"Золотой" конвой (СИ)
— Видать просто разведка, — тут же сделал вывод лесник.
— Чего им сюда соваться? Смысла нет.
Рациональное зерно в его словах, конечно, было, но исключать такую возможность нельзя. У Карпова всего восемь бойцов и полгрузовика золотой и серебряной монетной чеканки.
— За внучку спасибо. Насчет военных язык не распускай, — напутствовал Фрола Близнюк.
— Я, что, не понимаю что ли? — даже обиделся деревенский. Причин задерживать мужика у красноармейцев не было. Фрол стеганул лошаку вожжами, и она нехотя потянула телегу к кромке леса. Машка, окинув взглядом толпу военных, убежала в дом. Лейтенант отвел в сторонку сержанта.
— Что делать то будем? — впервые посоветовался с Петренко офицер. Такое отношение к собственной персоне импонировало сержанту. Он даже выпрямил спину, придав своей осанке более гордый вид.
— Все зависит, какими силами фашисты прорвались на Минское шоссе. Если это просто разведка то одно, а если передовые части, то мы оказались отрезаны от наших войск.
С таким мнением трудно было не согласиться.
— Пока они полностью не закрепились, надо отсюда вырываться, — посоветовал Петренко.
— С золотом? — размышлял вслух Сергей Владимирович.
— А если нарвемся? Сами поляжем и немцам подарок сделаем.
— Тогда необходимо его спрятать, — резонно заметил сержант.
— Где? Мы рядом с деревней. От местных ничего не утаить. Разграбят. Хотя…, - задумчиво произнес Карпов.
— Лесник нам и поможет. Он дед сознательный, большевик, — принял решение Сергей Владимирович. Теперь основная задача уговорить Близнюка. Судя по тому, что лейтенант предложил ему папироску, и при этом на его лице читалась крайняя озабоченность, Николаевич догадался, что разговор будет серьезным.
— Спасибо, что не сказали Фролу о нашей миссии, — начал с похвалы Карпов. Дед хитренько скосил на него глазками.
— Я хоть и старый, но не глупый. Это Фролу может быть невдомек, что чекисты не станут заниматься эвакуацией раненых и, стало быть, кресты на фургонах не что иное, как простая маскировка. Я две войны прошел и у меня соображалка еще работает. Фрол, он хоть и нормальный мужик, но в себе все держать не станет, обязательно сболтнет своей бабке, а там, понеслось-поехало.
— Вот-вот, — согласился лейтенант.
— Деревенские рано или поздно узнают о нашем визите.
— А чего ты так переживаешь за деревенских? — не совсем понимал собеседник такой напускной тайны.
— У нас серьезный груз и попадаться с ним к немцам в лапы нельзя. Торчать мы здесь тоже долго не будем, — подводил офицер беседу к ее сути. Близнюк догадался, куда тот клонит и ждал окончательного признания.
— И что? — закурил папироску Николаевич.
— Помогите спрятать груз, — наконец-то напрямую попросил Карпов.
— Вы человек ответственный, большевик, вам доверять можно, — подлизывался гэбэшник.
— И что там у тебя? Оружие? Взрывчатка? — перечислял Близнюк возможные варианты.
— Партийный архив Смоленской области, — соврал Сергей.
— Чего заниматься самообманом? Немец шибко напирает и взятие Вязьмы дело времени. Смоленск уже пал. Это не паникерские настроения, а простой анализ ситуации. Его цель Москва. Понятное дело, что столицу никто сдавать не собирается, но сейчас речь не о столице. Смоленщина полностью окажется под оккупацией и эти архивы смертный приговор многим людям, — давил он на сознательность деда.
— Чем я тебе помочь могу? — ответственно спросил лесник.
— Не в подвале же я буду хранить твои архивы?
— Вот поэтому и спрашиваю помощи. Вы местный и опыта у вас предостаточно. Где мне можно спрятать документы?
Близнюк сделал глубокую затяжку, размышляя над проблемой.
— Я тебе помогу, но взамен на услугу.
— Какую? — заинтересовался Карпов.
— Внучку мою заберете с собой до Вязьмы. Ее родители остались в Смоленске и, судя по всему выбраться, оттуда не смогли.
Дед отбрасывал в сторону наихудший вариант, не желая даже и мысли допускать о гибели близких людей.
— В Вязьме у меня живет младшенькая дочка. Ей Машку и передадите.
— А вы не боитесь? Мы ведь тоже можем попасть к фашистам в зубы.
— А ежели они, как ты говоришь, сюда придут, это лучше? Дед большевик, родители коммунисты. Как ты думаешь, лейтенант, что они с девочкой сделают? Тут без твоих архивов найдутся доброжелатели, которые укажут на нас пальцем. Обиженных на Советскую власть хватает. За себя не переживаю. Мы с бабой жизнь прожили, и смерти не боимся. Внучку жаль. С тобой риска много, но и шанс есть, а останься тут и того не будет.
Что ответить старику? Все он понимал. Риск был оправдан. Девчушку фрицы замордуют и могли сделать это на глазах деда, а такого и врагу не пожелаешь.
— Согласен, — не стал спорить Карпов.
— Вот и хорошо. Я тут сено покосил, и не мешало бы стожок соорудить, — продолжил Близнюк.
— А сено-то тут при чем? — не понял лейтенант полета мысли собеседника. Ему ящики спрятать надо, а дед о каком-то сене толдычит? Николаевич укоризненно покачал головой, осуждая несообразительность офицера.
— Под стогом мы и схороним твой архив. Земельку аккуратненько снимем и в яму сложим документы, а сверху сеном прикроем, — раскрыл он свой план. Теперь Карпову все стало ясно. Дед решит свои хозяйственные вопросы и ему поможет. Не глупо, однако.
Пока они беседовали, внучка получив ценные указания от бабушки, выскочила из дома и, вооружившись лопатой и ведром, направилась в сторону огорода. Митюшин, копаясь в моторе своего ЗИСа, заметил мелькнувшее светлое платьице внучки лесника. Девочка росточком около 170 сантиметров с двумя косичками, концы которых украшали белые бантики, была похожа на мотылька. Двигалась быстро, легко. Ленька, помогавший Константину, приоткрыв рот, наблюдал за этим полетом мотылька. Костя толкнул его в плечо и забрал из рук гаечный ключ.
— Чего стоишь? Я бы на твоем месте девушке помог.
— А-а…, - протянул Леонид, косясь на машину.
— Сам справлюсь, иди, пока твое место ни какой шустряк не занял. Гляди, какая девка видная! Давай, вперед и не тушуйся, — наставлял парня Митюшин. Пока Костя возился с грузовиком, он периодически посматривал за «ястребком». Ленька кружил возле девушки, словно пчела над медом. Картошки накопали, огурцов собрали, и воды из колодца достали. Вот, что значит вовремя дать мудрый совет. Как только обед был готов, все потянулись в хату, минуя Машу, устроившуюся у забора с кружкой и ведром воды, для проведения водных процедур. Чистота залог здоровья! Ленька и тут, как тут! Полотенце держал, да на Машку поглядывал. Наверное, у деда Близнюка была большая семья, так как за одним столом, хоть и в тесноте, но поместились все гости и хозяева. Хозяюшка отварила картошечки, нарезала тоненькими ломтиками сальца, поставила на стол квашенной капусточки и не пожалела огурцов. Обед был купеческий, а когда Вадим Николаевич поставил на стол бутыль самогона, он и вовсе превратился в царский пир. Карпов по понятным причинам, не дал до дна осушить емкость, но и та доля спиртного, что перепала каждому, согрела солдатскую душу. Митюшин не концентрировал взгляда на молодежи, которая уселась на одной лавке, но даже его товарищи заметили, как девушка чистит для Леньки картошку, а он ухаживает за внучкой лесника. Дело молодое. Все такими были. После сытного обеда красноармейцы расползлись кто куда. Одни курили, другие куняли, улегшись в травку. Лейтенант дал парням немного расслабиться, а потом, собрав всех вместе, поставил боевую задачу. Заниматься земельными работами красноармейцам не впервой. Лесник определил место, и сержант принес инструмент. Лопаты разобрали, и Ленька как бы оказался не у дел. Дед Близнюк вручил ему и внучке грабли, чтобы они сгребали сено. Тут возмутился Петров, найдя для «ястребка» более подходящую работенку.
— Коля, не лезь ты к нему, — заступился за парня Митюшин.
— Это не справедливо! Пусть с нами поработает, — бурчал водитель.
— Может, ты хочешь сено погрести? — усмехнулся Костя.