Избранные циклы фантастических романов-2. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

— Короче, её воспоминания стали твоими, — подвёл я итог.
— Не совсем. Просто сухие знания. Я не могу узнать, что она делала неделю назад. Голые факты без воспоминаний о том, как она это узнала. Можно считать, что я знаю, то что знает она, но не могу сказать, какие именно эмоции она испытывала к тому или иному. Только приблизительные по типу: люблю, не люблю.
Понятно. В принципе, могу объяснить это тем, что мозг остался и все знания, что были записаны в него так же сохранились. А вот воспоминания, что могли забыться, просто стёрлись. Не все, но большинство. Довольно интересно, если учесть, что я всегда думал над вопросом — почему, попадая в чужое тело, ты не можешь воспользоваться его знаниями? Ведь мозг всё тот же.
— Значит… ты знаешь в деревне к кому идти и кого спрашивать?
— Примерно.
— Ну вот и отличненько, — сказал я, выбирая наиболее чистые и неповреждённые доспехи средних размеров, которые по идее должны были налезть на всех, кто не выделяется огромными пропорциями. — Тогда будешь гордо вышагивать перед нами и везти куда надо. Если кто что скажет, смотри как на говно и разговаривай как с говном. Ещё тебе придётся ещё речь толкнуть перед всеми, но там постарайся быть уверенной в будущем и так далее, ясно?
— Я поняла, — кивнула она ответственно.
А тем временем к нам присоединилось ещё шесть человек.
  
Глава 105
 
Стоило Мэйну и Элизиане уйти, как Мамонта недовольно цыкнула языком. Неприятное чувство предательства ещё не прошло, хотя по сути для неё ничего не изменилось. Работа осталась всё той же работой. Грабить, убивать, запугивать, защищать — не имеет значения, чем их заставят заниматься, пока деньги будут платиться.
Но неприятный осадочек всё же остался. Мамонта привыкла, что всё всегда понятно и ясно. Конечно, их и раньше использовали для закулисных игр, однако то, на кого они работают, всегда было понятно. А тут она заключает с одним, потом позже выясняется, что служит другому. Мелочь, а неприятно.
Ну ничего, ей плевать… должно быть плевать; деньги заплатили, кровом и едой обеспечили, что не всегда входило в договор при других работах. Да и работка была непыльной, знай себе, что истребляй разбойников, да гоняй пьяниц. Чем не халява? Да она бы в одиночку могла бы пойти, покрошить десяток оборванцев с дубинками просто ради забавы, чтоб косточки размять.
И всё же, неспокойно ей как-то.
Та же самая графиня. Да, о ней она уже была наслышана — тупая, жестокая, мстительная. Мамонта всегда узнавала, на кого ей предстоит работать. И никогда не было никаких вот таких эксцессов.
Что же видят её глаза?
Спокойная девушка без единого признака стервозности или ещё чего.
Явно не та, кого она ожидала увидеть. Но в списках подчинения в четвёртом столбе указана именно графиня, так что сомнений в её личности нет.
А вот её слуга, или её хозяин, смотря как смотреть, был совершенно непонятен. Вроде обычный, но что-то нехорошее пробивается. Мамонта неплохо разбиралась в людях, так как понять, что перед тобой за противник — увеличить шансы на победу. И сейчас она примерно могла сказать, что парень явно небезобиден. Конкретнее сказать она не могла.
— Мамонта, — позвали её сзади.
Мамонта обернулась, уже зная, кто её зовёт. Своих людей она могла отличить прекрасно по голосу.
Перед ней стояла плотная со слегка кругловатым, но не толстым лицом, мужественным, квадратным подбородком, светлыми волосы по каре и шрамом через левый глаз.
— Чего тебе, Женева, — кивнула она ей головой. — Что своей комнатой не занимаешься? С Гартой же делишь, та не любит, когда грязно.
— Да, но по поводу парнишки пришла перетереть, Мамонта. Минута будет?
— Не думала, что тебя на дрыщей тянет, — усмехнулась Мамонта, представляя картину, как Женева берёт его силой. Учитывая особенность их общества, изнасилования мужчин не были такой уж и странной вещью для них. Раньше девок от мужиков прятали, сейчас мужиков от девок прячут.
— Нет, не тянет. Но он и не дрыщ, Мамонта. Я знаю этого парнишку, сидели вместе.
 
Лицо Мамонты тут же помрачнело. Видя это, Женева закивала головой.
— Во-во, и я о том же.
Да, Женева уже рассказывала о парне, с которым сидела. Того бедолагу, с её слов, резали по кусочкам очень долго, однако он всё твердил о том, что сможет вырваться из западни. И он вырвался. Вырвался, перебив добрых пять десятков человек и двух оборотней, порвав тех на части.
Хорошая история. Мамонта бы с удовольствием взглянула на это чудовище… в своих мечтах, но никак не наяву.
— Это точно он?
— Верь мне, сидели с ним долго, насмотреться на его лицо, до момента, когда его не срезали, я успела. Говорю тебе, там такая тварина, что даже тебе он может быть не по зубам он. Если всей сотней только накинемся…
— Не будем мы ни на кого кидаться, — обрубила эти мысли на корню Мамонта. — И рот закрой, чтоб о подобном вообще молчала. Они нас наняли не для того, чтоб жрать. Поэтому плевать кто он, просто будем несколько осторожнее.
И не зря же она чувствовала, что с этим дрыщём не всё так просто. Сильный зараза. Хотя с другой стороны, он же спас одну из них, так что явно не больной ублюдок, которому нравится кровь. Может даже они найдут с ним общий язык. И всё же…
— Идём, поздороваешься с ним, — кивнула Мамонта и пошла набирать ещё пятерых человек.
Вот я прихуел, когда среди тех шести баб увидел одну знакомую рожу. С шрамом через глаз. Блять, это же специально, да? Ну не бывает таких совпадений! Сука, мир, ты меня порядком подзаебал с этим приколом, честно! А кого дальше я встречу? Эви с Констанцией в роли каких-нибудь блять представителей зла!?
Пиздец, штамп на штампе, верхом на рояле и на нём катятся.
И всё же я попытался сделать самое что ни на есть спокойное лицо, словно мне похуй.
А вот ей явно не похуй! Сразу ко мне пошла. Тебе чо, лень сделать вид, что мы не знакомы?
— Здорова Мэйн, — протянула она мне руку. Всё тот же грубый, мужицкий голос, всё те же мужицкие повадки. Мужик с сиськами и пиздой, короче.
— Добрый день, Женева.
Она хохотнула.
— Не думала, что ты запомнишь моё имя.
— Не думал, что встречу тебя при таких обстоятельствах.
Она замолчала, явно не зная, как бы ещё поддержать разговор. Ну а я хули? Пошёл, взял доспех и протянул ей.
— Держи, будете одеваться как гвардейцы графини, — кивнул я на упомянутую особу, которая восседала теперь на лошади, свесив ноги на одну сторону. — Только вот… — мой взгляд скользнул по Мамонте, — тебе нечего дать. Придётся в старом идти, пока новый не закажем.
— С этим нет проблем, — хрипло ответила та, ни капельки по виду не расстроившись.
— Вот и отлично. Значит так, другие разбирают наиболее чистые и целые доспехи, после чего седлаете свободных лошадей.
— Но у нас свои есть доспехи, — сказала одна из женщин с конопатым лицом и вытянутым подбородком.
— Вот в своих доспехах по своим делам и будете в них ходить, — тут же ответил я грубо. Пусть знают, что я говорю, то и делать. — С графиней вы носите только эти доспехи.
В первую очередь потому, что они красивые и сразу видно, что едет знать. Грубо говоря, своеобразный имидж. Не будет же бизнесмен или хозяин какого-нибудь предприятия приезжать на убитом жигуле в потёртых трениках. В глазах других людей мы должны быть красивыми и сильными.
— Так как ты здесь оказался, Мэйн? — спросила Женева. — Смотрю, поднялся с последней нашей встречи.
Ясно, прислали как разведку узнать, что я за чёрт. Наверняка она растрепала, что знает меня, вот её и отправили мельком поговорить и вызнать, связан ли я со смертью графа. В принципе, ничего страшного в правде нет, так как они договором повязаны и уже знают, кто главный. Но всё раскрывать я тоже не собираюсь, ибо и этого им вполне достаточно. К тому же договор рано или поздно закончится, так что…
— Не твоего ума дело, — отсёк я её.