Змий (СИ)

Ацтеки были самым северным южноамериканским государством, находящемся на перешейке, соединяющим Северную и Южную Америки. И к тому моменту, когда цивилизация ацтеков столкнулась с конкистадорами во главе с Фернандо Кортесом, они вели перманентную и вялотекущую войну со своим южным соседом — Империей Майя, которая в те годы уже находилась в упадке.
Устройство общества у них было до боли простым и логичным в отношении их быта и культуры. Делилось оно на две касты — крестьяне и знать, где знать это воины, что доказали свою доблесть. И статус знати распространялся лишь на самого воина, заслужившего его, не передаваясь по наследству его детям и потомкам. Они сами должны были добиться его для себя. Отдельной кастой были жрецы, но они были вне иерархии и не участвовали в политической жизни нации, исполняя лишь религиозные функции, в которые у их народа были включено помимо толкования предзнаменований и общения с богами, медицина, наука, они вели календарь, а Верховный Жрец также вёл бухгалтерию города-провинции, где располагался храм, в котором он нёс службу. Мне, конечно, было сложно поверить, что разумный, обладающий таким влиянием, возможностями и доступом к ресурсам, не попытается участвовать в политической жизни своего народа, вот только во всех найденных мною источниках информации по тому времени дела обстояли именно так. Жрецы были только гласом между небом и землёй.
И жрецами становились только одаренные.
Что касается самой религии, то почитали они, избрав своим верховным богом, Уицилопочтли, что в переводе с их языка значило «Колибри Юга» или «Колибри левой стороны», и был он богом солнца и войны.
А так как тотемом их бога являлась колибри, то эта птица считалась священным для них животным, так же как орёл, змея и ягуар.
Но самое примечательное для меня было то, что в их пантеон входил Кецалькоатль — бог жизни, света и мудрости, повелитель ветров и правитель Запада. И какая ирония, ведь моё восхождение в этом мире началось в Европе и моим первым титулом можно считать Правитель Запада. Но меня ещё кое-что настораживало и одновременно вызывало неподдельный интерес, это существование у Кецалькоатля брата-близнеца — Шолотля, и если первого отождествляли со светом и добром, то второй был полной противоположностью первого и являлся тёмным божеством. Я же тот, кто вобрал в себя свет и тьму, мог быть признан как первым, так и вторым. Любопытное совпадение. А ведь меня уже как-то спутали с Кецалькоатлем, и сделала это не какая-нибудь необразованная дурочка, а очень даже сведущая и знающая богиня, что старше меня на тысячелетия — Василиса.
Кстати, я выяснил в чём было дело с вином кауимом и почему оно оказало на меня такое неоднозначное воздействие, что не будь у меня доступа к ба-хионю Единого, которым я вымыл из себя его воздействие, то стал бы творить лютую дичь. Дело оказалось в том, что волшебная маниока для любого существа, несущего в себе змеиное наследие, оказывает такое же воздействие, как на котов кошачья мята, только с намного более сильным эффектом.
Ага, он словно ЛСД, экстази и сверху пачка виагры для обычного человека. В тот самый миг, как я глотнул этого вина, мне хотелось веселиться, крушить и одновременно трахаться, а вокруг всё переливалось разноцветной палитрой и начались «лёгкие» галлюцинации. Вот только мои галлюцинации, да с даром иллюзий, которым обладаю, могут стать настоящим бедствием для окружающих, ведь порождения моего на тот момент воспалённого, больного сознания могли легко воплотиться в реальность, перестав быть плодом моего воображения, а что оно могло родить, только Творцу ведомо. По итогу мною было понято, что подобного рода развлечения не для меня. Это когда простой мужик буянит — ещё туда сюда, да и он может много чего натворить, а уж когда буянит Бог — это уже совсем другой коленкор и масштабы. Так что ну его, будем искать другие варианты отдохновения.
А пока я изучал свойства волшебной маниоки и пытался выяснить, с чего вдруг оно оказывает на змеиное племя такое воздействие, пять сотен моих клонов прошерстили всю территорию Земли, заглянув в каждый уголок перешейка между Америками, где были расположены интересующие меня цивилизации индейцев. Были зафиксированы и отмечены все стационарные порталы в магический мир, которые в данный момент находятся не в активном состоянии, а также обнаружено и вскрыто несколько схронов, где мною были найдены любопытные артефакты, вот только они были намного старше Ацтекской Империи и государства Майя, а примерный их возраст насчитывал более шести тысяч лет. По всей видимости это были тайники родственной цивилизации и предшественника, давшей начало известным мне цивилизациям индейцев, что мне ныне были интересны. Это я об ацтеках и майя. Все найденные мною магические предметы были плодом апостольской, жреческой магии и до сих пор несли в себе божественную силу. Всего артефактов было пять, ритуальная чаша, которая накладывала стазис на всё, что в ней находилось. Бритвенно острый кинжал из вулканического стекла, что благодаря магии своей прочностью не уступал стальному и никогда не тупился, а также накладывал проклятье кровотечения. Предполагаю, им ранее приносились жертвы, ведь от него до сих пор тянуло смертью, болью и страданиями. Ещё два артефакта были в виде золотых браслетов на руки и наделяли своего владельца силой и лёгкостью. Носивший их становился раз в пять сильнее себя и настолько же легче. А последний из артефактов, найденных мною, был самым интересным. Он представлял собой медальон, изображающий в индейском художественном стиле змею, оплетающую солнце, и предназначен он был для синхронизации с эгрегором божества, которому был посвящён. Явно это было цацкой какого-то верховного жреца, который с помощью этого медальона становился мостом между богом, пребывающим у себя в божественном домене, и Землёй.
 
Для меня они были всего лишь любопытными поделками и никакого прока с них для меня не было. Но вкус и запах божественной сущности, которая поучаствовала в их создания для своего жреца, я запомнил и отчётливо осознал, что это божество имеет змеиную природу. И скорее всего это Шолотль — брат-близнец пернатого змея.
В общем, теперь мне осталось только дождаться, когда я отойду от произошедшего со мной и можно будет отправляться в очередное приключение. Мною уже были разработаны плетения, которые запитают порталы от моего ба-хионя, а не от праны.
Что же касается происходящего в Англии, то тут до сих пор происходит бурление масс. Местный бомонд всё никак не отойдет от внезапного появления Финеаса, и теперь, если не брать в расчет самые сильные боевые единицы трёх существующих фракций на политической арене Англии — это я о Альбусе, Томе и Блэке, то установился паритет как в силах, ресурсах, так и в количестве кресел в Палате Лордов.
Я попридержал задор набирающих силу нейтралов и дал указание не нагнетать, а стать своего рода лишь зрителем, кем они по большому счёту и были ранее, не встревая в противостояние Тома с Альбусом.
К слову о Гонте. После своего феерического поражения Лорду Блэк он на месяц затихарился, зализывая свои раны, а первым его «выходом» в свет стало прибытие на рождественский бал к Лорду Малфой. И в ночь после бала, когда все приглашенные гости разошлись и в стенах мэнора остались только клейменные рабы Марволо, он устроил показательную порку и больше всего досталось Лордам Лестрейндж, Трэвис и Малфой, после чего им пришлось провести месяц под надзором целителей, дабы вернуть себе способность нормально передвигаться. Слишком долгим и сильным было воздействия Круцио, которому они подверглись, и даже спустя месяц восстановления и реабилитации они так и не смогли вернуться к тем же показателям активности нервной системы, что были у них ранее. Круцио ведь через неё взаимодействует с ментальным телом жертвы, отправляя сигнал о нестерпимой боли не только телу, но и шестой оболочке души.
У всех троих после подобного испытания появилась задержка реакции. В ту ночь Гонт лютовал и ему стоило огромных трудов остановиться и не убить своих рабов. А всё потому, что в период своего затворничества этот идиот создал ещё один крестраж, и теперь их у него пять. Первый — это его школьный дневник, вторым стал где-то найденный им стилет, что когда-то принадлежал Салазару и был сделан из гоблинской стали, что пропитана ядом василиска, третий его крестраж заключён в артефакте за авторством Влада Цепеша, основой которого является череп вампира и что был предназначен для сотворения стационарного крепостного, магического щита, четвертой стала магическая змея, которая обитает в мэноре Гонтов, и последний пятый крестраж он заключил в свою волшебную палочку. И если не принимать в расчёт варварство подобного ритуального способа отделения от себя частей духовных оболочек, заключив в свою волшебную палочку часть собственной «души», он приобрёл с ней ещё более сильное сродство и сделал тем самым инструмент практически неуничтожимым, а так как духовная связь двусторонняя, то таким образом он приобрел более высокие способности к невербальной и беспалочковой магии. Аура Гонта в момент совершения магических действий уподоблялись содержанию и функциям волшебной палочки, копируя её действия. Так что теперь Марволо мог чуть больше в беспалочковой магии, а уж с ней руках и вовсе мог смертельно удивить даже Альбуса. В этой реальности Дамблдору ведь не досталась бузинная палочка, так как дуэли с Геллертом не было. А как только бойцы Яромира, которые разгромили фашистское кубло и пленили Грин-де-Вальда, добыли её, то палочка за авторством Певереллов сразу же попала в руки ко мне, а после к Иоланте, как к истинной её хозяйке. Собственно так же, как и воскрешающий камень, который в этой реальности попал к Мраксам, а когда род пресекся, вместе со всем имуществом, хранящимся на балансе в Гринготтсе, отошёл на баланс Рода Слизерин. И естественно, когда я обнаружил его в своём сейфе, то тут же изъял его оттуда и отослал своему вассалу.