Избранные циклы фантастических романов-2. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Он смотрел на меня своими круглыми, сделанными из изюма глазами, которые выражали жуткую ненависть ко всему живому. А ещё грустную улыбку, которая была слеплена тоже мной. Так же мы ему приделали руки и ноги, чтоб ему было удобнее передвигаться.
— Ну, погнали? — окинул я остальных взглядом.
Это была главная причина, почему никто особо и не делал големов — для этого требовалось пожертвовать своими магическими способностями. Но я не все, я особенный.
Аккуратно опустив главный кристалл в центр большой недовольной печеньки, я сам сел сверху и попытался сосредоточиться, чувствуя себя глупее, чем обычно. Парень на огромной печеньке сидит так, словно молится.
Я очень хотел, чтоб эта печенька встала, вот прямо всей душой, пытаясь зарядить в печеньку не только свои силы, но и силы, что были в кристалле. Грубо говоря, я служил своеобразным переходником, между кристаллом и печенькой, пытаясь передать энергию из камня в неодушевлённый объект. Плюс свою энергию туда засунуть.
Типа моя энергия в этой печеньке будет откликаться на меня, и тем самым я смогу управлять ею. Частично. Насколько частично, мне предстояло только выяснить. Однако вторая попытка вряд ли будет, так как я просру свои магические способности, а кого-то другого делать командиром печенья мне не хочется.
Так я и сидел сначала час, потом второй, третий, четвёртый. Долго сидел, уже есть захотелось, а печенье вставать не хотело. Я знал, что это долгий процесс, однако в голову уже прокрадывались мысли, что вдруг ошибся? Вдруг неправильно что-то рассчитал? Это не было страшным, ведь можно повторить всё заново, однако заново перевозить сюда все вещи, заново всё готовить… Муторно, одним словом.
А мы туда ещё и яду бухнули, что опасен для человека. Для земли и растений ничего, для некоторых животных и человека смертелен, есть их нельзя. Короче, отличное удобрение, которое питается людьми.
Вот только это сраное удобрение не хотело вставать! Я уже пятый час сижу, а оно не встаёт!
— Эви, я хочу пить.
— Ты должен думать о том, как поднимешь его, буквально желать этого! Не отвлекайся!
— Так я и желаю этого! Желаю очень сильно, так как мне в туалет хочется. Ты даже не представляешь, какова моя мотивация поднять эту печеньку!
— Потерпи ещё немного. Ты меня так же что ли воскрешал?
— Да, думал, что обосрусь, пока ты воскрешалась.
— Фу-у-у!!! Патрик! — сморщилась она.
— Ты забыла, как надо меня звать? — спросил я, видя, как маг борется со смехом.
— Ой. Прости, я… А ты замолчал, быстро! — подняла она на него свой прелестный голосок, однако силу почувствовал даже я. Маг так вообще тут же смолк, словно лишился голоса. Да, Эви имеет сильную ауру, тут ничего не скажешь.
Кажется, при мне Эви становится слишком рассеянной. Слишком уж несобранная и думает не понять о чём.
— Ладно, сгоняй и принеси мне попить, пока я желаю всей душой и телом, чтоб это хлебобулочное изделие ожило, подобно кусающимся тортикам.
— Ладно, я сейчас, — всё же согласилась она и вышла из магического круга.
Но закон Мерфи, как выяснилось, действовал и в этом мире. Если что-то может пойти плохо, то оно обязательно пойдёт плохо. И как бы ты не пытался этого избежать, все ситуации будут стремиться именно к этому исходу.
Короче, стоило Эви отойти, как моя передача энергии тут же сработала. Понял я это сначала по нагревающемуся кристаллу, а потом по жжению в руке.
Прекрасно понимая, какую функцию исполняю, я с трудом удержал руку на кристалле. Та начала буквально жариться на нём и до меня дошёл запах палёной кожи, а потом и мяса. Про боль вообще молчу, сначала она была, потом стало холодно, потом она пропала, потом опять появилась и стала вообще нестерпимой. То же самое происходило и с другой рукой, что была на печеньке.
Ебать… я сейчас заскулю от боли. Просто мои руки уже прожарило до хрустящей корочки, а пиздецу из боли не видно ни конца ни края. Попутно я начал чувствовать странное чувство усталости, которое становилось всё сильнее и сильнее с каждой секундой. Именно так ощущалось использование маны, когда его потребляла магия. Кажется, я дошёл до того момента, когда искусственный голем начинает впитывать и мою силу.
 
С одной стороны, это было необязательно, с другой — махина станет неподконтрольной, почему никто так и не делает. Кому нужен голем, которым невозможно управлять, но на которого уходит столько ресурсов.
С каждой секундой мне становилось всё тяжелее и тяжелее удерживать руки, словно помимо ожогов по ним пускали и ток. По телу проходила неприятная слабость, словно я работал на стройке и не спал уже много суток. Но зато я буквально чувствовал, как огромная печенька подо мной оживает. Чувствовал энергию, которая наполняет запечённое тесто, и как оно словно оживает, начиная понемногу двигаться подо мной.
— Мэйн! Оно действует! Печенье оживает! — закричала Эви.
Серьёзно!? Блять, а я и не заметил по своим прожаренным рукам! Думал, солнышко напекло немного.
— Держись, не отпускай, пока все кристаллы не запитают его!
Да куда денусь-то, конечно буду держать.
А кристалл, что был основным, тем временем начал потихоньку тускнеть, словно свеча внутри него потихоньку затухала. В принципе, как затухали и мои силы, которых становилось всё меньше и меньше. Обычно мана расходовалась немного иначе, но сейчас чот меня просто опустошает не по-детски.
— Ещё немного! Они почти потухли!
Почти потухли… это я сейчас затухну, если эта хуятень не оживёт!
И к моему ужасу, эта хуятень ожила.
Ровно в тот момент, когда силы практически полностью покинули меня, а кристалл окончательно затух, печенье-людоед ожило.
Ожило, чтоб пробить мне пиздюлей.
Не успел я опомниться от ожогов, как морда нашей печеньки неожиданно скривилась в злобной гримасе. Рот стал недовольно-овальным, глаза злыми и…
Мне прилетел неебический удар от него. Такой силы, что мою несчастную тушку отбросило в сторону, и она врезалась с хрустом в ближайший каменный столб. Ебать… Ебать, я чо-то сломал себе!
А печенька-людоед тем временем взревела, подобно какой-то Годзилле, жутким неживым рёвом, который словно пропустили через несколько фильтров. Что ещё хуже, эта залупа, вскочив, слишком уверенно для того, кто первый раз встаёт на ноги, бросилась к нам. Ну как бросилась, довольно бодро зашагала. Но блять всё равно! Ты, сука, первый раз встаёшь на ноги! Не стоит ли для приличия хотя бы там пошататься по сторонам или на четвереньках там ползти?
Но едва кто-то вообще хоть что-то успел сделать, как я тут же выстрелил в него два раза. Пули не убили тварь, не это было моей целью. Однако своими попаданиями они остановили уёбка, заставив его пошатнуться и отступить. Своими попаданиями они буквально взорвали его запечённое тело и оторвали нахуй руку, в которую я целил. Та с аппетитным хрустом упала на землю.
Печенька посмотрела на свою оторванную конечность, после чего перевела полный ненависти взгляд на меня и завизжала. Так громко, что у меня даже уши заложило. Однако я тоже был не промах и закричал в ответ.
— Пошёл нахуй отсюда!
И надо же, сработало!
Тварь было шагнула ко мне, но, видимо почувствовав мои мысли, зарычала, развернулась и подобно какому-то бегемоту бросилась в лес, ломая на своём пути кусты. Весь тот шум, что она создавала своим бегом, слышался ещё минут пять, прежде чем окончательно стих.
И ведь не скажешь, то ли сама убежала, то ли испугалась. Ну, будем надеяться, что я действительно могу воздействовать на неё.
Первым, по нашей традиции, нарушил повисшую после произошедшего тишину я.
— Так, хочу сразу всех предупредить. Теперь ни шагу от лагеря. Даже срёте в пределах видимости, не подходя к кустам. Это не шутка, иначе быть вам съеденными этой печенькой. Я ясно изъясняюсь?
Я обернулся к команде и увидел, как они, слегка поражённые увиденным, в разнобой закивали головой. Ну… наверное, это можно считать нормальным ответом, учитывая ситуацию.