Змий (СИ)

— Ну, как старший за этим столом, я первый подниму кубок за здравие молодожёнов. Хочу сказать тебе большое спасибо, Святозар, за то что ты есть, и я желаю тебе самого искреннего счастья в семейной жизни, а также много деток, рождённых в любви и согласии!
С этого тоста Витольда началось наше застолье, которое длилось аж до позднего вечера, до тех самых пор, пока мой побратим и друг не взялся за спроваживание гостей.
— Этот тост, что я поднимаю сейчас за своего побратима, будет на сегодня последним, друзья. Все мы очень счастливы за «молодых», — ну не мог этот черт сказать без поддёвки, — но пора и честь знать и наконец-таки оставить их в уединении. Пусть уже, наконец, познают счастье не только платонической, но и физической любви!
Вот ведь, просто слов нет!!! А мои жены какими бы умудренными девушками не были, но всё равно остаются в этом плане невинными девами, отчего упомянутая предстоящая нам вечером первая близость интимная вызвала на их лицах румянец и потупленные в дол очи.
Мням… Милашки!!!
Спровадив всех наших гостей, мы переместились в дворец, что расположен в моём домене, оставшись наконец-таки наедине. Девочки же краснея попросили дать им полчаса на приготовления и только после этого подняться в нашу супружескую спальню.
Ну, полчаса я уж как-нибудь обожду и, развалившись в кресле, просто отдыхал, дав себе внутреннюю установку на отстранение от мыслительных процессов всей той прорвы моих потоков сознания, что постоянно заняты множеством дел. Хоть сегодня я ведь могу себе позволить не волноваться о собственной безопасности и дать себе расслабиться? Всё же я сейчас нахожусь там, куда никому кроме меня и теперь уже моих жён хода нет, здесь мне априори ничего угрожать не может, разве что нападение из междумирья какого-нибудь колоссального по силе хтоника, что без маяка в моём мире и призыва из него сможет в него вторгнуться.
Оказывается я уже забыл, какого это пребывать разумом в тишине и покое, отдавшись нормальному, с субъективной человеческой точки зрения, течению времени, когда сознание не находится под постоянным допингом и существует в своём естественном состоянии, допустимом физиологическими параметрами мозга, если не соскальзывать в ментальную сферу.
Я даже не сразу понял, что же меня побеспокоило и что отвлекло от ментальной дрёмы, но буквально через секунду моё тело чуть ли не подлетело из кресла. Офигеть! Я чуть не забил и не забыл о том, что у меня сегодня праздник не только для души, но и для тела, и чуть не прозевал сигнал моего ментального будильника, когда тот сообщил мне о том, что полчаса уже пролетели.
Ну что ж, наконец-таки настал тот день, когда в этой жизни я лишусь девственности в своём новом воплощении!
Сменив на себе наряд с торжественного на шелковый халат поверх своей наготы, я, с трудом удерживая себя от порыва переместиться в свою комнату телепортацией, размеренным и неспешным шагом направился в спальню, где меня дожидаются мои девочки!
Будь я обычным человеком, то перед жаркой и пылкой ночью мне было бы необходимо принять душ и ополоснуться, но ныне мне это просто незачем. Даже простой маг (уровня выпускника Хогвартса, причём не самый одаренный и способный) имеет возможность обходиться всю свою оставшуюся жизнь без привычных гигиенических процедур, свойственных для цивилизованных, но неодаренных разумных. Во-первых, наличие у него раскрытого магического ноуса делает его более стойким и совершенным в плане физиологии, отчего он меньше потеет, пот его меньше пахуч, так как его тело имеет более совершенную физиологию, нежели у простеца, да и сама его аура является своего рода защитным комбинезоном, отторгающим от себя грязь и микроорганизмы. Конечно, это не панацея от загрязнений, но чем сильнее маг, тем сильнее и эффективнее КПД пассивной защиты. А теперь во-вторых, маги имеет огромный сонм заклинаний, чар и практик в разделе бытовой магии, с помощью которых можно поддерживать себя в постоянной чистоте.
Вот только, даже обладая всеми этими возможностями, мои девочки не преминули возможностью воспользоваться роскошной ванной и принять водные процедуры для приведения себя в надлежащий, как они считают, вид для незабываемой интимной близости.
 
Ещё по прошлой жизни нечем подобным страдал и я. Это касалось мытья рук. Помнится, как-то выбежал я из дома в магазин, что был прямо напротив моего подъезда, за сигаретами. В тот день и час у меня намечалась битва в танки и я очень спешил за компьютер, но у меня был условный рефлекс, что перед каткой мне было обязательно, просто остро необходимо выкурить сигарету, иначе бой проходил у меня на нервах и я в большинстве случаев проигрывал такие игры. Ну так вот, сгонял я за сигаретами и, прикурив её уже выходя из магазина, чуть ли не бегом залетел в подъезд, не вынимая сигареты изо рта, и, оказавшись уже дома, я не смог начать игру, так как у меня было ощущение, что горят руки и всё из-за того, что я решил их не мыть, засев за комп. В итоге, пока я не метнулся в ванну и не помыл руки, чувство дискомфорта у меня не исчезло. Только тогда я смог сосредоточиться на игре. И ведь разумом я понимал, что руки у меня чистые, ведь по пути в магазин всё, чего я касался вне дома, это была дверная ручка на входе в квартиру, кредитка, сама пачка сигарет и всё!
Вот и здесь у девочек чистота тела ассоциируется с ванной, и пока они не смогли изжить у себя подобное убеждение.
Но прочь ненужные нынче мысли, я уже у дверей в спальню и, отворив их, я оказался в кромешной темноте, в которой пасовало моё зрение, и всему виной сила грёз Марии, что наполняла всё вокруг, и единственным видимым участком в комнате была небольшая тусклая тропа, ведущая к кровати, на которой отчётливо прорисовывалась фигурка Марии, узнаваемая по объемным верхним девяносто и роскошной блондинистой гриве, раскинутой по постели, которую ранее она всегда держала собранной в косу.
Прикольно! Впервые в этом мире я испытал сосущее под ложечкой чувство волнения, и каким же оно было волнительным и приятным… словами не передать!!!
Спасибо ментальной дисциплине моего разума, что не позволила ему отразиться на моём лице и проявиться в реакции тела. Уверенно ступая вперёд, я приближался к своей суженной, что от страха, нетерпения и похоти прикусила нижнюю губу и с вожделением, которое складывалась из нетерпения и первобытного влечения, не отрывала своего взора от моих глаз, которым с каждым шагом вперёд открывалась всё более притягательная и соблазнительная картина.
На моей девочке сейчас находился лишь тончайший и прозрачный пеньюар, под которым больше не было ничего.
Когда же до кровати оставалось всего несколько шагов, я скинул с себя халат и на одной воле аннигилировал то немногое, что преграждало мне доступ к телу моей жены, на что она рефлекторно прикрыла грудь руками, а и без того нешироко раскрытые ножки плотно свела и притянула к груди.
Хе-хе-хе!.. Передо мной она всё так же оставалась беззащитной и невинной девушкой, а не грозным Архимагом, именем которого Медичи пугают своих нерадивых отпрысков, да и не только они, если быть честным, а вся Европа!
— Не нужно волноваться, дорогая. Ты ведь знаешь, что я никогда тебя не обижу и не сделаю тебе больно, — уже забравшись на кровать и нависнув над своей женушкой, опершись на руки, молвил я ей в красное от стыда и участившегося пульса ушко, страждущего мужского внимания, девичьего тела.
— Знаю. Первой буду я! — и уже тише, — Конеко после.
Будучи богом, да ещё и в собственном домене, я мог вертеть здесь реальность так, как душе заблагорассудится и, если можно так сказать, я, опершись грудью и телом на пространство, освободил руки от роли упоров и поддержки, дав им волю.
Аккуратно взяв в ладони личико моей ненаглядной, я обернул его к себе и, встретившись с ней глазами, словно человек выпавший из самолёта без парашюта, ухнул в её глаза цвета лазури, только падение моё было не в сторону земли, а в сторону неба. Её чувства, эмоции, аура, душа стали обволакивать меня, и моя суть этому нисколько не сопротивлялась, позволяя той взаимодействовать со мной как никому ранее до этого момента. Наше абсолютное доверие к друг другу было обоюдным, и когда это мгновение, длившейся вечность, достигло апогея, я впервые сам стал инициатором нашего поцелуя в губы, который из нежного перерастал во всё более страстный.