Змий (СИ)

Спустя всего пять минут Слизнорту удалось одеться и выйти в коридор к ожидающей его там мисс Бёркс.
— Что можете рассказать о происходящем, не замечали ли вы сегодня за мисс Сноу каких-либо странностей или может быть она стала участницей необычных происшествий, случаев? — а параллельно с выполнением своих обязанностей как декана, Гораций был занят думами о причине его фигового самочувствия. Перед выходом он проверил свою кровь при помощи универсального индикатора собственного изобретения на предмет отправления, но он показал отрицательный результат и в этом плане с ним было вроде как всё в порядке, если, конечно, на него не обозлился магистр зельеварения или же алхимии, во что верилось с трудом. Он-то и знал всего двоих личностей, достигших таких высоких результатов в этих направлениях магического искусства, но он никогда не пересекался в своих делах с их интересами, а потому ну никак не мог стать мишенью для таких одиозных личностей.
Далее. Имеющийся в распоряжении диагностирующий артефакт так же не подтвердил наличия у него каких-либо проклятий. Конечно, стопроцентной гарантии ни индикатор отравления, ни диагностирующий артефакт не давали, но он был уверен в их исправной работе, а также в отсутствии у него отравления или проклятья. Ведь он ни на минуту не снимал защитных артефактов, принимал пищу и питье только после тщательной проверки, а с его паранойей, из-за которой он никогда не притронется к чужим вещам, от которых ощущается магия, что исключало возможность словить неприятность от проклятых предметов путём соприкосновения с ними аурой, эта угроза также была сведена практически к нулю. Вот и терялся сейчас в догадках о своём отвратительном состоянии Гораций.
Но уже спустя несколько минут он оказался в спальне Элизабет, где она лежала в своей постели свернувшись калачиком и уже не в состоянии кричать, лишившись последних сил, забылась в беспамятстве.
Гораций не был силён в чарах, но парочку универсальных и диагностирующих на самые распространенные случаи он знал, и при помощи которых сам регулярно проверялся на проклятья и отравления. Буквально после каждого случая нахождения среди людей, сразу как оказывался в уединении, а также после каждого приёма пищи, несмотря даже на то, что перед тем как приступить к еде он проверяет всё, что собирается есть, он пользовал на себе эти целительские чары из раздела диагностики.
И сейчас он именно эти заученные до автоматизма применения чары применил к Элизабет, да только они не показали ничего, что могло бы стать объяснением причины такого плачевного состояния подопечной Слизнорта. В итоге Горацию не оставалось ничего другого, кроме как подхватить ученицу его дома чарами левитации, применив их к одеялу, в которое была обернута страдалица и вместе с нею отправится в больничное крыло. Очень уж он не любил выносить сор из избы, ведь каждый такой случай показывал его несостоятельность как настоящего декана дома Слизерин. А уже выходя из части подземелья, где находились девичьи спальни и, оказавшись в общей гостиной факультета, а были у них и отдельные для мужской и женской половины учеников Слизерина, профессор столкнулся со старостой факультета — Джеймсом Трэвисом.
— Добрый вечер, профессор. До меня дошла весть о том, что мисс Сноу плохо. Считаю своим долгом помочь Вам сопроводить Элизабет, мы с мисс Сноу очень хорошие друзья, — уточнил по поводу своего фамильярного обращения к юной вертихвостке Джеймс, — а заодно поведать Вам о сегодняшнем инциденте, которому был свидетелем и одним из участников которого была мисс Сноу. Считаю, что есть вероятность взаимосвязи между двумя этими событиями, ссорой и её нынешним состоянием здоровья.
И хоть на самом деле сам Джеймс в это практически не верил, но подкинуть Слизнорту причин лишний раз дёрнуть зарвавшихся малолеток — он посчитал прекрасной идеей.
И следуя за деканом, который и не думал снижать скорость своего движения в сторону владений мадам Помфри, Джеймс, изображая сожаление о том, как низко пали нравы в их доме, носящем имя самого Салазара Слизерина, принялся за дословный пересказ произошедшего между Сноу и кузинами. Горацию же, если признаться, было глубоко начхать на присутствие рядом идиота Трэвиса и его душещипательный рассказ о том, как у них на факультете попираются многовековые традиции. В данный же момент Слизнорта больше всего беспокоило даже не состояние его подопечной, а его собственное. Джеймс же, не увидев и не услышав возражения по поводу своей инициативы, стал делиться в подробностях, рассказывать о сегодняшнем инциденте между мисс Сноу и мисс Блэк с мисс Гринграсс, периодически включая в своё повествование свои мысли. Ранее же, когда профессор нашёл в себе силы поинтересоваться у Матильды ещё только по дороге в спальню к мисс Сноу из своих апартаментов возможными предположениями о причине плохого состояния Элизабет, мисс Бёркс не упоминала об этом случае, так как сама о нём не знала. Во время этого инцидента, ссоры, Мария находилась в спальне и по сквозному зеркалу общалась с мамой.
 
— Сегодня произошёл конфликт между мисс Сноу с одной стороны и мисс Блэк и Гринграсс с другой. Но буквально с первых же оскорблений, прозвучавших в адрес первокурсниц, мисс Блэк было озвучено уточнение, что теперь за их честь достоинство, свободу и здоровье отвечает их наставник, и всё сказанное Элизабет в их адрес будет донесено до профессора Дрейка, ведь своим выпадам мисс Сноу задела авторитет их учителя и теперь ей стоит ждать санкций и ответных действий с его стороны в адрес себя и своего рода.
Слизнорт считал себя изощрённым интриганом, человеком утончённого склада ума и вообще воплощением идеального слизеринца, собравшего в себе все добродетели змеиного дома, у которого коварство и хитрость преобладают над всем остальным. Но то, что он сейчас видел и слышал рядом с собой со стороны старосты его факультета, побудило его непроизвольно поморщиться от столь грубой попытки изобличить мисс Блэк и мисс Гринграсс, подставив под даже не проблемы, а всего лишь небольшие затруднения, если даже на секундочку представить, что он воспримет всерьез эту версию в качестве возможной причины плохого состояния мисс Сноу. Но даже так, вот что он за плебей? Даже если в этом действительно виноваты мисс Блэк и мисс Гринграсс, он ни за что на свете не станет выносить подобное на всеобщее обсуждение. Он ведь не идиот ссориться с двумя, наверное, самыми богатыми и влиятельными аристократическими династиями Альбиона? Глядя же сейчас на Джеймса, Гораций стал сомневаться в неподкупности распределяющей шляпы, ведь как-то этот идиот оказался на его факультете. А ещё Слизнорту стало любопытно, что же такого произошло между мисс Блэк, мисс Гринграсс и наследником Трэвис, что этот дегенерат решил тут же приплести двух первокурсниц к этому происшествию.
Весь оставшийся путь до больничного крыла, после того как Джеймс окончил своё повествование о сегодняшней ссоре, профессор и наследники Трэвис проделали молча. Да и сложно было бы вести беседу, когда основная часть пути до мадам Помфри приходилась на лестницу, и ни Гораций, ни его студент не отличались хорошей физической формой, а потому до места назначения они добрались изрядно запыхавшимися.
Стоило же только Слизнорту вместе со своим старостой и Элизабет переступить порог больничного крыла, дверь в которое открыта в любое время дня и ночи, не взирая ни на какие выходные дни, как мадам Помфри получила сигнал от оповещающих чар, которые дали ей понять, что её ожидают в общем покое.
Оказавшись перед Слизнортом, мед-ведьма даже не удосужились с ним поздороваться, а тут же принялась за оказание помощи больной, которая всё также была завёрнута в одеяло и пристроена на одной из больничных коек.
— Студент, немедленно покиньте больничное крыло и отправляйтесь спать, тут уже разберутся и без Вас, — тут же стала распоряжаться Помфри, при этом не прекращая плести сложное диагностическое плетение на выявление отклонений от оптимальной нормы энергетических и физиологических показателей больного. Стоило же Джеймсу в спешке покинуть больничное крыло и затворить за собой дверь, а всё в Хогвартсе знали про крутой нрав школьной мед-ведьмы, а потому он даже не думал как-то оспаривать или пререкаться с мадам Помфри и тут же помчался исполнять сказанное, как она, не отрываясь от диагностики пациентки, принялась за расспрос Слизнорта о произошедшем.