Избранные циклы фантастических романов-2. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

— Ну… нет пока. Просто решил заскочить к тебе, чтоб уладить кое-какие дела, а потом сразу к ней.
— Дела? — приподняла Элизи одну бровь.
— У нас остались же пустышки? Кристаллы, которые уже использованы?
— Да, они остались. А зачем тебе, позволь поинтересоваться? — спросила она, не сводя с меня глаз, при этом умудряясь рыться в документах.
— Просто хочу кое-что сделать, — спокойно ушёл я от ответа, решив не посвящать её в подробности.
— Ладно, я поняла. Мы складируем их в хранилище, там же лежат многие использованные вещи или пока ненужные как, например, посохи, или старые образцы пушек. Если что-то будет необходимо, возьмёшь там.
— Так и сделаю. Кстати, а что за чел-то был?
— Это Чарлз Роман, один из совета гильдии торговцев. Вернее, сын одного из представителей в совете.
— И… ты с ним давно знакома? — поинтересовался я, увидев, как наша строгая леди отвела на мгновение глаза.
— Достаточно давно, чтоб наладить с его гильдией контакт и договориться о поставках необходимого продовольствия даже в обход возможных будущих санкций против нас.
— И ты… — я сделал характерный жест рукой, который мог понять любой человек.
— Это очень важный вопрос? — поинтересовалась с вызовом она.
— Естественно. Я должен знать, чем занимается моя команда, что делает и кого предпочитает, — спокойно ответил я, оправдав своё любопытство реальным предлогом.
— Да, Мэйн, у нас был секс. Неоднократно. Это помогло мне добиться сделки. Однако подобное отнюдь не значит, что я не испытываю к нему определённую долю симпатии, отчего согласилась на это.
— Сама его подтолкнула, — спокойно раскрыл я то, что она не хотела говорить. — Ты соблазнила его.
— В наше трудное время каждый обязан использовать всё что имеет, — поправила красноречиво она грудь. — Опять же, всё потому, что он вызывает у меня определённую долю симпатии.
— Да-да… — отмахнулся я. — Я уже понял, можешь не рассказывать.
Я немного… не доверяю Элизи в плане любовных дел. Она слишком расчётливая, и мне кажется, что её любовные отношения чисто ради дела, а не потому, что она так захотела. Естественно, что она выбирала наиболее приятного из всех, но любовь… и Элизи… Как-то эти две вещи у меня в голове просто не вяжутся, если честно.
Я вообще оглядываюсь и понимаю, что вокруг все слишком циничные что ли. Я не знаю, как точно объяснить это, но все словно только и думают о деле, и никто даже не задумывается, например, о своей жизни.
Следующей по счёту у меня была Клирия. Прежде чем я свалю отсюда, стоило навестить мою беременную подругу и проверить её самочувствие. С ужасом я понимаю, что сейчас Клирия едва ли не единственная, кто думает не только о деле, но и о себе любимой. Словно весь мир разом сошёл с ума, и все поменялись местами. Или же беременность, которая иногда двигает мозги девушек по фазе, некоторым образом повлияла и на нашу беременную подругу, которой частично сдвинула мозги в сторону человечности.
Клирию даже искать мне не пришлось, просто стоило зайти в свою комнату, где она расположилась на неопределённый срок.
И как было интересно увидеть эту мисс тьму за работой, когда меня нет дома. Можно сказать, в обычных условиях.
Она… выглядела совершенно иначе, более человечной что ли, когда я её застал.
Клирия с распущенными волосами сидела в кресле-качалке посреди комнаты, мирно покачиваясь вперёд-назад, держа в одной руке какой-то документ и читая его, а в другой чашку и попивая оттуда. И на её лице были такие очки половинки, которые носят библиотекари и которые носила всегда она, занимаясь с документами. Её спокойная умиротворённая моська вызывала улыбку.
Рядом с ней стоял небольшой столик, на котором был чайничек и кипы бумаг. Как раз один из листков она сейчас держала в руке и читала.
На самой Клирии был такой домашний сарафан до пола, похожий на ночнушку (а может ею и являющийся), и зелёный вязаный свитер, который придавал ей домашний вид. Такая обычная домашняя будущая мама, немного лохматая оттого, что ей в ближайшее время никуда не надо выходить.
 
Эта картинка вызвала у меня лёгкие покалывания в груди своей милотой и уютом, который даже не пропал, когда она обернулась ко мне. На губах у Клирии расцвела слабая мягкая улыбка — не чета тем, которые были до этого, словно взятые у лучших тиранов, садистов и убийц. Просто приветливая улыбка.
Вот умеет быть милой, когда хочет!
— Не знала, что ты вернулся, — она отложила бумаги с чашкой на стол и медленно встала, немного придерживая живот снизу. — Я могу тебя поздравить, не так ли?
— Смотря с чем.
— Победа. Не стоило мне сомневаться в твоей деструктивной личности, — улыбка, до этого домашняя, сменилась на её привычную, и весь образ домашней девушки рухнул.
Передо мной была Клирия, циничная и жестокая, собственной персоной. Её улыбка, едва-едва, которая добавляла ей только жуткости. Ну и аура, естественно.
— Ну вот, ты всё разрушила… — вздохнул я.
— Разрушила? Позволь поинтересоваться, что именно?
— Образ. Ты только что была милой девушкой, которая ждёт ребёнка.
— Тогда позволю себе задать другой вопрос, не менее интересующий меня. Кого ты видишь обычно?
— Ну знаешь… такую… — в памяти всплыла сразу картина истерики Клирии. Взгляд тут же переместился на живот, а в голове всплыли слова о том, что стресс плохо может влиять на плод. — Холодную, жестокую и циничную. Обычную тебя до встречи.
Вроде подобрал слова верно и наиболее мягко.
— Понятно… Могу лишь порадоваться, что ты смог увидеть меня иначе. Быть может, я смогу даже соответствовать тому образу, который ты увидел.
— Странно то, что я его увидел лишь когда меня рядом не было. Словно оказываю на тебя негативный эффект.
— Не говори глупостей, — она подошла и аккуратно обняла меня, стараясь вести себя бережно с животом. Блин, всегда считал, что в беременных есть какая-то милота. Если только они не истерят и не ведут себя как конченные… дурочки. — Я рада, что с тобой всё в порядке. Слышала о твоей сокрушительной победе и горжусь тобой.
Пытается вести себя как любящая жена. Это мило (нет). Ну или Клирия говорит, что на душе, а я испорченный дебил, который пытается разглядеть везде второе дно.
— Ну там не только я участвовал…
— Ты придумал план, — неожиданно холодно, словно не терпя возражений, произнесла Клирия. — Остальные лишь следовали ему, выполняя свою работу. Выигрывает тот, кто одерживает победу в войне, а не в сражении.
— Мы выиграли сражение.
— Не строй из себя человека, который соответствует своим званиям. Я прекрасно знаю, что ты таким никогда не являлся, — поморщилась недовольно она.
Клирия отошла от меня и критично оглядела, словно пыталась понять, все ли части тела при мне или нет. Но потом улыбнулась.
— Горжусь тобой.
— Ты уже это говорила.
— Естественно.
— Выглядит так, словно ты горделиво оцениваешь своё приобретение.
— Будем откровенны — в семейных парах нормально оценивать своего партнёра как то, что принадлежит тебе. Как вещь. Ты за неё гордишься, ты её любишь, ты за ней ухаживаешь.
Как… завернула…
— А ребёнок? — спросил я.
— Аналогично. Это не меняет того, что это мой ребёнок, и я его люблю, однако отношение зачастую будет аналогично отношению к собственности. Он твой, всё что связано с ним, связано и с тобой. И…
Она замолчала, словно к чему-то прислушиваясь. А после неожиданно схватила мою руку и приложила её к животу.
— Ты чувствуешь это?
Не надо быть гением, чтоб понять, что я должен был почувствовать. И что я почувствовал.
Небольшой, слабый едва заметный толчок изнутри её живота. Это было…
ЭТО БЫЛО ОХУЕННО!
Блять, ребёнок двигается!
Это….
Это странное чувство, словно у неё в животе чужой завёлся. В каком-то смысле он действительно завёлся. Но чувствовать, как через кожу что-то толкается…
Блять, это охуенно! Охуенно…
Мои последующие мысли протекали в том же духе, пока я думал, насколько же это охуенно. Потому что это было неописуемо. Охренеть, я же по сути отец и… и… и… и… отец!