?
– Извини. Вероятно, нужно было спросить: каких именно леди ты считаешь достойными, отец?
Джонатан говорил спокойно, сохраняя на лице безразличное, насколько это было возможно, выражение. Но в вопросе было полно яда.
Отец был отнюдь не глуп. Он нюхом чуял бунт, как лисы чуют грызунов в зарослях на расстоянии в милю. Сейчас он холодно рассматривал сына.
Джонатан был слишком зол и испытывал слишком острое любопытство, чтобы испугаться.
Да и вопрос был правомерным. Его старший брат Майлс женился на совершенно неподходящей леди (предмет заботы отца) Цинтии Брайтли, и не скрывал, что безумно счастлив, словно доказывая своей решимостью и непреклонностью, что сделал самый правильный поступок в жизни. А потом Вайолет вышла замуж за графа, вышла абсолютно неожиданно, вызвав восторг у родителей. Вот только избранником ее оказался капитан Ашер Флинт, граф Ардмей – предположительно с частью индийской крови, прозванный Дикарем, рожденный от неизвестных родителей, выросший в Америке и получивший графский титул от короля, благодаря не в последнюю очередь использованию набора отвратительных качеств, жестокости в том числе.
Всю свою жизнь отец мечтал о титуле.
Если вдуматься, это было даже забавно. Еще ребенком Джонатан больше всего на свете желал заполучить отцовского черного жеребца и по ночам даже пытался увидеть во сне, как поскачет на нем. Со временем он перестал мечтать о скачках и на мулах, и на козлах для пилки дров, и на трех веточках, если вообще мечтал о скачках верхом.
Для отца желание устроить браки своих детей с подобающими людьми, вероятно, было тем же самым. Вот оно – так близко и так далеко.
Тем не менее никто не стал бы оспаривать тот факт, что граф Ардмей – единственный человек, который приручил Вайолет, сделал ее – привередливую и тираническую – счастливой, наградив ребенком.
 
– Достойная леди – это женщина из хорошей семьи и предпочтительно с титулом. Уверен, ты догадывался об этом, так что мог бы и не спрашивать.
Джонатан вдруг сообразил, что все происходящее походит на мучительный момент перед оглашением приговора в суде.
– Я принял решение о том, что дополнительные средства, которые ты получаешь от меня, будут выплачены в зависимости от того, женишься ли подобающим образом в течение года.
Джонатан замер. Словно какая-то отвратительная, с множеством ножек, ядовитая тварь, из тех, что его брат-натуралист Майлс мог бы открыть и определить ей название, уселась на него и нанесет укус, стоит ему сделать одно движение.
«Как я мог проглядеть этот момент?»
И все же у отца опыта в метании дротиков в дартс было на несколько десятилетий больше, чем у него. Хотя бы в переносном смысле.
Люди, получив смертельный удар, обычно падают бездыханными. Джонатан же решил повременить.
– Если ты действительно хочешь стать членом клуба и если ты веришь в то, что у тебя есть, по твоим словам, некая склонность заниматься инвестициями, я думаю, что джентльмены из «Меркурия» скорее станут доверять женатому человеку, Джонатан. В конце концов, женитьба демонстрирует готовность мужчины брать на себя ответственность за близких и управление делами семьи и требует от него определенной устойчивости характера.
Эта была такая чушь, что Джонатану пришлось прикусить губу, дабы не отвалилась челюсть. Выпивку и карты изобрели именно для того, чтобы женатые мужчины могли забыть о своих женах. Факт общеизвестный.
«Мой отец и в самом деле думает, что я тупой, – слегка удивился Джонатан. – Или в лучшем случае считает, что я – беспомощное дитя».
Он на мгновение испытал чувство пустоты, как будто кто-то ложкой вычерпал его до дна, как выедают дыню.
Как мало отцу известно о счастье! И несмотря на то что случилось с Майлсом, Вайолет и Лайоном, он продолжает считать, что может сотворить счастье своими руками. Из жизни собственных детей. Как считал Айзея, в жизни разница между контролем и счастьем совсем не велика.
– До конца года еще… шесть месяцев.
– Отличная арифметика, сын, – сухо сказал отец. – Уверен, ты сможешь обручиться с девушкой из хорошей семьи и с состоянием. У тебя есть определенное количество преимуществ, которые свидетельствуют в твою пользу – семейное имя, деньги, воспитание и внешность. Каждый день появляются дюжины очаровательных девушек, только позови. Мы сможем основать союз с какой-нибудь превосходной семьей. К примеру, есть леди Грейс Уэрдингтон. Не сомневаюсь, что жениться на какой-нибудь красивой девушке не так уж и трудно.
Определенное количество преимуществ?
«У меня есть определенное количество преимуществ, которые свидетельствуют в мою пользу?»
Да, если бы такое случилось с кем-нибудь другим, это было бы жутко смешно. Но когда Джонатан услышал, как отец распространяется о его предполагаемых достоинствах, то почувствовал, что еще немного, и он воспарит над собственным телом, наблюдая за происходящим с высоты. У него ведь имелось имя и собственное лицо, не так ли? Он был младшим сыном. А ему подыскивали соответствующее место, как будто он был… какой-то не нужной никому вазой. И это все, что он мог предложить миру?
Ах, проклятые Лайон и Майлс! Им обоим удалось вырваться из железных объятий Айзеи Редмонда. Разумеется, не за просто так. За это пришлось заплатить свою цену. Лайон – золотой мальчик, наследник, красавец, всеобщий любимец, харизматичный, блестящий, корзинка, в которую, как говорится, отец сложил все яйца, исчез бесследно. Майлс продолжал сражаться, пытаясь найти спонсоров, которые оплатили бы его следующую экспедицию, так как отец отказался помочь ему из-за его предосудительного брака. И конечно, отец принимал его без особой теплоты, учитывая его женитьбу на Цинтии Брайтли, которой вообще было отказано от дома.