Избранные циклы фантастических романов-2. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

— Какая же ты молчаливая, — он схватил её за нос и подёргал из стороны в сторону.
Она не ответила, лишь расслабилась, позволяя себя подёргать за нос. Она не напряглась, даже когда он просунул ей руку между ног. Правда, когда он ущипнул её за очень чувствительное место между ног, она всё же вздрогнула.
— Всё же есть контакт, — он продолжал пальцем нежно касаться там, отчего она почувствовала странное возбуждение и жар снизу. — Ну давай же! Хоть звук издай!
Юми молчала, чувствуя возбуждение, странное противное и противоречивое возбуждение. Чувствовала, как начинает биться чаще её сердце и как разум словно заволакивает мутным пульсирующим напряжением. Дыхание стало частым, по телу разливалась тёплая волна.
Ей хотелось ударить его, оттолкнуть, вытащить руку оттуда, где ей совершенно не место, куда никто не должен их совать.
Но другая её часть хотела до конца прочувствовать и понять, чем это закончится. Мэйн приблизился к её лицу и поцеловал её в губы. В любой другой момент она отвернулась бы, но сейчас почему-то ответила. Слабо, но ответила.
Напряжение росло, и в какой-то момент оно достигла своего пика. Момента, когда по телу словно прошёл разряд молний. Было очень необычно, очень приятно, это всё расходилось по телу волнами, отчего её захотелось вскрикнуть, настолько всё было сильно. Это было чем-то новеньким для неё. Чем-то, чем она ещё не пользовалась. И оттого обиднее, что в первый раз она подобное испытала с этим уродом.
— Это была сокрушительная победа, — объявил Мэйн и вновь чмокнул её в губы. — Знаешь, мне аж самому захотелось опять.
Она это тоже почувствовала. Почувствовала потому, чем сейчас он тыкался ей в лобок. И что через несколько секунд вошло в неё.
— Знаешь, я тебе, пожалуй, покажу кое-какой фокус, — ухмыльнулся он. — Будешь кричать, будем считать, что проиграла.
— Делать больно, словно в первый раз? — презрительно спросила она.
В ответ Мэйн лишь поцеловал её в лоб.
— Должно быть приятно. Я как бы на тебе подобного не использовал, но… попытайся просто расслабиться.
— Изнасиловал меня, а теперь хочешь расслабиться попросил, — недобро усмехнулась Юми.
— Ты могла отказаться, Юми, — спокойно возразил Мэйн. — Я разве не дал тебе такого шанса?
Она нехотя кивнула.
— Была виновата твоя сестра. Я не сказал, что лучше бы она понесла наказание, а не ты? Разве не ты выбрала себя, вместо того, чтобы оставить отбывать наказание сестру?
— Я, — нехотя призналась она.
— Тогда какие претензии? То есть меня пиздить, это заебись, можно ещё и ногами мне рёбра переломать напоследок, а как ноги раздвигать, так всё — злой насильник. Это сделка, не больше не меньше. Я бы не позволил себе вас и пальцем тронуть, если бы не то обстоятельство. И…
Мэйн смутился. Даже в темноте Юми видела, что он смутился, отвёл взгляд и слегка покраснел.
— Это… ну как бы прости, что я тебя… того, слишком жёстко обошёлся в первый раз. Просто ты копия сестры, и ей бы я точно сделал больно. Вернее, я и представлял, что ей делаю больно, и что она там страдает, что ей я делаю больно… Короче прости.
— Неужто думаешь ли ты, что я прощу тебя? — Юми стрельнула в него колючим взглядом.
— Нет конечно! — изумился искренне Мэйн, заставив её недоуменно взглянуть на него. — Да мне как бы вообще насрать, простишь ты меня или нет. Я попросил прощения, чтоб на душе легче у самого стало. А чо ты там решишь, мне вообще побоку.
— Ты! — Юми захлестнула ненависть. — Ты, да…
— Мы блин ещё не начали, а ты уже начинаешь задыхаться… хм… может не стоит… — казалось, что ему глубоко плевать на неё, и он сейчас решает куда более важные моменты. — Ладно корочь… Умолкни и расслабься, чувствительная ты наша, сейчас будет весело.
Было ли весело ей?
Нет. Ей показалось, что в следующие несколько часов её просто разорвёт. Это было страшное чувство экстаза, которое беспрерывно повторялось, переполняло её, заставляло изгибаться. Казалось, что мышцы сводит судорогой, а тело буквально конвульсирует от оргазма. Оно било в голову, туманило разум. В какой-то момент ей даже пришлось схватить подушку и закрыть ею лицо, чтоб прокричаться.
 
И кричать… кричать-кричать-кричать… от каждого раза, что волной пробегал по телу. От каждого момента, от каждой волны приятного напряжения и расслабления…
Это, оказывается, бывает не только больно, но и приятно…
От этого Юми почувствовала противоречивые чувства. С одной стороны, ей хотелось ещё. С другой стороны, она ненавидела как себя за желание вновь окунуться в подобное, так и Мэйна, который осквернил её своими действиями, заставил почувствовать это и захотеть испытать.
А ещё то, что после всего этого он её обнял… Да, ненависть не прошла, однако такого отвращения это и не вызывало. Приятно чувствовать тепло, объятия, пусть и от такого ублюдка.
Оттого она чувствовала ещё несчастнее себя после того, как вышла из его комнаты, поправляя на себе одежду. Её обуревало множество эмоций от чувства вины и ненависти к себе за слабость до желания ещё раз попробовать это.
Хотя почему она винит его? Разве он не отказывался от её предложения? Разве не хотел соглашаться на плату телом?
Такие логические выводы не сильно помогли Юми обуять свою ненависть по отношению к нему.
Этим же вечером, оказавшись в тёплой ванне одна, она аккуратно коснулась того места своими пальцами.
Может быть её настрой был виноват, а может по велению сердца, однако организм отзывается практически сразу. Перед её глазами вспыхивают некоторые лица людей, что однажды привлекли её взгляд и от которых сердечко забилось несколько быстрее, чем при других обстоятельствах.
Среди них не было лица Мэйна.
Зато в её сознании появилось лицо одного из преподавателей. Тот темнокожий воин, что тренировал их, заставлял бегать, подтягиваться и драться на мечах. Да, он заставлял её краснеть своим взглядом и биться сердце чаще. От него чувствовалась сила, а ещё он был героем… Конечно Юми не была дурой как сестра и отдавала отчёт, что им вместе не быть, но иногда придаться мечтам было так приятно…
И да, она хотела, чтоб он её заметил, её похвалил. Чтоб потом он оказался случайно с ней в одной комнате. Она представила, что это тот воин берёт её, как он её целует, как они занимаются этим.
Теперь то она достоверно знала, чем они бы занялись. Как он бы взял её, сильный и непоколебимый. Непокорный, но всё-таки растаявший от её чувств. Юми вспыхнула как свечка, чуть не вскрикнув, и вполне могла бы заставить кипеть воду.
В другом корпусе напротив же мирно дрочил Патрик.
Некоторых вещей лучше не знать, иначе мир приобретает бредовые нотки.
Был семьдесят пятый день промежуточного периода. Или же, если считать от начала учебного года, четыре с половиной месяца. Это, если переводить на другое летоисчисление — пятнадцатое мая.
Кто-то встречал с радостью тёплые весенние деньки, кто-то продолжал учиться, Оптимист всё пытался повеситься на дереве перед корпусами, Педик и Чмоня пытались друг друга убить, девушки перешёптывались о том, кто кому нравится. Университет переживал ещё одну ничем не отличающуюся от других весну.
Юми же возвращала себе душевное равновесие после случившегося. И надо сказать, что вполне успешно, так как всё неприятное со временем притупляется.
Она не была их тех, кого паук своими видом выбьет из колеи, и её руки были запачканы кровью не меньше, чем у остальных, если не больше. Она была отнюдь не безобидна, как могла показаться из-за своего спокойного характера. И представляла она угрозу не в физическом плане, а в плане заговоров, планов, целей и всего того, что можно отнести к политическим играм.
Она умела играть в политику. Если это не заставало её врасплох.
Однако здесь у неё были связаны руки.
В этом королевстве ей надо было получить повышение и переждать бурю на родине, отчего Юми приходилось вести себя тише воды, ниже травы. Возможно оттого у неё и возникли проблемы с Мэйном. Она была уверена, что, если бы не обстоятельства на родине и те, что случились здесь, с ним бы она уже разобралась.