Змий (СИ)

— А в чём проблема, папочка? — я лишь ответил поднятой вверх бровью. С моим даром метаморфа, я теперь виртуоз общения с помощью мимики.
— Да теперь вся Венеция рвется попасть к нам на приём и прикоснуться к кресту, что теперь стал неотъемлемой частью стены. Но это ещё полбеды, всем интересно узнать о тебе. Кто ты такой, какое у тебя происхождение, Святозар, женат ли ты или помолвлен, берешь ли ты ещё учеников? — обречённо уставился он на меня.
— Извиняться не буду. Я такая же жертва обстоятельств, — так я тебе и поверил, пройдоха. Чтобы купец и был против внимания к себе? Да ни в жизнь в подобное не поверю.
— Ну да, ну да, — покивал он на мои слова головой, — вот только это не отменяет их вопросов, на которые я не знаю ответов, — ну а кому сейчас легко, подумал я. И уж извини, но правду обо мне в Венеции будет знать лишь моя ученица. Эта не та информация, разглашение которой прибавит мне спокойствия.
— Я уже тебе поведал, что странник, и в силу своего непоседливого характера решил повидать мир. Естественно первой остановкой у меня был Рим. Откуда ж мне как христианину ещё начинать свой путь? Иерусалим под пятой мусульман и меня там уж точно ждать не будут, как и Константинополь. Ну а после Рима, я сразу же прибыл в Венецию. Вопросы же моей личной жизни сразу же пресекай. Я ещё слишком молод для этого, — что как оказалось было правдой. Я ещё в Риме озаботился вопросом, отчего меня не тянет на девушек. Нет, с ориентацией у меня всё в порядке и меня всё также привлекает лишь противоположный пол. Вот тогда я и стал изучать свою физиологию, ища причину проблемы в ней. Наги были практически неизученной расой Фейри, и неудачники, что встречались с ней, чаще всего становились их обедом. Ну так вот, мне пришлось пройти уйму ритуалов из греческой и египетской школы магии, чтобы понять в чём причина. Я как особь мужского пола Нагов ещё не готов к продолжению потомства и потому-то меня не тянет развлекаться с женщинами.
Такой подставы я от своего нового тела не ожидал. Змеи оказались очень рачительными тварями и лишних движений совершать не любят, если сыт, то лежи себе на солнышке и грей спинку, проголодался, так полежи ещё чуток, вдруг мимо пробежит добыча и только если голод достигает крайней точки, она начнёт шевелиться. Так сказать в постоянной режиме энергосбережения. И теперь пока моё тело не будет готово к продолжению потомства, мой детородный орган так и останется вялым. Нет, так-то при помощи метаморфизма я его могу и поднять, и зафиксировать в нужной позиции и размере, вот только мне самому в таком случае процесс соития удовольствия не доставит.
Так что ждём-с…
— Ладно, не будем пока об этом, — мой же говорящий взгляд о том, что мы не будем об этом говорить вообще никогда, он проигнорировал, — что здесь вообще произошло?
— Ну если вкратце, то сразу после моего возвращения из поездки неделю назад со мной захотел поговорить Венченцо Амати. Когда я пришёл к нему в апартаменты, то увидел на стене крест, от которого сильно разило святостью. Захотел его исследовать и с позволения кардинала я прикоснулся к нему, после чего случилось высвобождение огромного количества святой силы. В принципе всё, — Сейчас же я размышлял лишь о том, что решат верховные иерархи церкви. Ведь то, что случилось, никак кроме как благословение меня господом трактовать не получится. А они этого ой как не любят, когда по земле шастает кто-то с такой вот поддержкой свыше. Они с радостью канонизируют таких вот ярких персонажей, но только когда он мертв и можно рубить купоны с мертвого «бренда». Я в их глазах мало того, что не являюсь служителем церкви и у них нет надо мной прямой власти, так ещё и «православный», прихожанин другой конфессии, а это вот никак не состыковывается с их парадигмой, которую они вдалбливают католикам, что они самые что ни на есть праведные христиане, а остальное всё ересь и заблуждение. Но и проигнорировать меня у них не выйдет. Вся Венеция видела, а кто-то и на себе лично ощутил Чудо, излечившись от недуга. Эхх… как бы меня не попытались устранить от греха подальше, дабы я не смущал своим живым существованием слабые умы их паствы.
 
— Эхх… Святозар, был бы ты католиком, всё было бы гораздо проще и мне спокойней, — видимо к тому же умозаключению пришел и Франческо.
— О чём ты, отец? — не поняла подоплёки малышка Мария, глядя на наши не то что радостные, а скорее скорбные лица.
— Ни о чём малышка, ни о чём. Так, ладно, не будем хандрить. Ты уже видел, что я смог достать всё, о чём ты просил? — ну, я в тебе и не сомневался Франческо. И в том, что достанешь, и в том, что попытаешься ещё меня должным за это выставить.
— Да, Франческо, мы с Марией тебе благодарны за то, что теперь у нас есть возможность воспитать из неё сильную магиню, — не-не-не, на себя я этот долг вещать не буду. Это я не о деньгах за ингредиенты, если что. Там треть из всего фиг вообще достанешь. Я ведь когда составлял список и не надеялся особо на то, что ему удастся всё это найти и вписал в него всё то, что желал бы видеть в своей личной кладовой. Так сказать немного помечтал. Да чего уж там, я десятую часть из доставленного впервые в руках держал, столь редки эти вещи. А он теперь хочет это всё представить так, будто бы это он для меня старается, а вот фиг тебе. Ты, Франческо, в первую очередь старался для своей любимой дочурки, на которую я большую часть из привезённого тобой и потрачу, делая для неё эликсиры экстра-класса. Так что я тебе ничего не должен, купец!
— Ну пусть так, — без особого удовольствия признал он, хотя вряд ли надеялся на то, что я признаю за собой долг, но как говорил или скажет товарищ Берия: «Попытка, не пытка», — а что уже можешь сказать об успехах Марии?
— Ну, она молодец, её результаты и старания не могут не радовать меня как учителя, — на мои слова малышка зарделась, ей была приятна моя похвала и признание её усердия, — но я обучаю из неё настоящую магиню, а не балаганную фокусницу с палочкой. Поэтому видимый результат моего обучения и её трудов ты сможешь увидеть не ранее, чем через пару лет. Сейчас я обучаю её контролю собственной магической энергии и концентрации, и только после того, как она достигнет в этом определенных успехов, начну её учить непосредственно самой магии и заклинаниям.
— А чего так долго-то? — удивился глава семьи Бадоэр. Ну да, он не привык играть в долгую. Он ведь купец, товар — деньги, деньги — товар. Вот к каким сделкам он привычен.
— Зато с моим подходом к обучению и тому, чему я её обучаю, она уже в двенадцать лет будет способна к невербальной и беспалочковой магии. А пока она подтягивает свой контроль к приемлемому уровню, я буду её учить теории магии, рунам, ритуалистиуе и зельеварению. Если её усердие останется на нынешнем уровне, то в тридцать лет ей не будет равных в магии в Европе, ну кроме уж совсем старых затворников, что сидят у себя в мэнорах и носу за него не высовывают, — и это правда. Я безусловно видел не мало сильных магов в Риме, центре и сосредоточении сильнейших магов современной Европы, вот только вся их сила была следствием привязки с детства к сильному источнику родовой магии, что прокачал им собственное магическое ядро. Но вот умений и знаний у них не столь уж и много. Что для меня было странным, ведь уверен, что в их библиотеках не мало интересной литературы, что могла бы им помочь достичь небывалых высот, но почему-то я не повстречал магов, владеющих интересными навыками. Наверное возникает вопрос, а откуда мне известно об уровне их знаний и образовании? Ну, во-первых, я не гнушался шарить по их разуму при помощи ментальной магии, а во-вторых, использование редких заклинаний и иных магических школ оставляет след на развитии системы магических каналов, а также астральном теле, но ничего подобного я так и не увидел у повстречавшихся мне магов.
— Ясно, — на этом наш разговор с Франческо подошёл к концу, ведь он с дороги сразу отправился на встречу со мной.
Постепенно страсти немного улеглись и уже через месяц у замка Бадоэр было меньше сотни верующих, которые неизвестно на что рассчитывали, то ли меня хотели увидеть, то ли попасть в комнату кардинала, где весит крест, да только я если и выйду из замка, то либо просто перемещусь из него порталом, либо выйду под иллюзией, да и вряд и меня кто-то знает в лицо из тех, кто сейчас дежурит на площадке, ну а в замок их точно никого не пустят.