Змий (СИ)

Так что пришлось нам озаботиться проблемой двух идиотов, что ранее добровольно позволили сделать себя рабами Гонта.
Мы, точнее Альфонсо, не стал вытягивать их из ямы, куда те сами залезли, но пообещал им помочь спасти наследников от участи бытия безвольными рабами.
И проделал это Бранс при помощи безумно отвратительного ритуала чужой личины, который пришлось проводить над Люциусом Малфоем и Теодором Ноттом. Альфонсо предоставил им подробные сведения о нём, предоставил материал к его совершению и проследил за его верным исполнением, проконсультировав подробно заинтересованную сторону.
У нас было много способов, каким образом они могли бы избежать метки, вот только мы специально выбрали самый мерзкий и кровавый.
Этот ритуал является не просто образчиком темной магии, а самой чернушной его частью.
В сложном ритуальном круге желающий обрести другую личину разумный должен самолично снять кожу специально для этого зачарованным клинком с жертвы, прочесть длиннющий катрен и в завершении натянув на свое обнаженное тело снятую кожу, пронзить сердце реципиента новой личины клинком.
Этот ритуал чужой личины по своим возможностям напоминает технику Орочимару, когда тот сбрасывал с себя шкуру, тем самым избегая урона, вплоть до фатального. Вся соль этого магического действа, интересующая нас, заключалась в том, что вместе с новой внешностью, проводящий этот ритуал разумный надевает на себя не только чужую шкуру, но и некоторые обрывки чужой ауры, которые впоследствии прирастают к его собственной, скрывая истинную и имитируя ауру жертвы ритуала. И благодаря этому, разумный, что провёл подобный ритуал над собой, может даже пережить Аваду, с него лишь слезет новый облик и он окажется вновь тем, кем был ранее.
Нам же конкретно от этого ритуала была необходима его возможность облачить разумного в чужую ауру, которая смогла бы вместить в себе метку Гонта, но без изменения внешности. Так что будущие жертвы ритуала сперва побывали в моих руках, где мне пришлось попрактиковаться в биомагии и придать им идентичную Люциусу и Теодору внешность, после чего провести над маньяками, а именно ими были выбранные на роль жертв твари, ритуал закрепления облика, дабы новая внешность стала им родной и не конфликтовала с их аурой.
Мне даже на секунду стало жалко двух пацанов, которым ещё не исполнилось двенадцати лет и которым вскоре в обнажённом виде пришлось в ритуальном круге срезать кожу со своих жертв, что внешностью никак не отличались от них, а затем натянув полученную шкуру на себя и с трудом, на одном из языков демонического племени Гоэтии прочесть катрен, по завершению которого нужно было завершить мучения своих жертв, жизнь в которых поддерживалась самим ритуалом.
А ведь для того, чтобы юнцам сейчас не оплошать, ранее им пришлось немало попрактиковаться в свежевании. Надеюсь после таких ярких впечатлений у них выработается острое отвращение к подобной деятельности. Сам-то я ничего против жертв не имею, когда это необходимо и в качестве неё на алтарь идёт конченная мразь, смерть которой сделает этот мир чище, вот только для того, чтобы практиковать подобное, необходимо верное воспитание и наличие подле психически стабильного наставника, для которого это всего лишь необходимая часть его магической деятельности, профессии. Те же, кто получают истовое наслаждение от причинения страданий и мук, вызывают во мне острое отвращение и омерзение. Таким нет места среди разумных.
Так что когда Альфонсо объявил двум Лордам, что конкретно им помогать не желает, мол сами дураки, но отпрысков Ваших жалко, они даже не догадывались на какие ужасы подписывают своих отроков. И я надеюсь подобный опыт убережёт двух пацанов в будущем от неосмотрительных действий и глупостей.
Абраксас и Натан даже не думали торговаться с Брансом, когда тот озвучил им цену своей помощи дабы прикрыть их наследников от рабской метки. Они ещё не до такой степени оболванились, чтобы делать подобное. Ведь архимагам не отказывают, тем более с такой славой вздорного и злопамятного разумного, которой обладал мой побратим. И пусть они получили заверения о своей неприкосновенности, но никто ведь не мешает Альфонсо наведаться к ним в мэнор в любой другой день и выразить своё неудовольствие от их поступка, после чего забрать приглянувшиеся ему вещи. Мертвым ведь всё равно никаких благ материальных не нужно.
 
Так что теперь у меня в закромах хранится ключик к тому самому аду, что описан в библейских писаниях.
Но в любом случае проблему с Гоэтией позже придётся решать. А то это не дело, когда над моим миром нависает подобная угроза. И я абсолютно уверен, что когда настанет тот самый момент, и моим ведьмакаv будет предстоять крестовый поход в этот темный план, на их улице, в Цитадели, будет большой праздник с салютами и конфетти. Совсем бедолаги заскучали без вкуса трудностей и видимой угрозы перед собой. Так что на возможность сразиться с семьюдесятью двумя Архидемонами Гоэтии будет огромный ажиотаж, ведь архимагов у меня две с половиной тысячи, а сильных противников в Гоэтии всего семьдесят два. И для везунчиков, кому выпадет честь столкнуться с ними лично, это будет большим счастьем. Ведь каждый ведьмак-архимаг сильно скучает по серьезным битвам. Чертовы адреналиновы наркоманы! А ведь у меня в ордене есть ещё три десятка тысяч магистров, и что делать с ними? Эх…
Признаться, уже не раз ранее задумывался на тему того, где мне искать им, жаждущим интересных битв, соперников.
Хех… Думаю у обитателей Гоэтии будет не малый шок, когда они ощутят, что возведенный Соломон барьер пал, но вместо ужаса и паники с той стороны к ним навстречу рванёт толпа радостных ведьмаков.
Мда… Но это случится только после того, как я разберусь с угрозой разыскиваемого нами демона, что сейчас крутит интригу с Гонтом. Марволо сейчас единственная ниточка, которую не оборвал демон и о которой нам известно, и только это спасает идиота от Ватикана. Гонт настолько поверил в себя, что принялся за похищение простецов из Европы. И мне стоило некоторых трудов, дабы остудить Венченцо от немедленного захвата и уничтожения придурка. Его пока спасет только то, что он ограничивался отбросами общества, которых в обычной ситуации никто бы и искать не стал. Для чего же ему простецы? Он вдруг неожиданно для себя обнаружил в себе талант к магии смерти. И это ж насколько нужно лишиться здравого смысла, чтобы не озаботиться поиском первопричины раскрытия в себе такого неординарного и редкого в Европе дара. Но он всё списал на свою исключительность и избранность, идиот! Иметь под рукой множество способов диагностировать свою суть и творящиеся с ней изменения и, проигнорировав их, взяться за эксперименты и освоение новых, открывшихся граней своей магической силы — это просто непросветная глупость.
Так что все свои последние четыре года Гонт провёл в своём поместье в изучении магии смерти, её боевого аспекта и големостроении. Ей богу, детство в приюте и отсутствие игрушек сделало своё дело, ведь он теперь нарадоваться не может своим успехам в некропластике и поднятии мертвых. В его подчинении уже около двух тысяч инферналов и около трёх сотен големов плоти.
А дабы удержать церковь от кары, мне пришлось тонко намекнуть Марволо, чтобы он прекратил безобразничать в Европе. Он-то ведь ни сном ни духом о том, что каждое его движение под непрерывным, постоянным контролем со стороны агентов Ватикана. Так что пришлось мне на одном из приёмов, организованных Гринграсс, куда был приглашён Малфой, обмолвиться с ним в разговоре о том, что в инквизиции очень обеспокоены происходящим в Англии, а уж тем более тем, что известный нам двоим проблемный магистр покусился на католиков из-за пролива. Я чётко обозначил Абраксасу, что пока Гонт бедокурит в Англии, он в Риме никому не интересен, но стоит ему и дальше пускать под нож «добропорядочных» католиков с континента, как в Англию прибудет орден Творца, рыцари Дракона, и всё это во главе с отрядами инквизиции с факелами в руках для новых костров, которые быстренько приведут к порядку заигравшихся английских магов. И он меня прекрасно понял и был несказанно благодарен за предоставленную информацию, благодаря которой он смог вновь упрочнить своё положение в глазах Марволо, продемонстрировав свою полезность.