Избранные циклы фантастических романов-2. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)
Варварша. Дева-воительница.
В прошлом.
Возможно раньше она была более накаченной и мужественной, но голод и, наверняка, пытки с изнасилованиями выбили из неё все силы и мышцы. К тому же мне открывался от сюда довольно интересный вид.
— Встань! — её приказной тон, пусть и не громкий, но всё-таки давящий может быть из заставил меня подняться, но не после пыток. Да и голос был у неё ослабшим и хриплым. К тому же…
— Не встану. Да и не смогу если даже захочу. У меня конечности из суставов вырваны.
Она нахмурилась, словно не это хотела услышать, однако всё равно присела около меня и холодющими пальцами ощупала сначала руки, потом ноги, словно хотела убедиться в сказанном мною. Блин, приятно то как.
— Не помню, чтоб они так сразу рьяно приступали к допросу, — пробормотала она, оглядывая меня. И уже более спокойно, хоть и грубо спросила: — За что тебя схватили?
— Думают, что я шпион. И надеются, что я неожиданно рожу им план и подельников, — усмехнулся я опухшим ебальником.
— Ясно… И с кем ты говорил?
— Со своей галлюцинацией. Кажется, у меня поехала крыша после пыток.
Варварша усмехнулась.
— После таких пыток любой с ума сойдёт. Думаю, ты им приглянулся, раз так рьяно взялись за тебя.
— Приглянулся? Мне неожиданно не нравится это слово.
— Чувство юмора осталось? Ну тогда тем более в психическом плане ты ещё более-менее.
Она подхватила меня под руки и оттащила в свой угол. Удивительно, но здесь было сено. Хотя бы не голый пол и то хорошо. Аккуратно положила меня туда и сама пристроилась рядом, прижавшись к моей спине своей костлявой грудью. Ого, меня ещё ни разу так не принимали.
— Как-то быстро, — тихо сказал я. — И какое неожиданное пугающее дружелюбие.
— Это лишь способ выжить, не обольщайся, — хрипло ответила она. — Встреть я тебя на дороге, получил бы между глаз за свою дерзость в лучшем случае. Но здесь… Эти камеры — ещё один способ пытки. Холод и влажность делают своё дело, но тебе не заболеть и не сдохнуть. Вдвоём мы ещё как-то сможем согреться, обнявшись, и немного поспать. Это даст сил. Но по отдельности без шансов.
— Ясно. А до этого ты как спала?
— До этого были другие заключённые. И они показали мне этот способ, до того, как их запытали до смерти.
— Как мило. И охрана об этом не знает?
— Возможно, это тоже способ издевательства. Унижение и так далее. Думаю, ты уже познакомился с господином, — в словах слышалась грустная усмешка.
— Душегуб? Да, милый малый, — согласился я. — Мы отлично провели время.
— Да, заметила по пальцам и отсутствующим ногтям.
А завтра мне пообещали поработать с предплечьями обеих рук. Так что…
— Получаешь по заслугам? — послышался насмешливый голос моего старого знакомого.
По каким же?
— По каким? Ты ещё спрашиваешь? — он рассмеялся. Рассмеялся тем смехом, который я запомнил. Это вызывало только боль, которую я поспешил запихнуть туда же, куда и все остальные мысли — в жопу. — Города, посёлки… Да даже последний город, разве ты не заслужил за это наказания?
Не пизди. Я хочу просто жить. Просто выжить и жить своей жизнью, стать счастливым.
— Выстроив счастье на костях других?
Или они выстроят на моих. У меня не остаётся выбора, и мы играем на равных.
— Выбор есть.
— Сдохнуть или нет не является выбором. Особенно для меня.
— А? — это уже спросила женщина уставшим голосом, видимо начиная засыпать. — Тише будь, если общаешься со своей галлюцинацией. А то за мной скоро придут.
— Пытать?
— Насиловать. Но это тоже своеобразная пытка. А может что-то позасовывают мне внутрь. Так что закройся, я не хочу слышать от тебя и слова. Молчи и грейся, пока есть возможность. Мы тут надолго.
— Почему это?
— Это камера… для особых гостей, — нехотя сказала она. — Наш господин… сюда засовывает тех, кого не ждёт ничего хорошего. Можно сказать, это камера станет твоей последней комнатой. Другие заключённые или подозреваемые находятся в других камерах.
Понятно. Очень мило.
— Кстати, почему ты называешь его господином? — поинтересовался я.
Женщина неожиданно сдавила меня руками. А силы то остались ещё у неё!
— Заткнись. Не смей спрашивать меня о подобном. Я свободная женщина, гордая воительница… и… И пройди ты тоже самое, что я, сам бы стал называть его так. Потому, что он умеет ломать. А я… не хочу быть сломанной. Лучше подчиниться… но это не то значит, что…
Короче, она запуталась. Как герой, я поспешил ей на помощь.
— Это тактическое отступление. Дать видимость победы, но потом сокрушить врага. Смеётся тот, кто смеётся последним.
— Да! Да! Именно так! Я просто жду момента! Жду его и коплю силы.
Она сама себя убеждала в подобном. Это было видно невооружённым глазом. А я не спешил её раскрывать, потому что и так знал правду — она начала ломаться. Признала его господином и называет его так даже за глаза. Он её уже подломил, увы. А это… просто отмазка и болеутоляющее для совести и гордости, без которой она окончательно сломается.
— Да ты прямо психолог, — усмехнулась фигура.
Иди-ка нахуй. Я любил психологию и изучал её. Это и помогает мне иногда не чувствовать себя говнюком.
— И оправдывать поступки?
Верно.
— Как тогда в школе?
Я плыл по течению. Не высовывался, против других не лез, подстраивался под сильнейших и просто сгладил кое-что, что мешало мне жить. А теперь я тебя не слышу.
Я начал усиленно про себя считать с одного, заглушая этого трепача. Всего лишь галлюцинация, но блин, какого хера передо мной возникла не сексуальная блондинка, а вот такое чудо-юдо?
Уже после ста пятидесяти я остановился открыл глаза, порыскав взглядом по камере. Парня с белоснежной улыбкой не было. Значит глюки меня отпустили. Ну ничего, осталось пять дней. Мне главное продержаться, а там уже будь, что будет. Способку активирую, отрегенюсь и сожру всех к хуям. Но пока надо держаться.
Держаться…
Позже стража забрала женщину. Просто выволокли её в центр камеры, таким образом будя. Пусть она и старалась выглядеть смелой, но я видел, как испуганно бегают её глаза. Могу только посочувствовать, так как мне самого скоро ждёт очень увлекательное путешествие в мир боли.
И кстати, она права: оставшись один, я не мог согреться. Сырой холод облепил меня со всех сторон, заставляя трястись как лист на ветру. Уснуть просто невозможно и это очень неслабо капает на мозги, особенно когда ты не понимаешь, день сейчас или ночь.
Интересно, Дара меня ищет? По идее должна, но сигналов из головы я не чувствую. То ли метка глушит на груди, то ли из-за безвыходности ситуации магия понимает, что не в моей власти что-либо сделать.
— Или не хочешь.
Опять двадцать пять. Неужели психика у меня такая слабая, что я не могу даже такого одиночества выдержать и всего суток пыток?
— Всего? Не смеши! Некоторые даже и нескольких часов не выдерживают!
Я вновь громко начал считать про себя, глуша голос. Тот пытался пробиться через искусственные помехи, но, в конце концов, затух. Зато цифры начали отсчитываться сами по себе моим голосом, от чего сводили меня с ума. Это слегка отличалось от тех ощущений, что я испытывал в тюряге.
Там на меня давили стены и создавалось ощущения, что я тупею. Словно напился. Но здесь это безумие пёрло изнутри. Хотя безумием это вряд ли можно назвать, скорее так, признаки шизофрении, зацикливание, голоса. Возможно в скором времени ещё что-нибудь прибавится, и я вряд ли смогу такое просто уломать, как сейчас.
Не знаю, сколько не было женщины, но вернулась она бледной, с опухшими глазами и весьма потрёпанным видом. Но я всё равно видел в ней какую-то ещё целую жилку, которая отчаянно не давала женщине сломаться.
С её появлением у меня появился страх, потому что следующая очередь моя. Сердце учащённо забилось, живот заболел, дыхание участилось, а мне захотелось уползти. Ощущение, словно собирался коллоквиум сдавать.