Змий (СИ)

— Погоди пока с приёмом. До самого застолья тебе ещё предстоит побывать в Соборе имени меня в Венеции, а уже после того, как нас с девушками обвенчают, мы переместится со всеми гостями ко мне в мэнор и продолжим празднество.
— Ты сейчас не шутишь? Нашёлся священник, который согласился обвенчать вас троих вместе и сразу?
— Скажи-ка друг мой, а ты вообще покидал свою берлогу после того, как я вернулся из своего «приключения»?
— Да как-то времени не нашлось на это, — Взъерошивая свою бороденку и смущаясь, ответил мне этот маньяк от науки после недолгого молчания. Хотя чего уж там, я и сам таков. Сейчас около пятнадцати тысяч моих клонов заняты тем, что проводят бесчисленное число опытов и экспериментов в моём домене с новыми ингредиентами, добываемыми в моём лично мирке, и того, что осталось от архидемонов божественного ранга в виде трёх дайдеров, убитых мною неподалёку от площади в бывшем городе Стллошх, а ныне Змеином, и с останками отродья Ллос, так сказать финального босса локации. А я ведь вместе с воспоминаниями о проведенном времени и своих битвах в домене с монстрами оставил своёму побратиму вместе с ними и ценные ингредиенты оттуда же… вместе с долей малой божественных. Вот и заработался мой друг, уйдя с головой в интересные исследования и, видимо, по этой же причине пропустивший весь тот карачун, который испытывает сейчас Европа и не только, ведь католическая церковь сильна не только в ней, но и в Южной Америке, после того, как я воскресил Венченцо Амати.
— Отвечая же на твой вопрос Альфонсо, я тут подумал, что вряд ли найдется такой смелый священник из ныне живущих, кто бы согласился на подобный фортель по моей просьбе. Потому я решил, что надобно воскресить Венченцо Амати, уж он то не сможет мне отказать в моей просьбе малой. А мимоходом, дабы не было препон с Ватиканом, Венченцо пришлось занять место Папы Римского, дабы никто не смог ему возразить на его желание обвенчать своего старинного друга с его названной дочкой и её подругой.
— Ты это сейчас серьезно?
Офигел от такой информации мой побратим. И есть с чего, он то ведь не в курсе моего путешествия в эгрегор веры в Единого и для него это стало большой откровенностью, что я теперь помимо всего прочего являюсь ещё хранителем всех душ единобожников, отошедших в мир иной на Земле в недавнем времени.
По моим наблюдениям душа разумного может в среднем провести в домене Единого лет пятьсот, плюс минус век. Далее она достигает своего предела и отправляется на перерождение, если же это душа грешника, то ещё лет сто её изнуряют максимальным оттоком сил, после чего её духовные оболочки разрушаются и атман отправляется в колесо Сансары.
Увы, отыскать в домене Единого душу кровного отца моей ученицы, Франческо Бадоэр, мне не удалось. Это лишь с моей лёгкой руки души нынче могут задержаться в загробном мире веры в Единого на такой срок, при старых же настройках эгрегора и его механизма получения энергии из угодивших в него душ он был слишком поспешным на получение как можно большего и скорого результата «дойки», отчего уже через лет двести души разумных разрушались и их атман отправлялся в своё новое путешествие ни с чем, что связывало бы их с прошлой жизнью.
— Ясненько!!! — вот вновь у него такой же предвкушающий оскал на лице и те же безумные глаза как и в те моменты, когда он выяснял что я выбрался из очередной переделки и ему были нужны детали со всеми подробностями.
— Да понял я, понял. Пошли уж в твою мастерскую с думосбросом, скину тебе воспоминания об этом.
А что мне ещё оставалось делать? Он ведь от меня не отстанет и будет тяжко вздыхать, а также умоляюще и осуждающе глядеть, как на того, кто подразнил ребенка сладостью, а теперь, сволочь, спрятал её, если я незамедлительно не предоставлю ему возможность окунуться в свою память и прочувствовать все мои впечатления от эгрегора Единого самолично.
Уже покидая его, видя его нетерпеливые подёргивания и желание поскорее меня спровадить, дабы побыстрее прильнуть к такой интересной информации, я ему в очередной раз напомнил.
 
— Только не забудь, девятого августа в воскресенье у меня в Соборе Святого Святозара Защитника состоится венчание и ты там обязан быть не позднее без пятнадцати минут одиннадцати по полудню.
— Да понял я, понял! В воскресенье, девятого быть как штык в Венеции в твоём соборе без пятнадцати минут одиннадцати часов утра.
Ну раз понял, то пора мне отправляться по координатам, предоставленным мне Лешим. Я ведь уже упоминал как-то о том, что не желаю видеть в качестве слуг у себя в мэноре домовых эльфов, а альтернативой являлись либо брауни Альбиона, но им у меня полного доверия никогда бы не было, ведь стоит Королеве Фей, правительнице Альбиона, приказать любому из них что-либо, как они, не взирая ни на какие клятвы мне, выполнят её волю, даже если она будет идти во вред мне, а вторым известным мне вариантом были домовые духи или в простонародье на Руси — домовики. У этих существ была своя логика, но вполне понятная моему мировоззрению и их восприятие действительности находило отклик в моём взгляде на мир.
Для домовиков первостепейнейшим делом является благо дома, в котором они живут, и только потом семьи в нём проживающей, но чем больше пользы приносят разумные дому и на его благо, тем лучше к ним отношение домовика и с каждым последующим поколением семьи, проживающем в доме, при условии что они всё так же заботятся о своём жилище, тем сильнее к ним привязывается домовик. Но такие взаимоотношения существуют между домовиком, самостийно зародившемся в доме, и семьёй, заехавшей в него жить после постройки. Если же пускать уже матёрого и старого домовика, по каким-то причинам лишившегося своего собственного жилища, в свой дом, то можно заключить с ним двусторонний договор об обязанностях и намерениях между сторонами, по которому домовик за кров и помощь в содержании дома в надлежащем состоянии обязывается помогать жильцам дома помощь по быту, а также гостям семьи и помимо этого помогает в охране дома от непрошеных гостей и врагов, семья же обязывается заботиться о доме и жить в нем, соблюдая небольшой свод правил, оговоренный с домовиком.
Всё же повезло земле, что ныне принято именовать Русской, что здесь когда-то обосновался именно славянский пантеон. Они достаточно миролюбиво и толерантно относились к иным видам и существам, ежели те не мешали жить их пастве. Это я о различной самостийно зарождающейся нечисти из стихийных духов, под влиянием магических аномалий или близкого соприкосновения с иными планами нашего материального мира, к примеру, с астральным. Те же лешие, кикиморы, дриады, русалки, неяды, жар-птицы и прочие персонажи русского фольклора.
Так как у меня на поруках оказался маленький ребенок, а то, что в скором времени я стану дважды женатым, хоть и облегчало мне заботу о малышке, перекидывая часть хлопот на моих суженных, но наличие в жилище духа места и хранителя очага в одном флаконе, что при должной подпитке со временем может стать уже Богом Места, виделось мне очень притягательным и самым желанным решением вопроса с организацией быта в мэноре и постоянного присмотра за малышкой Фесалией.
С таким вот желанием и вопросом я и обратился к Хозяину здешних лесов, в тени которых скрыто множество заброшенных не только домов, но и древних городищ.
— Есть у меня на примете один х… хороший вариант, — вот ведь пенёк, явно хотел сказать что-то иное о домовике, к которому собирается меня направить.
— И в чём подвох?
— Какой подвох, ты вообще о чём соседушка?
Ага-ага, то-то у тебя так заштормило чувственный и ментальный дух. Вот ведь труха старая.
— Ну тогда ладно, а то ведь память у меня крепкая, Василиса не дала бы соврать, останься она в этом мире.
После этих моих слов его душа ещё больше встрепенулась и её стало ещё сильнее лихорадить.
— Эххх… прав ты, Святозар, не всё так просто с этим домовиком. Он очень старый и живёт на том месте, где нынче обитает, уже не одну тысячу лет и давно как стал полноценным Богом места, иначе бы я уже сковырнул эту нечисть с обжитого им домишки.