Змий (СИ)

Мои слова о том, что его родичи чуть ли не торгуют собственными детьми ради эфемерного блага и преференций для рода, были для него сродни пощёчине. В годы его жизни дабы суметь заполучить к себе в жену девушку из рода Блэк, нужно было обладать безупречной личной репутаций, происходить из древнейшего и благороднейшего рода, а также быть как минимум симпатичным самой невесте. Чуть ли не рыцарские турниры устраивались по этой причине, хотя о чём это я? И такое в истории их рода было в средние века. А что сейчас? Найджелус это и сам прекрасно всё видел и понимал, будучи молчаливым наблюдателем, глядящим на происходящие с собственного портрета. А молчал он из-за наложенных на его пленённую душу печатей молчания, что не позволяли тому говорить о целом ряде самых различных тем, в том числе о деградации знаний и упадке магического общества в целом. Оттого то он и прослыл молчуном среди живой родни. Но печать лишь лишала его возможности говорить об этом, но никак не мешала ему анализировать происходящее и вместе с этим ощущать стягивающуюся удавку на воображаемой шее его рода и не только.
— Обещаю Вам, милорд. Я сделаю всё что в моих силах, и очень скоро мне больше не придется испытывать стыд за собственных родичей! Блэки вновь будут теми, кем когда-то были, что могли гордиться своими достижениями, положением и позицией в обществе. А кому это придется не по нраву, то у меня для них лишь одно предложение — сдохнуть!
Ну вот и славно. Найджелус точно сможет совершить задуманное, ведь он сейчас даже сильнее себя прежнего на момент смерти, а он к моменту своей скоропостижной кончины уже двадцать лет как достиг ранга магистра. Воскрешение же Найджелуса проводилось мною при помощи отката времени и он сейчас прибывает в возрасте своих двадцати пяти лет, но не тех, каким он был при жизни в прошлом в эти годы, а каким бы он мог бы быть в этом возрасте, если бы использовал весь потенциал своей души и наследственности для обретения максимальной силы. Блэки род очень древний и сила крови у них впечатляющая. За историю существования они сумели скопить у себя очень много полезных качеств, которые смогли закрепить в родовой магии и памяти крови. И для меня не составило труда помочь бывшему директору избавиться от семейных проклятий, отягощающих его душу, а также дать толчок к раскрытию его даров, которые он так и не смог в себе обнаружить и реализовать в прошлом. Помимо явной предрасположенности к магии тьмы, крови и слабой предрасположенности к магии смерти, теперь бывший и в очень скором времени будущий Лорд Блэк был сильным метаморфом, с вытекающей из этого предрасположенностью к магии изменения, трансфигуратором.
— Я рад твоему настрою, Блэк. Но для начала тебе необходимо освоиться с вновь обретённом телом, и уже с новыми силами браться за возвышение собственного рода. Но для начала призови свою палочку, я вижу что у тебя имеется кровная привязка к ней.
Стоило мне только напомнить Блэку, что он сейчас прибывает без своего концентратора при себе, как он тут же сосредоточился и, ощутив у себя связь со своей палочкой из прошлого, дёрнул за неё на себя, а спустя пару мгновений ему под ноги с хлопком, словно произошла аппарация, упала его палочка.
И как только его палочка оказалась в поле его зрения, он очень стремительно притянул её к себе в руку телекинезом. Пусть рядом со мной он и не испытывал чувства тревоги и угрозы по отношению к себе, но нахождение в обществе и без личного концентратора при себе для любого мага прошлых эпох, начиная с девятого века и по нынешний день, сродни чувствам испытываемым случайно оказавшемся в гетто белым без бронежилета и роты спецназа в прикрытии. В общем, некомфортно ему находиться рядом с другим магом без палочки.
Получив же в руку палочку, Найджелус сделав ей взмах, после которого перед ним из воздуха трансфигурировалось зеркало, и то, что он в нём увидел, заставило его расплыться в счастливой и самодовольной улыбке. Оглядывая себя и так и эдак, с каждого своего бока пристально рассмотрев своё лицо, он стал испытывать ничем не замутнённое чувство счастья, причём было оно ещё более ярким, нежели в самом начале его пробуждения и осознания своего воскрешения.
 
А всё потому, что ранее он страдал от родового проклятья, которое проявилось в нём очень сильно и из-за чего бедолаге приходилось пользоваться множеством различных зелий и притирок, дабы его кожа не выглядела как у покойника и не источала неприятный запах, а вместе с тем не побуждало его организм к обретению лишнего веса. Теперь же ему не придётся каждые несколько часов на протяжении всей последующей жизни принимать зелья, проводить омовения специальными составами, а также постоянно поддерживать на себе чары сжигания жировых отложений, что отнимали у него постоянно долю его концентрации. Решать же ранее проблему с весом при помощи зелий не выходило, так как они конфликтовали с тем сомном иных снадобий, которые он принимал для здорового вида и против зловония кожи.
И это стало очередной причиной, по которой он вновь бухнулся передо мной на колено и, склонив голову, с подобострастием и искренним уважением стал меня благодарить.
— Благодарю Вас, милорд, за оказанную мне милость и обещаю Вам привести под Вашу руку весь свой род и сделать это сразу же, как только я вновь стану его главой!
Хех… Неожиданно. Он оказался больше всего благодарен не за воскрешение, сколько за возможность познать радость жизни без постоянного давления над собой проклятья, которое в значительной степени ограничивало его и омрачало его жизнь. Он ранее ведь на процедуры, связанные с борьбой и противодействием проклятью, тратил в сутки по три с половиной часа и так на протяжении всей его жизни, начиная с совершеннолетия, когда оно пробудилось и до самой смерти. А ведь случались обострения, когда он по несколько дней не показывался никому на глаза.
— Встань, Найджелус. Я не из тех сюзеренов, которым нравиться смотреть на преклоненных перед ними вассалов. Совсем иначе тещу свое самолюбие, — а в голове промелькнули образы моих жён, которые выбрали меня в качестве мужа и мечтают подарить мне наследников, и вот они, стоящие передо мной на коленях, вызывали совсем иного рода эмоции и всегда положительные.
— Если у тебя нет ко мне вопросов, то я тебя более не задерживаю. Единственное, о чём тебе сейчас повелеваю, это не посвящать ни кого о моей личности и помощи, оказанной в твоём воскрешении, — свалил я на его голову проблему с придумыванием правдоподобной легенды собственного воскрешения.
У Найджелуса же в голове сейчас роились тысяча вопросов и ещё чуть сверху, но все они по большей части касались моей личности и прошлого, но так как он прекрасно понимал, что сейчас его любопытство вообще не к месту, то задавил в себе порыв обрушить его на меня.
Непосредственно по поводу того, что предстоит делать уже сейчас, ему всё известно. А потому, не прощаясь, лишь кивнув перед трансгрессией, он переместился в сторону своего дома.
Мда… Вот ведь впечатлительный юноша! Позабыл о всякой предосторожности и технике безопасности под гнётом свалившегося на него сегодня и попытался переместиться, не проверив координаты, откуда ему предстоит перемещаться домой. Если бы я его не подстраховал, дав пенделя энергетического, что покрыл недостачу маны, необходимой для перемещения на такое огромное расстояние из одного мира в другой, да ещё преодолевая солёную воду мирового океана, то в лучшем случае он до конечной остановки добрался бы в виде мелкодисперсного фарша, да и то с большим недовесом.
Так-с… Блэков озадачил, до времени, в которое я пообещал возвратиться за своими будущими ученицами, ещё три часа. И чем бы мне заняться полезным сейчас? Может быть поспать? А то что-то в последние месяцы я в лучшем случае по паре часиков в неделю сплю, остальное же время либо нахожусь в мире Грёз с Марией или же в медитации и параллельном трансе, в котором отслеживаю и руковожу деятельностью занятых ответственными делами клонов.
Найджелус Блэк. Гриммо-плэйс 12