Избранные циклы фантастических романов-2. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)
Поздней ночью, когда луна ярко светила, позволяя идти без фонарика, я спокойно пересёк лагерь. Кивнул охранникам, что, сначала насторожившись, увидев меня тут же расслабились и расступились, вышел в палаточный городок, прошёл его насквозь. Вышел к границе, где ещё раз поздоровался с охраной и двинулся в ближайший лес. Через него я выйду к стенам универа.
Тишина.
Теперь я искренне ненавижу тишину, так как мои мысли становятся слишком громкими. Такими же, как Эви, которая во время слишком громкого смеха начинает похрюкивать.
Я шёл, наверное, около получаса через лес, который выглядел глухим, но на деле едва ли не являлся парком. Кстати, помню, после сражения у крепости произошёл ещё разговор с мужем Мамонты — Юсуфом. Не самый приятный разговор, который тем не менее прошёл довольно мирно, хоть и неприятно для меня.
Долбоёб высказал мне претензии, зачем было отправлять туда Мамонту.
Смотрел на меня тяжёлым взглядом из-под бровей, словно это я был виноват.
— Я даже похоронить её не могу теперь, — сказал он мне тогда. Некоторые от горя путают берега и забывают, кто они есть и за что им платят. Я едва не вышибил ему мозги после этих слов, чтоб напомнить, кого не могу похоронить я сам.
— И что? — взглянул я на него. — Тебя мне чо, обнять?
— Зачем?
— Зачем отправил её туда? Юсуф, ты теперь решаешь, кого и куда отправлять?
— У нас остался ребёнок. Без матери, — он обвинял меня. Я чувствовал обвинительные нотки в его голосе. И по глупости, не сдержавшись, я брякнул прежде, чем успел остановиться.
— У тебя хотя бы ребёнок остался. Смотри, чтоб у ребёнка после таких слов остался и отец.
Не хотел я выносить свою боль на всеобщее обозрение, но вынес. Просто в тот момент мне стало так тоскливо, что я просто не выдержал. Юсуф понял, что сказал — позже подходил извиняться, но ситуацию это не исправило, мне легче не стало. Вот если бы я его убил…
И почему люди думают только о себе? Считают, что им больнее всего? Типа самыми несчастными? Я даже не уверен, что Юсуф был искренен со мной в этом плане. Скорее всего для галочки попросил прощение. А ведь у него действительно жив ребёнок, когда у меня все померли, он это понимает!? Или ебанулся в конец?!
Идя по лесу и вспоминая это, со злости я схватил какой-то тяжёлый булыжник, поднапрягся и швырнул его в ближайшее дерево. Мышцы отозвались на это усилие приятным, немного успокаивающим напряжением. Булыжник с глухим стуком ударился об ствол. Вслед за ним полетел булыжник побольше, точно так же врезавшись в дерево. А потом ещё раз. И ещё.
Физическая нагрузка, как и крики с плачем имели одинаковый результат — становилось немного легче, словно вся энергия внутри находила выход. Потому, едва ли не крича, я начал хватать всё подряд и кидаться в стоящее передо мной дерево.
Не-на-ви-жу! Я блять ненавижу всё на свете! Чтоб всё на хуях крутилось! Чтоб блять все нахуй сдохли! Чтоб всё горело в огне и никогда нахуй не восставало из пепла! Как меня всё заебало!!! Все такие умные, охуеть просто! Тогда хули все блять ноют?!
Мысленно проклиная всё на свете, я бросал и бросал всевозможные вещи, словно выполняя зарядку. Или, вернее, разрядку, чувствуя, как вся негативная энергия уходит из меня, как и выносливость, которую я тратил на это бесполезное занятие. Обычно я бегал дохуя и больше, пока едва ли не падал, чтоб отпустило, но сейчас и это сойдёт. Так что летело всё: брёвна, камни… Эви…
— Отпусти! Отпусти! Не бросай меня в дерево! — запищала она, когда на ярости я подхватил следующую первую попавшуюся вещь, уже собираясь её бросить туда же, куда отправил все остальные. — Отпусти меня!
— Оу… привет, Эви, — слегка удивился я тому, кто оказался у меня под горячей рукой, опуская её на землю. Я так увлёкся процессом, что подхватил её, даже не задумавшись о том, что оказалось у меня в руках. — Ты… ты что здесь забыла?
В ночнушке: длинном белом сарафане до лодыжек и на лямках без рукавов, она выглядела маленьким жутким ангелочком посреди леса.
— Увидела, как ты идёшь в лес и решила проследовать за тобой, чтоб ничего не случилось. А ты меня чуть в дерево не бросил! — хмуро посмотрела Эви на меня. — Ты уже с ума сходишь?
— Увлёкся, — пожал я плечами. — Пар выпускаю. Ты так неудачно попала мне в руки…
— И помогает?
— Немного. Это знаешь, выпустить энергию, прокричаться или что-то в этом роде…
— Я знаю, о чём ты. Я обычно тоже занимаюсь подобным, когда хочется выпустить всю злость — магией стреляю или делаю какие-то бессмысленные, но тяжёлые вещи, однако… — она красноречиво посмотрела в сторону универа. — Я знаю, что находится в той стороне. Зачем ты туда идёшь?
— Надо закончить кое-какое дело, — совершено спокойно ответил я. — Завтра или послезавтра мы подойдём к замку, потому хотелось бы доделать все дела здесь.
— И… какое дело ты хочешь закончить в университете?
— Сжечь их музей, — не моргнув глазом ответил я, чем вызвал удивлённый взгляд Эви. Явно не этот ответ она ожидала услышать от меня.
— Но зачем?
Зачем? Ну… это тяжело объяснить.
— Я думаю, что иногда лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — ответил я ей и махнул рукой. — Идём.
Мы дошли до забора, что вёл на территорию универа. Сейчас, ночью, если нам кто и повстречается, то только охранники, так что можно было не париться поэтому поводу.
Закинув Эви себе на плечи, я без особых проблем подпрыгнул, потянулся на заборе и перелез на другую сторону. Здесь меня встретили ровно подстриженный газон, поляна до корпусов без единого куста или дерева, которая совершенно не изменилось за то время, что меня здесь не было.
Я испытал довольно сильный прилив ностальгии, который буквально заставил щемиться сердце, словно у меня умер ещё кто-то из близких мне людей. Просто… то время в универе было действительно спокойным и умиротворённым местом, когда войны как таковой ещё не было, никто не умирал в огромных количествах и никто ни с кем не воевал. Я не жалел о том, что начал, просто… Ностальгия, одним словом.
— А здесь спокойно, — оглянулась Эви, спрыгнув босыми ногами на траву. — Мне ни разу не удалось здесь побывать, хотя очень хотелось.
— Очень хотелось?
— Ещё до встречи с тобой, — пояснила она. — Мечтала сюда поступить, чтоб стать сильнее, но сам понимаешь, деньги, связи… — Эви вздохнула. — Другими словами, хотелось пожить беззаботной жизнью, порадоваться там обычной учёбе и так далее.
— Ну сейчас могла бы поступить, — заметил я.
— Очень смешно.
— Но ты реально слишком молодо выглядишь.
— Из твоих уст любая похвала звучит оскорбительно. Как тебе это удаётся? — недовольно посмотрела она на меня.
— Талант.
— Я вижу. Твой бы талант, да в нужное русло.
— Не говори как Констанция, — поморщился я. — Кстати, она тебя искать не будет?
— Не будет, — покачала головой Эви. — Так куда ты вёл нас?
— Вон туда, — указал я пальцем на здание вдалеке. Корпус музея даже отсюда было видно.
Успешно миновав охранников, которые водились здесь в малом количестве, мы добрались до упомянутого мной здания, которое не сильно и отличалось от других. По крайней мере по лицу Эви в свете луны я именно это выражение и видел. Но сам чувствовал какой-то зов что ли. Словно кто-то с той стороны стены зовёт меня.
Ох и зря же они меня зовут…
— Не хочешь заглянуть? — предложил я, кивнув на дверь.
— А что конкретно там ты хочешь мне показать?
— Зло. Абсолютное зло в чистом виде.
— Как ты? — хихикнула она, но увидев моё серьёзное выражение лица, тут же насторожилась. — Значит оно опасно?
— Смертельное говно, которое надо уничтожить, — пояснил я, подошёл к дверям и без зазрения совести пинком вышиб дверь. Плевать, если кто услышит, я тут всех сам угондошу, если потребуется. — Тук-тук, твари, я к вашему великому несчастью, вернулся. И я очень, просто пиздецки зол!
Я громко сказал это в тишину корпуса, где когда-то нашли смерть не один десяток замученных человек, но ответа не последовало. Только такое тихое эхо прокатилось по коридорам и затерялось вдали.